Иван Бобрышев – Зендар (страница 4)

Пламя Проклятий – следующее заклинание, которое она использовала. Огненная клетка из черного пламени, наполненные древней магией, обрушились на Торвальда. Каждая сторона клетки оставлял после себя след из проклятой земли, на которой ничего не могло расти. Эта клетка горела с такой силой, что земля под ней плавилась, но Торвальд лишь шел вперед с поднятой рукой.

Сеть Душ – последнее заклинание, которое она использовала. Мельтора вытянула руки, и из её ладоней вырвались нити, сотканные из душ павших воинов. Эти нити обвивали всё вокруг, высасывая жизнь из всего живого. Они пытались опутать Торвальда, но он, используя свою силу, разорвал их, освобождая захваченные души.

Заклинания, которые она знала, были разрушительными, но ни одно из них не оставляло на его теле даже царапины. Он двигался с грацией хищника, словно знал, что она не сможет причинить ему вреда.

Каждый её удар разбивался о невидимую стену, окружающую Торвальда. Его глаза, холодные и сосредоточенные, не отрывались от неё. Мельтора чувствовала, как её силы иссякают, а магия становится всё слабее. Она понимала, что её страх делает её уязвимой, но не могла справиться с ним.

Когда Торвальд подошёл к ней на расстояние вытянутой руки, её сердце замерло. Она попыталась отступить, но ноги словно приросли к земле.

(Её сознание, разорванное страхом, уже не шипит, а стонет. Голоса сплетаются в единый поток паники и отчаяния.)

Голос Инстинкта (Дикий, животный):

–Двигайся! Шаг! ХОТЯ БЫ ШАГ НАЗАД! Почему земля держит? Это он! Он приковал нас! Ледяные оковы без льда… Разбей их! Рви!

Голос Мага (Слабеющий, прерывистый):

–Нет сил… Багровый Клинок рассыпался… Щит Теней истончился до дымки… Он всё поглощает. Выкачивает из меня магию, как воду из колодца. Я пуста… Я высохший родник.

Голос Инстинкта:

–ВРЕШЬ! ЛОЖИСЬ! УПОЛЗИ! Схватись за землю, если не можешь бежать! ВЫЖИВАТЬ!

Голос Мага (С отвращением и ужасом):

–Смотреть… Заставь себя смотреть на него. В эти глаза. В них нет гнева. Нет ненависти. Только… констатация. Как будто он уже сделал то, за чем пришёл. Как будто я уже мертва, и он просто ждёт, когда мое тело это поймёт.

(Его рука приближается. Медленно. Неотвратимо.)

Голос Инстинкта (Визгливо):

–ЗАКРОЙСЯ! БРОСЬ ВСЁ! ВСЮ СИЛУ В ЕДИНЫЙ ЩИТ! ОН КАСАЕТСЯ!

Голос Мага (Абсолютно безучастный, опустошённый):

–Бесполезно. Он разобьёт его. Как и всё остальное. Он не пробивает защиту. Он её… перестаёт учитывать. Она перестаёт для него существовать. Как и я.

Вместе (Шёпотом, в котором тонет даже визг):

–Вот и всё. Он просто протянул руку. Не для удара. Чтобы… прикоснуться. Нет. Нет. НЕТ. НЕ-Е-Е-ЕТ.

Голос Мага (Последняя мысль, перед тем как пальцы коснутся её шеи):

И почему он смотрит с такой… печалью?

Он протянул руку, и в этот момент Мельтора почувствовала, как её магия исчезает, словно её никогда и не было.

– Ты не можешь победить, если боишься, – сказал он тихо, но его голос эхом разнёсся по пустоте. – Страх – это твоя слабость.

Торвальд, охваченный яростью, схватил Мельтору за горло. Его пальцы, словно стальные тиски, сомкнулись на её шее, поднимая её над землёй. Мельтора извивалась в его хватке, её глаза расширились от ужаса и удивления. Она не ожидала, что кто-то сможет так легко одолеть её.

В отчаянии Мельтора выпустила своё чёрное пламя – то самое пламя, которое когда-то казалось ей непобедимым оружием. Огненные потоки, пропитанные тьмой, окутали обоих, выжгли всю одежду, уничтожило всю броню, но Торвальд даже не дрогнул.

(Её сознание больше не разделено. Оно едино в своём животном, примитивном ужасе. Мысли больше не голоса, а обрывочные вспышки паники, рвущиеся сквозь боль и нехватку воздуха.)

Мысли-вспышки (Ужас, Боль, Неверие):

–Не дышит! Не может дышать! Воздух! Нужен воздух! Его пальцы… камень… ломают… шея…

(Её собственные руки, слабые и беспомощные, царапают его предплечье, не оставляя и царапины.)

Мысли-вспышки (Ярость, Отчаяние):

–Вырваться! Должна вырваться! ВСЯ СИЛА! Почему он не отпускает? Как он может быть таким сильным? Это же просто человек! ПРОСТО ЧЕЛОВЕК!

(Она бьёт его ногами, но это словно ломиться о скалу. Всё её тело онемело от боли.)

Мысли-вспышки (Последняя надежда):

–Пламя! Адское пламя! Сжечь его дотла! Пусть горит вместе со мной! ВСЁ ИЛИ НИЧЕГО!

(Чёрный огонь вырывается из неё, поглощая мир. Она чувствует его всепожирающую силу, ту самую, что обращала в пепел целые армии. И… ничего.)

Мысли-вспышки (Шок, Растерянность):

–Горит… Всё горит… Но он… Почему он не кричит? Почему он не отпустил? Его кожа… даже не краснеет… Моё пламя… оно его не видит? Он для него… не существует?

(Она видит его глаза сквозь завесу чёрного огня. Холодные. Не моргающие. Невидящие. Её пламя лижет его лицо, и он даже не щурится.)

Мысли-вспышки (Крах, Абсолютная безнадёжность):

–Нет… Нет… Это невозможно… Моё величайшее оружие… Моя суть… Оно для него… ничего? Ничего!

(Пламя гаснет, высосав её досуха. Остаётся только давящая тьма и стальные пальцы на её горле. Сознание начинает мутиться от нехватки воздуха.)

Последняя ясная мысль (Осознание):

–Он не злится… Он даже не борется… Он… просто держит… Как держат вредное насекомое… перед тем как раздавить… Это не битва… Это… казнь…

Пламя извивалось вокруг них, словно пытаясь поглотить, но ее сила была бессильна против мощи воина. Торвальд остался без всей одежды и оброни, одежда сгорела в черном пламени а броня расплавилась от жара.

Мельтора, понимая, что её магия не действует, начала отчаянно бить Торвальда руками. Её удары, обычно способные сокрушать камни, теперь казались не сильнее прикосновений младенца. Торвальд лишь усмехнулся, чувствуя, как её силы тают под его железной хваткой.

– Это конец, – прошептал он не своим голосом, сжимая пальцы сильнее.

(Её сознание затуманено болью и нехваткой воздуха. Мысли рвутся, путаются, тонут в нарастающем гуле. Это уже не диалог, а предсмертный бред и агония.)

Последние обрывки воли (Ярость, Отчаяние):

–БЕЙ! ЛУПИ ЕГО! Сломай эти пальцы! Почему кулаки не слушаются? Как ватой бью… Силы нет… Куда она делась? Вернитесь! Я ПРИКАЗЫВАЮ!

(Её запястья онемели от бесплодных ударов по граниту его плоти. Каждый удар отдаётся болью в её же костях.)

Осознание бессилия (Ступор, Ужас):

–Он усмехается… Слышишь? Он усмехается. Над моими ударами. Как над комариными укусами… Я… комар… Для него…

(Его голос, чужой и металлический, прорезает шум в ушах. Слова «Это конец» падают, как надгробная плита.)

Последняя атака (Паника, Агония):

–НЕТ! Ещё не всё! Есть ещё сила! Где-то глубоко! ДАЙТЕ МНЕ СИЛУ! ХОТЯ БЫ ИСКРУ! Магия… ответь… пожалуйста… Пожалуйста…

(Она пытается сжать внутри себя угасающую искру, собрать хоть крупицу энергии. Но её душа пуста. Высушена его хваткой, выжжена своим же пламенем. Ничего не происходит.)

Крах (Принятие, Мука):

–Ничего… Совсем ничего… Он выпил всё. Всю магию. Всю злобу. Всю меня… Осталась только… боль…

(Её тело предательски обмякает. Воля к сопротивлению угасает последней. Мышцы повисают, становясь тяжёлыми и чужими.)

Предсмертный взгляд (Пустота):

Глаза… не видят. Свет меркнет. Только его рука… и эти глаза… холодные… Всё… Кончено…

(Последнее, что она чувствует – это тишина. Ни ярости, ни страха. Только всепоглощающая, безразличная пустота. И нарастающее давление в висках, пока мир не растворяется в ничто.)

Мельтора, осознав своё полное поражение, попыталась использовать последние крупицы своей магии, но всё было тщетно. Её тело обмякло в руках Торвальда, а глаза потускнели. Она была повержена – не силой магии, а грубой физической мощью и решимостью воина.