Иван Фрюс – Предел Адаптации (страница 13)

К маю Белоярск окончательно превратился в лужу, на которой люди пытались делать вид, будто всё нормально. Днём солнце грело так, что хотелось снять всё лишнее, вечером включался ветер и напоминал, что лето ещё только думает, заходить или нет.

Университет жил предсессионной истерикой. На доске объявлений появлялись всё новые расписания консультаций, пересдач, страшных слов «ликвидация хвостов». В общажном чате то и дело всплывало:

«Кто знает, от скольки до скольки сегодня принимает Петрович?»

«Он вообще принимает людей? Или только души?»

«Ребята, кто был у него на консультации, это больно?»

Артём возвращался с последней пары, когда телефон в кармане пискнул.

Сообщение от Данилы:

«Вечером выходим в люди. Парк, лавочка, семечки, философия. Ты с нами, а то я обижусь».

Следом второе:

«Серьёзно. Надо проветрить мозги. Сначала ты, потом я, потом всё это завалит нас сессией».

Артём усмехнулся. Он стоял у входа в главный корпус, рюкзак тянул плечо, вокруг сновали люди с папками, ноутами, кофе в одноразовых стаканчиках.

«Окей, – набрал он. – Но максимум до одиннадцати. Мне завтра к родителям, обещал помочь с проводкой».

Ответ прилетел мгновенно:

«До одиннадцати так до одиннадцати, дед. Я за тобой зайду».

К восьми вечера он уже стоял внизу, у входа общаги, засовывая руки в карманы куртки. Воздух был влажный, пахло сырой землёй и чем-то жареным из окна на пятом этаже.

Данила вывалился из подъезда, как обычно, будто его только что выпустили на волю: кроссовки, толстовка, капюшон на полу-головы.

– Ну что, деревня, – сказал он. – Готова к культурному отдыху?

– Если ты называешь культурным отдыхом семечки и мат, – ответил Артём, – то да.

– Ты ещё забыл философию, – Данила поднял палец. – Без неё никуда.

К ним присоединились Ильдар и Ваня. Первый – с вечной бумажной кружкой кофе в руке, второй – с пакетом, в котором явно что-то шуршало.

– Я закупился, – гордо заявил Ваня, тряся пакетом. – Семечки, печенье, шоколадка. Нам хватит на выживание часа на два.

– Главное – не на больше, – заметил Ильдар. – На больше нам нужна будет ипотека.

Они дошли до небольшого парка недалеко от универа – пара аллей, лавочки, детская площадка, парочка фонарей, которые светили то ярче, то тусклее. Вечером здесь было тихо: редкие мамы с колясками, собачники, две-три парочки на дальних скамейках, прячущихся в тени.

– Вот здесь, – Данила хлопнул ладонью по спинке лавки, – и будет наш философский клуб.

Они уселись. Ваня открыл пакет, посыпал семечки в общую ладонь.

– Ну что, – сказал он. – О чём плачем сегодня?

– Я предлагаю не плакать, а планировать, – сказал Ильдар, отхлёбывая кофе. – Нам же скоро распределяться. Теоретически.

– Теоретически – да, – вздохнул Данила. – Практически – нас сначала отчислят, а потом распределят по вахтам и стройкам.

– Тебя, – уточнил Ваня. – Меня распределят в бухгалтерию, я умру там от таблиц.

– А тебя, Лазарев, – Данила повернулся к Артёму, – куда понесёт после универа?

– Для начала – бы его закончить, – ответил тот. – А там… не знаю. Если честно, дальше второго курса жизнь как-то расплывается.

– Ты же железки любишь, – напомнил Ильдар. – Вон, стройки, заводы, ремонт. Сейчас без инженеров всё падает.

– И без нормальных слесарей, – добавил Ваня. – Твои родители это подтвердят.

– Они уже подтверждают, – усмехнулся Артём. – Отец сегодня говорил, что половина мужиков на станции умеют только три вещи: курить, ныть и терять инструмент.

– Высококвалифицированный труд, – заметил Данила. – Ты им покажешь, как надо. В смысле – когда вырастешь.

– А я что, сейчас маленький? – удивился Артём.

– По сравнению со мной – да, – важно сказал Данила.

Они смеялись, перебрасывались репликами. В какой-то момент разговор плавно перетёк на тему «а что вообще в мире творится».

– Вы новости смотрели? – спросил Ваня, вытряхивая очередную горсть семечек. – Опять где-то там у границы стреляли.

– Я новости отключил, – признался Ильдар. – Мне и так Петрович нервную систему добивает. Если ещё телевизор подключить, я повешусь на проводах.

– А ты не думал, – задумчиво сказал Данила, – что к тому моменту, когда мы закончим универ, нас могут уже на другом фронте просить знания применять?

– Оптимист, – скривился Ваня. – Ладно, хватит. Я хочу хотя бы один вечер прожить без разговоров про «фронты».

– Вот именно, – поддержал его Артём. – Давайте вернёмся к обсуждению вечного. Например, почему в общаге всегда ломается тот душ, которым ты собирался пользоваться.

Они сменили тему. Говорили о мелочах: о соседях, о вахтёрше, которая знала по имени всех и ещё их бабушек, о том, как Ваня умудрился спать на лекции и при этом отвечать на автомате, о том, как Данила пытался починить розетку, получил током и выдал такой крик, что весь этаж подумал, будто кого-то режут.

– Это был творческий крик, – оправдывался Данила. – Поставили бы микрофон, продали бы.

Время тянулось незаметно. Фонари стали светить ярче, парк постепенно пустел. Собаки увели хозяев домой, мамы – детей, парочки исчезли в разные стороны.

– Всё, – сказал Ваня, посмотрев на часы. – Я пенсионер, мне утром на пары. Я домой.

– Я тоже, – поднялся Ильдар. – Если завтра не сдам отчёт по лабе, меня сам преподаватель повесит на проводах.

– Давайте, – Артём встал следом. – Я сейчас дойду до остановки и дальше пешком.

– В смысле пешком? – Данила поднял бровь. – До общаги?

– Нет, – покачал головой Артём. – До родителей. Я же завтра рано к ним. У них там розетка искрит, отец попросил глянуть. Если сейчас к ним переберусь, утром не надо будет мотаться.

– Тогда бери автобус, – разумно заметил Ваня. – Ночь на дворе почти.

– Какой автобус, – фыркнул Данила. – Они уже как честные люди, наверное, перестали ходить.

– Там недалеко, – сказал Артём. – Сократим через частный сектор, и я выскочу как раз к той улице, что к дому идёт.

– Через частный сектор, – протянул Ильдар. – Который у леса. Ночью.

– Там фонари стоят, – отмахнулся Артём. – Я же не в чащу полезу. Просто срежу, и всё.

Данила помолчал, посмотрел на друга, на потемневшее небо, на парк.

– Ты точно не ребёнок? – уточнил он.

– Точно, – усмехнулся Лазарев. – Воспитанный деревней, я по лесам ходил ещё до того, как ты впервые в лифте заблудился.

– В лифте я не заблудился, – оскорбился Данила. – Это был сложный инженерный механизм. Я изучал его.

– Конечно, – хором сказали трое.

– Ладно, – Данила вздохнул. – Давай договоримся. Ты мне пишешь, когда дойдёшь. Если через час я от тебя ничего не получу, я поднимаю панику, звоню в МЧС, твоей маме и Петровичу. В таком порядке.

– Петровичу? – удивился Артём.

– Ну да, – пожал плечами Данила. – Если мы тебя найдём, тебе будет настолько стыдно, что ты выполнишь все его таски без вопросов.

– Логика железная, – усмехнулся Артём. – Ладно. Напишу.