Иван Бобрышев – Зендар (страница 6)

Кира, не раздумывая, бросилась вперёд. Её тело ещё было слабым после долгого сна, но страх за Торвальда придал ей сил.

– Торвальд! – закричала она, пытаясь привлечь его внимание. – Держись! Я здесь!

Но он лишь поднял голову, его взгляд был пустым, лишённым всякой надежды.

Кира бежала посреди хаоса, подобрав свой семейный меч. Её сердце колотилось как безумное – она знала, что не может сравниться с сущностями в их силе, но отступать было некуда. Торвальд сидел без движения, а это означало, что она должна была действовать.

С яростным криком она бросилась в атаку, её меч сверкал в тусклом свете, рассекая воздух. Но сущности были быстрее, сильнее, их когти оставляли глубокие раны на её броне. Каждый удар отзывался в её теле острой болью, но Кира не отступала. Вихрь стали и тени. С яростным, отчаянным криком, в котором было больше ужаса, чем гнева, Кира ворвалась в смертоносный круг. Её меч – добротный, но семейный клинок – сверкнул, рассекая мрак, но не плоть.

Она была слишком медленной. Слишком хрупкой.

Её первый удар, направленный в спину ближайшей сущности, тот парировал, даже не обернувшись. Просто откинул руку с когтистой лапой, и меч со скрежетом отскочил, едва не вырвавшись из её захвата.

– Смотри-ка! – просипел тень бездны, его голос похож на скрип ржавых врат. – Малышка пришла спасать своего героя! Как трогательно!

Они забыли на мгновение о Торвальде. Новая игрушка была куда забавнее.

Сущности, похожий на сгусток тени с рогами, метнулся к ней. Кира едва успела поднять меч что бы отбить удар. Удар когтя пришелся по металлу с оглушительным грохотом, отбросившим её на несколько метров. Боль, острая и жгучая, пронзила руку до самого плеча – не от раны, а от чудовищной силы.

– Держись, девченка! – засмеялся призрак пустоты, пускаясь в пляс вокруг неё. – Мы ведь только начинаем!

Она атаковала снова. Отчаянный выпад вперёд. Но тень бездны легко уклонился, будто двигаясь не в пространстве, а во времени, предвосхищая каждый её жест. Ответный удар нанес пожиратель душ – быстрый, как змеиный язык, – прошёл под её щитом и впился когтями в бедро.

Кира вскрикнула, споткнулась. Тёплая кровь тут же залила ногу, а боль принялась немилосердно пульсировать.

Они играли с ней кружа вокруг, как стервятники. Её меч метался из стороны в сторону, но попадал в пустоту. Каждый её взмах был предсказуем, каждое движение – усилием воли через нарастающую боль и усталость.

Меч от тяжести и ударов стал неподъёмной ношей. Доспех был иссечён глубокими царапинами, в некоторых местах когти пробили металл, оставив кровавые полосы на коже под ним.

– Уже устала? – шипели они, их смех сливался в один жуткий хор. – А мы только разогрелись!

Призрак пустоты рванулся вперёд, симулируя атаку. Кира инстинктивно отпрянула, подставив спину пожирателю душ. Острая боль в плече и спине заставила её выронить меч. Клинок с глухим стуком упал на землю.

Она отшатнулась, прижимая раненую руку, дыша прерывисто и часто. Глаза широко распахнуты от боли и осознания полного, абсолютного поражения. Она видела, как демоны смыкают круг, их пустые глазницы сияли голодным светом. Она кинулась на них, чтобы отвлечь, чтобы дать Торвальду шанс… и не добилась ничего. Кроме собственной гибели.

Её ноги подкосились. Она рухнула на колени, уставившись на свою кровь, тёмными каплями падающую на почву. Сущности замедлили шаг, наслаждаясь моментом.

– Игрушка сломана. Теперь можно приступать к трапезе.

Когда один из демонов занёс когтистую лапу для смертельного удара, Кира, собрав остатки сил, бросилась к Торвальду. Её голос сорвался в отчаянном крике:

(Мир сузился до боли, гула в ушах и кровавого тумана перед глазами. Последние силы покидали Киру. Тень демона нависла над ней, его когтистая лапа занесена для последнего, смертельного удара. Не было мысли о спасении себя – лишь один инстинкт, одно имя, вырвавшееся хриплым, отчаянным криком, в котором была вся её иссякшая надежда:)

Кира (голос срывается в предсмертном хрипе):

ЛИРА!

Её тело содрогнулось от удара, который должен был стать последним. Но вместо того чтобы принять смерть, она, повинуясь слепому порыву, рванулась прочь – не к спасению, а к темной, неподвижной фигуре Торвальда. Она ползла, цепляясь окровавленными пальцами за камни, оставляя за собой алое пятно.

Кира (шёпотом, уже почти беззвучно, теряя сознание):

Лира… Пожалуйста…

Её мир погружался во тьму. Звуки битвы стихали, сменяясь нарастающим звоном в ушах. Последнее, что она ощутила – леденящий холод земли и невыносимую тяжесть собственного изуродованного тела.

В этот самый миг

Там, где лежала Лира, пространство вздрогнуло. Не звук, не свет – чистое возмущение реальности. Пепел, устилавший землю, взметнулся вверх, завихрившись в немом вихре.

Её глаза – не глаза жрицы, а глаза архивариуса древней силы – вновь открылись.

В них не было ни боли, ни страха, ни растерянности. Только ясность. Холодная, бездонная, ужасающая ясность. Магический сон не просто закончился. Он переродил её. Боль от утраты Каэрриса была сожжена в горниле этого пробуждения, оставив после себя лишь шлак – холодную, обжигающую жажду действия.

Она чувствовала, как древняя магия, та, что была записана в самой пыли этого мира, течёт в её венах вместо крови. Пепел подчинялся малейшему движению её мысли, становясь продолжением её воли.

Её взгляд, острый как бритва, мгновенно нашёл на поле боя два ключевых места: тело Киры, бездыханное у ног Торвальда, и демона, заносившего над ней коготь для добивающего удара.

Мысли не последовало. Был лишь приказ, отданный самой реальности.

Пепельный вихрь между ней и сущностью сжался в мгновение ока, превратившись в твердый, как адамант, клинок из спрессованной пепла и воли. Он пронзил демона насквозь, не дав тому понять, что произошло. Чудовище не успело даже вскрикнуть – его тело рассыпалось в прах, идентичный тому, что его и убил.

Лира уже стояла. Её движения были плавными, точными, лишёнными всякой суеты. Она не проснулась в новом мире. Она пробудилась, чтобы его переделать. И первым делом – забрать своих у самой смерти. С каждым вдохом её мощь росла. Она чувствовала, как связь с землёй становится крепче, как магия пепла откликается на её зов. Демоны, окружившие Торвальда и Киру, торжествовали, но их радость была преждевременной.

Воздух взревел. Не гул, а предсмертный вопль самой пустоты. Лира не стала играть с фундаментальными понятиями. У неё не было времени. У неё были друзья, истекающие кровью. И это сделало её магию не утончённой, но молниеносной и абсолютно беспощадной. Призрак двинулся на неё, и мир вокруг начал рассыпаться в серую, безжизненную пыль. Лира не стала его переопределять. Она сравняла его с той пылью, которой он был.

Её рука взметнулась вперёд, не для жеста, а как копьё. Весь пепел в радиусе мили схлопнулся в одну точку перед ней, сжатую до плотности нейтронной звезды. Он не формировал сложные структуры – он стал сверхмассивным снарядом, несущим в себе всю ярость, всю боль и всю память о всём уничтоженном.

Снаряд из спрессованной памяти мироздания прошил Призрака Пустоты. Не было взрыва. Было мгновенное замещение. Туманная форма Призрака была не разорвана, а наполнена до абсолюта. Каждая его молекула, каждая частица небытия была вытеснена, перезаписана, погребена под невыносимой тяжестью бытия.

Призрак Пустоты не просто исчез. Он категорически перестал существовать. На его месте на мгновение повисло сияющее облако из триллионов искр – отпечатков всех когда-либо живших душ, – которое тут же угасло, оставив после себя лишь чистейший, невозмутимый воздух.

Тень, видя гибель собрата, ринулась на Лиру, пытаясь поглотить её в себя, в своё вечное ничто. Лира встретила её не защитой, а ослепительной контр-атакой.

Лира не отступила ни на шаг. Она вскинула обе руки, и навстречу надвигающейся пустоте из-под её ног, из самых недр земли, из её собственного сердца хлынул поток. Но не света. Это был палящий вихрь из звёздного пепла. Пепла сгоревших солнц, прах умерших богов, пыль уничтоженных реальностей. Он горел яростным белым пламенем – не света, а памяти, столь же всесокрушающей, как и сама тьма.

Вихрь столкнулся с Тенью лоб в лоб. И где он касался её, там небытие сгорало. Оно не могло поглотить этот пепел, ибо тот уже был поглощён когда-то. Он был концом, который уже наступил, и потому был сильнее ещё не наступившего конца. Тень Бездны не была рассеяна – она была сожжена дотла, яростным, очищающим пламенем пеплом прошлого.

Раздался звук, подобный треску гигантской ткани. Тень Бездны испустила беззвучный вой и распалась, не на части, а на элементарные частицы, которые тут же были сметены и уничтожены всепоглощающим вихрем. От неё не осталось и следа, лишь слабый запах озона и пыли.

Гул стих. Давление ушло. Лира стояла, слегка дымясь от остаточной энергии, её руки медленно опускались. Глаза, полные звёздного пепла, были устремлены не на место гибели титанов, а на тела её друзей.

Она не смотрела на поверженных врагов. Её битва была выиграна. Теперь начиналось самое важное – битва за жизни тех, ради кого она это сделала. Она сделала шаг вперёд, и пепел у её ног затих, готовый к новой работе – не разрушения, но исцеления. Воздух, только что очищенный яростным пламенем звёздного пепла, снова стал густым и тяжёлым. Но на этот раз это была не просто тьма. Это было отсутствие всего. Свет не гас – он никогда и не существовал здесь. Звук не смолк – его не могло быть. Сама реальность истончилась, стала хрупкой, как стекло под гигантским давлением.