Иван Бобрышев – Зендар (страница 5)

Торвальд медленно опустил её на землю, его дыхание было тяжёлым, но спокойным. Мельтора лежала без движения, её магическая аура угасла, а тёмные силы, которые она так долго питала, рассеялись, словно дым на ветру. В тот момент, когда казалось, что Торвальд окончательно потерян в пространстве, что тьма поглотила его навсегда, произошло нечто невероятное. Его глаза, до этого момента пустые и безжизненные, внезапно вспыхнули внутренним светом. Это было не обычное пламя – это было пламя воли, стойкости и жизни.

Торвальд медленно опустился на колени, его тело содрогалось от напряжения. Каждая клеточка его существа кричала от истощения, но он держался. Его дыхание было прерывистым, а руки дрожали от усилий, которые он прикладывал, чтобы просто оставаться в сознании.

–Свет… Что это за свет глаз? Я… вижу. Но не помню. Где я? Кто… Я – Торвальд. Это имя… оно моё. А что было до этого? Тьма. Только тьма и гул… как в глубокой пещере после обвала.

–Тело… не моё. Чужая ноша из боли. Каждый мускул рвётся. Кости переломаны внутри, я чувствую… каждую трещину. Дышу… стеклом. Это цена? За что? Что я совершил?.. Или что со мной совершили?

(Торвальд стоит над поверженной демонессой. Его грудь тяжело вздымается, но не от усталости, а от странного, давящего ощущения вновь обретённой плоти. Он смотрит на свои руки, сжатые в кулаки, видит кровь на костяшках, чувствует адскую боль в каждом мускуле. Его взгляд медленно опускается на Мельтору, и в глубине потухших глаз вспыхивает искра чего-то… знакомого.)

(внутренний, прерывистый, полный боли и confusion):

–Кто… Кто эта тварь? Она лежит… сломанная. Я… я сделал это? Но я не помню… не помню боя. Не помню её крови на своих руках.

–В голове – шум. Гул… и осколки. Осколки воспоминаний, которые впиваются в мозг.

–Щит… Я чувствую его отсутствие. Как фантомную боль. На моём предплечье должна быть тяжесть… упругость дерева и металла… а теперь только пустота. И ярость.

–Она… она разбила его. Да. Я слышу этот звук. Сквозь гул в ушах… отвратительный хруст. Звон осколков. Её смех.

–Она смеялась. Когда мой щит… мой последний оплот… рассыпался в пыль. Она смеялась надо мной. Над моим поражением.

–И теперь… теперь она лежит здесь. И я не знаю, как это произошло. Я не помню своей победы. Я помню только её преступление. Помню унижение. И пустоту на месте того, что было частью меня.

–Что ты со мной сделала, тварь? Ты отняла у меня больше, чем щит. Ты отняла память. Ты отняла… меня. И за это…

(Его кулаки сжимаются так, что кости трещат. Туман в глазах на миг рассеивается, сменяясь ледяным, бездушным огнём.)

–я должен тебя благодарить? Или… стереть с лица земли?

–Память… выжжена. Остался только пепел. И этот… холодный огонь внутри. Он греет и жжёт одновременно. Он не даёт уснуть. Уснуть – значит не проснуться.

–Шорохи. Шаги на пепле. Они идут. Чуют добычу. Чуют слабость. Я пахну… смертью. Своей собственной.

–Двигаться. Надо встать. Поднять руку. Хотя бы на локти опереться… Не слушается. Ничего не слушается. Воля есть… а тела нет. Оно выплатило за моё возвращение всю цену. До последней капли.

–Они приближаются. Чувствую их дыхание. Холодное. Липкое. Как в той тьме, из которой я только что выполз.

–Так вот каково это – быть беспомощным. Смотреть, как подползает твоя гибель, и не иметь сил даже на последний вздох ярости. Только… наблюдать. И помнить, что ты что-то стóил всего миг назад. А теперь… ничто.

–Простите меня те, кто верил. Я заплатил за это пробуждение всем, что у меня было. И теперь… теперь мне нечем за него сражаться.

Демоны в тенях, почувствовав его ослабление, начали выползать из своих укрытий.

(Голоса демонов доносятся из сгущающейся тени, шипящие, скрипучие, полные голода и злорадства. Они говорят друг с другом, но их слова – это обращение к добыче, насмешка над её беспомощностью.)

Демон 1 (Шепот, похожий на скрип сухих крыльев):

–Смотри-ка… Герой нашёлся. А где же твой щит, крушитель? Где твой стальной взгляд? Сидит, как червь на жаре…

Демон 2 (Ворчливый, хриплый голос, словно камни трутся друг о друга):

–Пахнет… о-хо-хо… как пахнет! Болью и пустотой. Сладковатый дымок души, что сама себя сожгла. Я этот запах издалека почуял.

Демон 1:

–Тише… Он ещё может слышать. Смотри, как грудь дышит – прерывисто, жадно. Жизнь ещё тлеет. Надо потушить. Аккуратно.

Демон 2:

–Осторожно? Нет. Хозяин сказал – принести голову. Остальное… можно погонять. Поиграть. Он же сильный был, да? Долго не сломается.

Демон 1 (Приближаясь, шелестя по пеплу):

–Слышишь нас, человек? Мы тут. Мы пришли поприветствовать. Ты ведь так далеко зашёл, чтобы нас найти. Вот и нашли тебя.

Демон 2 (Сардонически):

–Он ничего не слышит. Внутри пусто. Свет в глазах – последняя искра перед тем, как мы её… выключим.

Демон 1:

–Не торопись. Давай посмотрим… что осталось от того, кто не боялся Тьмы. Обломок. Трещина. Ничто.

Демон 2 (С приближающимся рычанием):

–Хватит слов. Хозяин ждёт. Дай-ка я оторву эту руку… на память. Пусть попробует оттолкнуть.

Они двигались медленно, предвкушая лёгкую добычу. Их глаза горели жаждой победы, а когтистые лапы тянулись к обессиленному воину. Они видели в нём не противника, а лишь беззащитную жертву, которую можно было легко поглотить.

(Воздух застывает, становится густым и ледяным. Тени демонов вдруг съёживаются, их голодное уверенное шипение обрывается, сменяясь настороженным ворчанием. Из-за них, не спеша, проявляются другие фигуры. Они не идут, а плывут, искажая пространство вокруг себя. Это не просто тьма, это сама Бездна, обретшая форму.)

Тень Бездны (Голос подобен скрежету миров, сталкивающихся в пустоте, обращается не к Торвальду, а к демонам):

–Отойди. Он принадлежит Пустоте. Его падение… наш жертвенный алтарь. Его душа… наш выдох.

Демон 2 (Рычит, но уже с меньшей уверенностью, отступая на шаг):

–МЫ ЕГО НАШЛИ! НАША ДОБЫЧА! Наша заслуга перед Владыкой! Убирайтесь в свою пропасть!

Призрак Пустоты (Его слова звучат как эхо в заброшенном склепе, тихо, но перекрывая всё):

–Вы – лишь крысы, копошащиеся у края бездны. Вы питаетесь крохами. Мы же… мы поглощаем светила. Он не ваша заслуга. Он – наше предназначение.

Демон 1 (Шипит, выставляя когти, но его форма дрожит):

–Мы служим Тёмному Владыке! Мы…

Пожиратель Душ (Его появление – это всплеск абсолютного холода. Его голос – это голод, воплощённый в звук):

–ВАШ ВЛАДЫКА – ДИТЯ ПЕРЕД ТЕМ, ЧТО МЫ ЕСТЬ. ОН ПРЯЧЕТСЯ В ТЕНИ, КОТОРУЮ МЫ СОТВОРИЛИ. ОТСТУПИТЕ. ИЛИ СТАНЕТЕ ТОПЛИВОМ ДЛЯ ЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ.

(Пожиратель не делает ни единого жеста, но пространство вокруг демонов сжимается. Тени, из которых они состоят, начинают рваться и втягиваться в невидимую воронку.)

Демон 2 (Визгливо, в агонии):

–АААРГХ! Нет! Мы уходим! Он ваш! ЗАБЕРИТЕ ЕГО!

Демон 1 (Кричит, разваливаясь на части):

–Владыке будет известно об этом! Это предательство!

Тень Бездны (Безразличным тоном, наблюдая, как демоны растворяются, поглощённые собственной тьмой):

–Мы – и есть его первое предательство. Мы – то, что он отринул, чтобы обрести силу. А теперь… мы пришли за долгом.

(Демонов больше нет. Рассеивается лишь тихий, затухающий крик. Три Сущности поворачиваются к Торвальду. Тишина, что воцаряется, страшнее любого демонического шипения. Они просто смотрят на него. И этого взгляда достаточно, чтобы душа замерла.)

И всё же в его глазах не было страха. Только решимость и понимание того, что даже в самый тёмный час можно найти свет. Но сейчас этот свет был настолько слаб, что едва ли мог отпугнуть приближающихся сущностей…

Торвальд находился в состоянии, которое можно было бы назвать пограничным. Его глаза, обычно полные жизни и решимости, теперь отражали лишь холодный блеск, словно он уже видел за пределами этого мира. Но в них не было страха – только глубокая сосредоточенность и осознание неизбежности. Он понимал, что тьма, окружающая его, не просто враг.

Его тело, израненное и истощённое, казалось, больше не принадлежало ему. Каждый вдох давался с трудом, но он продолжал, опираясь на остатки своей силы. Свет, который когда-то горел в его душе, теперь был едва заметен, как последний отблеск свечи перед тем, как она погаснет. Но даже этот слабый свет был для него маяком, напоминанием о том, ради чего он сражался.

Когда Мельтора была повержена, магия сна начала рассеиваться, словно туман под лучами восходящего солнца. Кира очнулась первой – её сознание, словно птица, вырвалось из оков магического сна. Первое, что предстало перед её глазами, заставило сердце пропустить удар.

Торвальд стоял на коленях, его могучее тело было обнажено, доспехи и оружие исчезли, словно их никогда и не было. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, а в глазах читалась такая усталость, что казалось, будто он выжал из себя все силы до последней капли.

В этот момент из теней начали появляться сущности – их очертания были размытыми, словно дым, а глаза горели холодным синим пламенем. Они двигались бесшумно, окружая Торвальда полукругом, их когтистые руки тянулись к нему, будто желая поглотить его истощённую сущность.