Иван Булавин – Уполномоченный (страница 42)

Успел он вовремя, как только первые атакующие сунулись во двор церкви, в лицо им полетели заряды картечи. Священник прицелился не в пример лучше. Двое нападавших с расколотыми надвое головами рухнули, загораживая собой проход. Ещё один перепрыгнул через их тела и ринулся было вперёд, но споткнулся, а может, наконец-то дала о себе знать рана. Штаны его насквозь пропитались кровью. А подняться уже не смог, поскольку священник, недолго думая, обрушил ему на спину удар своей дубины, вколачивая в неразумного язычника свет истинной веры.

Отец Иоанн ринулся было вперёд, но Иванов оттащил его, велев перезарядить ружьё. Следующую атаку они встретили картечью. Попадания были, но реакция на них оказалась так себе. Орки и без того были залиты кровью, что нисколько не снижало их пыл. Отодвинув священника за спину, Иванов потянул из кобуры Маузер. Дистанция никакая, а пробивной силы девятимиллиметрового патрона достаточно, чтобы прострелить их примитивный доспех. Вот только хватит ли десяти патронов? О том, что удастся пистолет перезарядить, он даже не думал.

Закрыв собой священника, он вскинул пистолет и начал методично и хладнокровно стрелять по оркам, прорывающимся внутрь двора. Один! Два! Три!

Пули прилетали точно, в голову или в грудь. С пробитым сердцем даже зомби не сможет атаковать. К тому же врагов оказалось меньше, чем было изначально, видимо, кто-то всё же успел упасть от ран.

Когда прогремел седьмой выстрел, затвор пистолета, вместо того, чтобы податься назад, а потом дослать следующий патрон, просто вылетел из пистолета и больно ударил стрелка в грудь. Всё, столетний механизм выработал свой ресурс и приказал долго жить. От атаки следующего орка, замахнувшегося деревянным молотом, спас отец Иоанн, положив стволы ружья на плечо Иванова и сделав два выстрела. Стрелял на этот раз пулями, в груди орка, прикрытой нагрудником из толстой кожи, появились две устрашающего вида дыры.

Следом прилетела ответка. Кто-то наиболее здравомыслящий из орков выглянул из-за забора и, вскинув арбалет, выстрелил в них. Неизвестно, в кого он целился, но болт воткнулся священнику в лицо, тот, залившись кровь, упал на спину. Иванов оказался один против двоих оставшихся орков, с разряженным оружием.

Эти враги не были обдолбанными наркоманами, в их действиях прослеживался холодный расчёт. Тот, что был помельче, выстрелил из арбалета, попав Иванову в грудь, броню не пробил, но болезненный удар опрокинул его на спину. Орк с какой-то бешеной улыбкой отбросил арбалет и кинулся добивать поверженного врага длинным ножом. Не вышло. Иванов, извернувшись, выхватил тесак и, действуя на опережение, резанул противника по ноге с оттягом.

Длинная режущая кромка из прочной стали, которую он с такой любовью затачивал, показала себя отлично. Прочная кожа сапога была разрезана, как и кожа орка на голени, а также мышца и сухожилие. Кончик тесака чиркнул уже по кости. Этот готов, встать он не сможет, а кровью истечёт за пару минут.

Сам Иванов подняться успел, но только для того, чтобы закрыться от удара следующего орка. Широкий прямой меч обрушился на его оружие, выбивая тесак из руки, травмируя кисть и сваливая на землю. Этот орк впечатлят размерами. Ростом около двух метров с широченными плечами и длинными, как у обезьяны руками. Неправдоподобно крупные клыки торчали из-под нижней губы, с головы свисали густые чёрные волосы до плеч, заплетённые в множество косичек. Он не носил брони, на теле была только меховая душегрейка, но менее опасным его это не делало. Даже броня не спасёт человека, поскольку удар огромного меча просто сломает все кости. Орк был явно старше других, видимо, командир отделения, или даже взвода. И он точно не принимал возбуждающего зелья, глаза были ясными, хоть в них и светилась ненависть.

От первого удара Иванов увернулся, потом откатился в сторону и сумел подняться на ноги. Второй удар его достал, но спасла броня. Кончик меча распорол куртку, но бронекостюм не разрезал. Орк не был великим фехтовальщиком, но огромная сила вместе с длиной рук и привычкой убивать, делала его чертовски опасным. Второй проблемой было то, что в руках у Иванова не было ничего. Только кинжал, но его ещё достать надо, да и не поможет против метрового клинка противника.

Оставалось полагаться на мозги и большой опыт рукопашных схваток, этого в жизни старого полицейского хватало. Очередной выпад орка не достиг цели, Иванов сместился правее, встав к забору. Вот так, давай, руби.

Орк на уловку поддался, его уже без всяких наркотиков начинало распирать от ярости. Клинок меча скользнул по броне человека, окончательно раздирая куртку, а потом врубился в забор. Хорошо так врубился, вырвать сразу не получилось, тут враскачку надо, а времени нет.

Иванов, снова смещаясь вправо, изо всех сил пнул орка ногой в запястье. Каким бы сильным тот ни был, а удар болезненный, рука разжалась, меч остался в заборе. Шансы уравнялись.

Бешено взревев, орк прыгнул вперёд. Иванов применил заученный бросок, да только тот не сработал против нестандартно большого противника. Орк упал на колено, тут же вскочил и ухватил его руками за горло. Одновременно с этим клинок кинжала воткнулся орку в грудь. Проколоть было трудно, там грудная мышца сантиметров пять, да ещё рёбра, но кинжал длинный, до лёгкого достал.

Пальцы орка, словно тиски, сдавили горло. Шея затрещала, дыхание остановилось. Ноги Иванова висели над землёй. Неимоверным усилием он потянул кинжал на себя, вытаскивая из раны, потом снова вдавил его в грудь врага. Орк продолжал реветь, его и без того отвратная физиономия перекосилась от боли, на клыках появилась кровавая пена. Вот только сразу он не умрёт, успеет задушить…

За спиной орка появился отец Иоанн. Священник был залит кровью, под левым глазом торчало оперение болта, но в руках он держал свою дубину. Поднять её высоко не хватило сил, поэтому он размахнулся и, резким поворотом тела ударил орка под колени. Сработало. Орк повалился на спину, хватка на горле разжалась, через секунду Иванов уже сидел на нём сверху и без остановки бил кулаками, вколачивая огромную голову в мягкую утоптанную землю церковного двора.

Остановился он через минуту, орк явно был мёртв, его физиономия превратилась в кусок мяса, даже клыки выбиты, перчатки пропитались кровью, но остановился он по другой причине. Силы кончились. Иванов скатился с огромной туши, упал рядом и хватал ртом воздух. Перед глазами плыли разноцветные круги, а сердце на полном серьёзе собиралось выпрыгнуть и убежать подальше. В промежутке между вдохами он выдавил фразу из старого голливудского фильма:

- Я слишком стар для всего этого дерьма.

Враги как-то сразу закончились, зато, лёжа на земле, он слышал топот копыт. Конница, причём, многочисленная. Голов на… чёрт его знает, не меньше полусотни. У орков кони есть? Вряд ли. Наши на коней сели, а может, подмога пришла.

Он заставил себя встать на ноги и выйти наружу. Даже отыскал свой обрез, кое-как засунув в стволы два патрона. Да, бой закончился. Снаружи совершала какие-то маневры конница, кто-то таскал раненых, кто-то добивал орков. Победа.

- Что там? – спросил он пожилого казака, что стоял у пролома и глядел наружу.

- Там конница прибыла, из Рассветного, - объяснил казак, в котором Иванов по голосу опознал Кривого Савву, тот был с ног до головы залит кровью. – Прознали, что орки на нас пошли всей силой, вот и на подмогу сорвались. На рысях быстро успели. Молодцы. Наша победа. А твари теперь не уйдут.

Тварям и в самом деле ничего не светило. Конница казаков из соседнего села старательно гоняла их по полю, не давая отступить к лодкам. Их рубили шашками и кололи пиками, пики казаки держали не под мышкой, как рыцари, а на выставленной вправо руке. Но и так неплохо выходило, от такого удара копья не спасал доспех. А из крепости уже выходили уцелевшие защитники, шли по полю и старательно добивали врагов.

- Победа, - выдохнул Иванов и повалился набок.

Савва попытался его подхватить, но сил у старика не хватило.

Глава девятнадцатая

Глаза он открыл ближе к закату. Стало быть, забытье длилось не более двух часов. Чего он вообще в обморок грохнулся. От усталости? Или тот клыкастый амбал всё же повредил ему что-то?

Встав с кровати, он попробовал покрутить корпусом, помахать руками, повертеть шеей. Всё получилось, хоть и не без труда. Шея болела немилосердно, спереди отпечатались следы пальцев упыря. Да, было трудно, но, в целом, отделался он легко. Кроме шеи, пострадали обе кисти, костяшки распухли, но перелома, вроде бы, не было, хотя рентген тут отсутствует, придётся до дома потерпеть.

Встав на ноги, Иванов доковылял до кадки с водой, подхватил ковш и с большим удовольствием напился. С такого дела и чего покрепче употребить не грех, да только сейчас всем явно не до того. Сняв бронекостюм и натянув гражданскую одежду, он выбрался из дома и направился к казакам. Следовало помочь им разгрести последствия битвы, а заодно узнать новости.

Новости были обнадёживающими. То, что победа осталась за людьми, было ясно давно. Неясной оставалось её цена. Сейчас всё население деревни, а также прибывшие на подмогу соседи и прикомандированные солдаты старательно наводили порядок. Уже прибрали трупы своих, вынесли раненых, осталось только освободить берег, заваленный трупами орков.