Иван Булавин – Уполномоченный (страница 43)
Оглядевшись, Иванов увидел священника. Отец Иоанн был замотан поперёк лица белым бинтом, сквозь который пропитывалась кровь. Снизу торчала борода, а сверху – высокий лоб. Головного убора на нём не было, тёмные с проседью волосы развевались на ветру. Иванов порадовался, что у священника всё в порядке, рана не опасная, раз уже к вечеру на ногах стоит. Тот в самом деле был бледен, но на ногах стоял твёрдо.
- Добрый вечер, батюшка, - поприветствовал его Иванов. – Не поделитесь новостями? Чем всё закончилось?
- Победа наша, - священник говорил с трудом, артикуляция отзывалась болью в лицевых мышцах. – Потери велики. Казаков полегло тридцать три человека. Ещё четверо изранены так, что до утра не доживут. Солдаты потеряли двадцать пять, ещё несколько искалечены. Что же до врага… кто их считал.
- А Антип Рогозин жив? – спросил Иванов, в доме он парня не встретил, среди толпы его тоже видно не было.
- Жив, - кивнул отец Иоанн, - оба живы, и Антип, и Пётр. Младший вон там, у самой воды с трупами возится, видимо, в реку сталкивают. А Антипа изрубили орки, без увечий, шрамы только останутся, да казаку это лучше награды. Крови потерял много, вот и лежит сейчас в лекарской избе. Скоро вернётся.
У Иванова слегка отлегло от сердца.
- А дальше что будет? – спросил он.
- Ну, - священник пожал плечами, - говорили про карательную экспедицию, мол, орки всех воинов растеряли, крепости их оборонять некому, самое время ударить. Может быть, так и поступят, но на это добро дать должны, с самого верха.
Иванов поморщился, слова про «карательную экспедицию» его покоробили. Там, в аулах горных, только дети и женщины, их что, всех под нож пустят? Священник, словно бы прочитав его мысли, тут же объяснил:
- Нет, убивать всех не станут. Только тех, кто сопротивляется. Остальных в плен возьмут и серым передадут. Они обычно друг друга не сторонятся, роднятся охотно, вот и примут баб да ребятишек. А деревни их горные сроем, стада отберём. Вот и не станет угрозы с гор, некого будет бояться.
- И казаки не нужны станут? – спросил Иванов с интересом.
Священник покачал головой.
- Территория наша станет шире, народ русский расселится на восток, там, вдоль гор, долина плодородная, километров триста. Орки серые разве что пятую часть освоили, а мы остальное заселим. Тогда казакам придётся сниматься с места и туда переезжать, на новую границу.
- А за той границей что?
Священник только развёл руками.
- Что-то очень страшное, то, чего даже орки боялись, в ту сторону они не ходили никогда.
Разговор сошёл на нет, поскольку из глубины страны вернулись беженцы. Анна с девочками спрыгнула с телеги и первым делом бросилась к Иванову.
- Миша! Что с моими? – в глазах женщины застыла надежда пополам со слезами.
- Петя вон там, - Иванов указал в сторону берега. – Антип раненый, в больнице лежит. Без увечий, крови потерял много.
Женщина облегчённо выдохнула, но тут же взяла себя в руки и принялась хлопотать. Работы хватало всем. Женщины варили раненым еду полегче, вроде куриного бульона, кто-то помогал доктору (тот, бедолага, с ног сбился, стараясь помочь всем одновременно), кто-то собирал бинты и окровавленную одежду, чтобы постирать и починить. Работа нашлась всем, Иванов, прикинув своё состояние, отправился в похоронную команду. Своих хоронить будут на третий день, как положено, а от кучи орочьих трупов следовало избавляться уже сейчас.
Перед сборщиками трупов проходила трофейная команда, собиравшая оружие, холодное и огнестрельное, стальные доспехи (орки, как ни странно, были отменными кузнецами, и железная руда в горах имелась), иногда поднимали амулеты шаманов. Тех убитых, что лежали у кромки воды, просто столкнули в реку, их унесло течением. Но атаман, увидев такое непотребство, немедленно скомандовал отбой. Засорять реку было нежелательно, потому как ниже по течению были ещё поселения. Часть казаков уже копала братские могилы, но и этот способ забраковали. Слишком много, да и нечего землю поганить, кладбище выйдет огромным. В итоге стали складывать штабелями, перекладывая трупы дровами. С деревом в этих местах небогато, дрова и стройматериалы с того берега возят, но сейчас в наличии были многочисленные лодки и плоты. Врагу они уже не пригодятся, а людям, кроме нескольких образцов, не нужны. Орков клали в два ряда, голова к голове, сверху складывали брёвна и доски, засыпали соломой, поливали каким-то маслом, дёгтем, даже спиртом. Сверху укладывали следующий ряд. Работами распоряжался местный голова, с геометрией он дружил, а потому погребальный костёр имел вид прямоугольного параллелепипеда.
Закончили уже затемно, с четырёх сторон поднесли факелы, груда тел вспыхнула, осветив окрестности, в небо поднимался столб дыма. Оставалось только порадоваться, что ветер в сторону реки дует, не придётся вдыхать ароматы горелого мяса.
Когда уставший и измученный Иванов вернулся в дом, уже ставший ему родным, за столом, при свете лампы собралась вся семья. Антип от лечения отказался, как пришёл в себя, так и отправился домой, уступая место людям с действительно тяжёлыми ранениями.
- Дядя Миша, - парень попытался встать, но Иванов его осадил.
- Сиди-сиди, нечего вскакивать. Тебе сейчас только есть и спать нужно. За отечество раны принял.
Парень кивнул.
- Четверых уложил, - сообщил он, - а потом по голове получил, шлем потерял, затоптали меня. Уже потом встал, а вокруг только орки, револьвер пустой рядом валяется, благо, наши залп дали, те повалились, а я к своим пробился. Не заметил даже, что раны на теле, только кровь откуда-то.
У него была рассечена бровь, а тело скрывалось под бинтами, поверх которых он набросил рубашку, но застёгивать не стал. Доктор наложил два десятка швов, раны затянутся быстро, молодость тут в помощь.
Зато Пётр просто сиял от осознания собственного героизма. Ружьё, подаренное Ивановым, отработало на отлично. Когда случился прорыв, парень вместе с остальными артиллеристами защищал орудие. А потом их задавили массой, расчёт рассеялся и стал отступать между домами. Петя при этом остался один, зато был при оружии и имел запас патронов, которые не успел потратить. А ещё он, в отличие от противника, хорошо знал расположение улиц, заборов и тупиков. Так и пятился от врага, успевая перезаряжать и стрелять. А враги, получая раз за разом заряды картечи, постепенно закончились. Более того, уже потом он потратил два патрона на толпу, что штурмовала церковь, то есть, косвенно спас жизнь Иванову и священнику. Так что теперь он жалел только о том, что не все гильзы удалось собрать, три или четыре выпали и потерялись на улицах.
- А правда, что вы самого Волосатого Вога убили? – спросил Петя и тут же дал ссылку на источник: – отец Иоанн говорил, мол, сцепились вы, вот дядя Миша его кулаками и забил.
Все присутствующие подняли взгляд и пристально посмотрели на мужчину. А он ведь даже не знал, что сцепился со своим старым неприятелем.
- Ну, не совсем кулаками, - Иванов развёл руками, - выбора у меня не было, я нож в него воткнул, а он, гад такой, даже не падает. Пришлось кулаками бить. Справился, но и отец Иоанн мне подсобил.
- Что дальше-то будет? – спросил Антип, парень, хоть и старался держаться, двигался вяло, и даже ложку держал с трудом.
- Дальше… ну, говорили, что экспедиция будет в горы, - Иванов пересказал то, что слышал от священника. – Вроде как, хотят оставшихся зелёных на равнину согнать, а деревни их срыть.
- Не возьмут меня, - угрюмо сказал парень. – Не успею поправиться.
- Так и меня не возьмут, - ещё более грустно сообщил Пётр. – Меня сейчас взяли, потому как общая мобилизация. А в поход только с шестнадцати берут.
- Ну и ладно, - успокоил обоих Иванов. – Не забыли ещё, что у меня планы есть?
- Вы про дверь? – понизив голос спросил Антип.
- Про неё, надо же, не забыл. Хабар велик, если, конечно, никто не утащил. Но для этого ты мне здоровый нужен. И не только ты. Тяжёлая штука, так не унести.
- Глеба позову, - сказал Антип.
- И я с вами, - тут же заявил Пётр. – В рейды отпускают без возраста.
- Хорошо, - Иванов не стал спорить, хотя пацан точно заработает себе грыжу.
Он отлёживался ещё два дня. Вся активность сводилась к домашним делам, вроде таскания воды от реки, заготовки дров и помощи со скотом. Потом дела позвали его в город. Сражение для него закончилось относительно хорошо, но одну потерю никто компенсировать не мог. Пистолет был испорчен и восстановлению не подлежал. Останки механизма он отдал в мастерскую, пусть посмотрят и подумают, глядишь, если не починят, то скопируют. Какой-никакой, а шаг вперёд на пути прогресса.
А ему срочно требовался короткоствол, причём, надёжный и мощный. Маузер, при всех своих преимуществах, производил довольно слабое останавливающее действие. Лучше бы что-то такое, что отшвыривает врага, даже если тот весом в два центнера. Это и против тварей полезно. Ещё чтобы пули разрывные. Но особого выбора не имелось. Здесь продавали револьверы. Пусть очень хорошие, прочные, надёжные, большого калибра. Но это был револьвер, единственным, но большим недостатком которого был барабан на шесть патронов. Против десяти у пистолета. Но, как говорится, походи по рынку, поспрашивай.
В Новгороде он посетил оружейный магазин. С порога поставил тяжеленный свёрток с металлическими плитами. Да, кредитные карты куда практичнее. И бумажные деньги. А металл – это архаизм. Зато хватит на многое, а с учётом серебряной проволоки, можно весь магазин закупить.