Иван Фрюс – Тень Заката. Наследие Хара. Часть 2 (страница 18)

Трофимов, метеоролог, послушно щёлкнул по интерфейсу.

Картинка поползла вперёд, зернистость выросла. Пыль стала крупнее, корни – толще. И да, там, где вчера мне показалось, что просто блеснул мокрый камень, теперь было видно: кусок чего-то гладкого, овального, с продольными полосами.

– Ну? – Игорь повернулся ко мне. – Это уже попадает в твою юрисдикцию, Тарасов.

Я невольно усмехнулся:

– На вид – валун. На вкус… – я чуть наклонил голову. – Панцирь. Или оболочка. И что мне с этим делать? Объявить, что под карьером у нас древний динозавр?

– Объявлять ты ничего не будешь, – вмешалась Эльза. – Ты сначала поможешь нам понять, это мёртвое или до сих пор кому-то нужно.

– Кому-то – это кому? – уточнил я. – Планете? Или тем, кого на ней уже нет?

Комната на секунду замолчала. Тема «тех, кого на ней уже нет», до сих пор умела вызывать паузы.

Игорь, в отличие от остальных, на паузу не повёлся.

– Официально, – ровно сказал он, – мы имеем: обвал, спровоцированный нестабильной породой, и обнаружение аномального объекта в подслое. Материал – неизвестный, структура – неизвестная, биоактивность – неизвестна. Неофициально – у меня в карьере что-то лежит, и я очень не хочу, чтобы оно внезапно встало и пошло гулять.

– О, наконец-то кто-то сказал это словами, – пробормотал Трофимов.

Я хмыкнул:

– Ладно. Без шуток. – Я шагнул ближе к сфере, вгляделся в застывший кадр. – Первое: карьер закрываем полностью. Людей туда – ноль. Только дроны. Второе: я забираю себе копию всех записей, включая сырые данные с сенсоров. Третье: любые разговоры про «интересный камень» – под грифом. Кто-то спросит – говорите, что это просто необычная форма корня.

– А если буровики там уже спорят, на что это похоже? – осторожно спросил метеоролог.

– Тогда лишу их доступа к бару, – сказал я. – На неделю. Поверь, эта мера дисциплины работает лучше всех ваших лекций по технике безопасности.

Эльза усмехнулась:

– Жестоко, старший лейтенант.

– Зато эффективно, – пожал я плечами.

Игорь кивнул:

– Хорошо. Карьер – под твоим флагом. Официально – совместная операция службы безопасности, геологов и климат-сектора. Фактически – ты ведёшь, я подстраиваю погоду и технику. Эльза – смотрит под ноги, чтобы нас не закопало.

– Приятно работать с людьми, у которых простое видение мира, – заметила она.

Я посмотрел на Игоря:

– Сколько времени у нас есть до следующего шторма?

– Дней пять, – ответил Трофимов. – Потом фронт сорок один-А пойдёт по тому же маршруту. Там, конечно, не такая зверюга, как вчера, но для обрушенных склонов достаточно.

– Значит, за пять дней мы должны успеть, – сказал я. – Посмотреть, не заражено ли это говно, если это вообще говно, а не артефакт, и решить, надо ли его вообще трогать.

– Надо, – тихо сказала Эльза.

Мы с Игорем одновременно на неё уставились.

– Потому что если не мы, – она кивнула на голограмму, – то кто-нибудь другой. Без сканеров, без скафов, без мозгов. И вытаскивать мы будем уже их.

Я вздохнул.

– Ладно, – сказал я. – Тогда готовьте свои игрушки. Мои ребята тоже давно жалуются, что им скучно. Сейчас проверим, действительно ли скучно.

Формально я был «старший инспектор службы безопасности колонии “Центавра-1”». Неформально – тот самый человек, который должен первым лезть туда, куда нормальные люди не хотят.

Первые годы после войны это было просто патрули, драки пьяных в баре, спорные ситуации на границе с соседними поселениями. Ракеты, броня и орбитальные выжигатели отправили в резерв, а нас заставили читать инструктажи по охране труда.

Я думал, что сдохну от скуки.

Потом погода начала сходить с ума, и скука стала реже. Но всё равно… не то.

Только когда Игорь показал мне этот кадр с панцирем – я вдруг ощутил знакомый зуд под кожей.

Нет, не тот, что был, когда мы шли по лесу с хара. Это не сравнить. Но всё-таки… запах работы.

– Ты улыбаешься, – заметила Алина, когда я зашёл в оружейную.

Здесь всегда пахло одинаково: смазкой, пластиком и старым потом. Девчонка сидела на столе, в руках у неё была разобранная винтовка, рядом лежал шлем.

– Я всегда улыбаюсь, когда иду на работу, – ответил я, взял свой бронежилет. – Особенно когда работа – не сидеть в кабинете.

– Ты врёшь, – беззлобно сказала она. – В кабинет ты тоже иногда улыбаешься. Когда приходишь орать на тех, кто не вовремя сдал отчёт.

– Это не улыбка, а гримаса, – поправил я. – И вообще, что ты здесь делаешь? Тебя разве не должно быть на занятиях?

– У нас сегодня полевой день, – сказала Алина и кивнула на стену. Там висела схема полигона. – Лёгкая полоса препятствий, отработка эвакуации, работа с лёгкими экзокостюмами. Никаких карьеров, клянусь.

– Слава богам, – пробормотал я. – После вчерашнего обвала я предпочту не видеть тебя рядом с камнями, которые пытаются на тебя упасть.

– Но ты же сейчас туда и идёшь, – заметила она.

– Я – да, – кивнул я. – Я для этого и нанимался. А ты – младшая стажёрка в инженерном секторе. Разница, как ты понимаешь, есть.

– Хочешь сказать, что только те, кто старше, имеют право на глупости? – вскинула бровь Алина.

– Да, – серьёзно сказал я. – Потому что у старших уже есть опыт того, как глупости заканчиваются.

Она скривилась, но спорить не стала.

– Игорь с тобой? – спросила через секунду.

– Конечно, – я поправил кобуру. – Он же везде, где что-то может пойти не по плану. Ты же знаешь.

– Знаю, – тихо сказала она. – И это мне не нравится.

Я на секунду задержался, посмотрел на неё.

– Смотри, Лина, – сказал я мягче. – Я скажу тебе страшную вещь. Если что-то действительно пойдёт не по плану, лучше, чтобы он был рядом. Потому что он один из немногих, кто умеет этот план собрать заново. Понятно?

Она махнула рукой:

– Вы, взрослые, все одинаковые. Сначала делаете вид, что всё под контролем, а потом…

– Потом – живём дальше, – перебил я. – Всё. Иди на свои учения. И не вздумай ломать мне полигон.

– Это не я, это техника, – возмутилась Алина. – У вас там «Скаты» старые, они сами ломаются.

– Это будет отличное оправдание в рапорте, – усмехнулся я и направился в сторону бокса.

Бокс службы безопасности – моя маленькая церковь.

Ряд шлемов на стене, бронекостюмы на стойках, оружие в зарядных станциях. За прозрачной перегородкой – два «Ската-Б», модифицированных под наши нужды: усиленная броня, дополнительные крепления для щитов, блоки не только под пулемёты, но и под сетомёты и газовые гранатомёты.

– Сова! – крикнул кто-то. – Ты наконец-то соизволил выйти из своего отчётного рая?

Кличка приклеилась ко мне ещё на Земле. Я не любил, но и не отрывал.

– Я не раем занимаюсь, а тем, чтобы вы не делали полной херни, пока меня нет, – ответил я.

В бокс уже завалились трое моих: Рубен, низкий, широкий, с вечной ухмылкой; Майя, худощавая девушка с цепким взглядом; и Ильяс – молодой, но уже успевший дважды попасть в медблок из-за «случайных факторов».

– Слышали? – Рубен рывком застегнул бронежилет. – Нас опять отправляют на экскурсию к камням.