Иван Бобрышев – Двар (страница 3)

– Прочнее стали, – наконец произнёс он, и его низкий бас, привыкший к командам, теперь звучал с почтительным удивлением. – Целая крепость. Из камня. И такие руины… Им тысячи лет.

Они стояли, маленькие и потерянные у подножия исполинских творений природы и времени, и их собственные проблемы вдруг показались им такими же крошечными и незначительными.

– Куда… куда теперь? – растерянно спросила Кира, наконец отрывая взгляд от гор и оглядываясь вокруг. Они стояли на каменном плато. Помимо портала, представлявшего собой лишь мерцающую на солнце арку из потрескавшегося камня, вокруг не было ничего, что указывало бы на путь. Лишь бескрайнее море скал, ущелий и безмолвных, молчаливых руин, хранящих свои тайны.

Их решимость держаться вместе была по-прежнему сильна. Но куда идти – они не знали. Они сделали шаг в неизвестность, и неизвестность встретила их ошеломляющим, прекрасным и пугающим безмолвием.

Решение пришло само собой, когда холодный горный ветер стал забирать тепло из их одежд. Ждать ночи здесь, на открытом всем ветрам плато, было равносильно самоубийству.

– Вон там, – Торвальд указал рукой в сторону, где среди хаоса скал и осыпей угадывалась едва заметная, протоптанная в камне тропа. Она вела вниз, в одно из ущелий, на дне которого терялась в вечерних тенях. – Идём. Сидеть на месте – значит замерзнуть.

Они двинулись в путь, цепочкой, стараясь идти по узкой тропе. Неизвестность по-прежнему сжимала им сердца, но теперь её разбавляло жгучее любопытство. Кто мог протоптать эту тропу?

– Надеюсь, это дружелюбные горные козлы, – первая нарушила молчание Кира, цепляясь за выступ скалы. – Огромные, пушистые, с умными глазами. И они угостят нас своим сыром. Очень, очень вкусным сыром.

Лира фыркнула, но в её глазах мелькнула улыбка.

– Или гигантские орлы, как в старых легендах. Возьмут нас на спины и покажут всё королевство с высоты. – Она на мгновение зажмурилась, представляя это.

– Боюсь разочаровать, – вступил в игру Торвальд, шедший первым и внимательно смотревший под ноги. – Но ширина шага и глубина следа говорят о двуногом существе. Ростом, вероятно, чуть ниже меня. И очень, очень устойчивом.

– Значит, не козлы, – с комичной грустью вздохнула Кира.

– И не орлы, – добавила Лира.

– Возможно, местные пастухи? – предположил Торвальд.

– Или отшельники-мудрецы! – воскликнула Кира. – С длинными-предлинными бородами, в простых одеждах, и они знают все тайны этих гор!

– Или суровые воины, охраняющие свои рудники, – более реалистично парировал Торвальд.

– Торвальд, ты разрушаешь всю романтику! – засмеялась Кира, и её смех, звонкий и немного нервный, разнесся по ущелью и вернулся к ним многократным эхом.

Но даже эти шутливые перепалки не могли заглушить их восхищения. С каждым поворотом тропы открывались новые виды. Они проходили под гигантской аркой, на которой ещё можно было разглядеть выветренные барельефы с изображением звёзд и неведомых созвездий.

– Смотрите! – Лира остановилась, указывая на высеченное в скале лицо – исполинское, величественное, с глазами, в которых теперь гнездились настоящие птицы. – Ему… тысячи лет. Кто они были? Куда ушли?

Они шли молча, впитывая величие и тихую грусть этого места. Забытые эпохи смотрели на них с каждого уступа, из каждой расщелины. Это была не просто земля. Это была история, застывшая в камне. И они, три затерянных путника, чувствовали себя одновременно ничтожными и причастными к чему-то невероятно древнему и важному. Их шутки стихали, уступая место почтительному молчанию. Они шли навстречу неизвестности, но красота этого мира делала этот путь чуть менее страшным.

Скальные Соколы наблюдали за тремя пришельцами с вершин ущелья, сливаясь с камнем так, что их не выдавало даже движение воздуха. Они видели их смех, слышали отрывки странной, мелодичной речи, наблюдали, как они помогают друг другу на крутых спусках. Но когда их взоры упали на самого крупного из странной троицы, на воина в потрёпанных доспехах, ледяная дрожь пробежала по спинам даже самых закалённых гномов.

Это был не просто большой человек. Это было нечто иное. Вокруг него воздух мерцал едва уловимой дрожью, словно от зноя. Каждый его шаг был невероятно лёгок для такой массивной фигуры, а в глубине его спокойных глаз плескалась бездна такой древней и безразличной силы, от которой кровь стыла в жилах. Но хуже всего было другое – древний, первобытный инстинкт, заложенный в каждом гноме, кричал им, что внутри этого существа дремлет нечто. Нечто чужеродное, всевидящее и невероятно опасное. Не демон, не монстр – нечто бесконечно более древнее и непознаваемое. Судья.

Не сговариваясь, разведчики отползли назад, их лица под шлемами были бледны. Они не стали больше следить. Приказ был ясен: «Узнать и доложить». Они узнали достаточно, чтобы понять – эта угроза превышала их полномочия.

Тишина, установившаяся между тремя путниками после ухода разведчиков, была иной. Не благоговейной, а напряжённой, наполненной невысказанным вопросом. Кира и Лирa чувствовали это – лёгкое изменение в атмосфере, едва уловимую перемену в позиции Торвальда.

Он шёл чуть впереди, его спина, всегда бывшая оплотом надёжности, теперь казалась… отстранённой. Взгляд его, обычно ясный и направленный на цель, был расфокусирован, устремлён внутрь себя. Казалось, он не просто идёт по тропе – он следует по нити, невидимой никому, кроме него.

– Торвальд? – тихо позвала Кира, но он не обернулся.

Внутри него, в глубинах, куда не могла проникнуть ничья воля, будилось древнее сознание. Судья. Не захватчик, не узурпатор, а холодный, расчётливый архитектор, наблюдающий за ходом своей игры. Это Он уловил слабый отзвук древней мощи, исходящий из недр этого континента, ещё до перехода через портал. Это Он скорректировал их шаг, подвёл к нужной точке. И это Он позволил гномьим разведчикам их обнаружить, ощутив Его присутствие – ровно настолько, чтобы вызвать страх и доложить наверх.

Игра продолжалась. И фигуры на доске двигались согласно Его замыслу.

Его план был безжалостно прост. Мир, из которого они бежали, был поглощён силой, что рвалась наружу, – силой Белого Огня, всепожирающего и абсолютного. Её нельзя было остановить, ей можно было лишь противостоять. И Судья искал Щит. Не магический барьер, не заклинание, а нечто большее. Нечто, что могло выдержать чистую энтропию Белого Пламени. Нечто, выкованное не в кузнице, а в самой сердцевине мира, закалённое в вечной войне с тьмой, сплавленное из несокрушимой воли и древнейшего камня.

И Он привёл своих носителей сюда, к гномам, чья легендарная стойкость и мастерство в обращении с землей и металлом были известны во всех мирах. Он подталкивал Торвальда, Киру и Лиру вперёд, к встрече с их королём, манипулируя обстоятельствами с бездушной точностью. Он рассчитывал на конфликт, на испытание, на то, что в горниле противостояния проявится истинная природа сил этого мира. Ему нужно было увидеть, есть ли здесь то, что сможет стать той самой несокрушимой преградой, способной отразить клинки Пепeльного Стража и дать Ему время на осуществление Своего конечного замысла.

Он вёл их навстречу Горнгару не как просителей или беженцев. Он вёл их как искру, которая должна была упасть в бочку с порохом, чтобы вызвать взрыв, в огне которого Он надеялся найти нужный Ему металл.

В тронном зале Горнгар выслушал сбивчивый, пропитанный страхом доклад. Старейшины, стоявшие рядом, перешёптывались, их брови угрюмо нахмурены. Слова «древняя сила», «всевидящий» и «Судья» летали по залу, сея семена паники.

Но лицо Горнгара Железного Кулака оставалось каменной маской. Когда гонец замолчал, дрожа от пережитого, король гномов медленно кивнул.

– Хорошая работа. Выполнили приказ, – его голос был ровным, без единой нотки страха. Этот спокойный тон сам по себе успокоил дрожь в зале.

Он поднялся с трона. Его древние глаза, видевшие столько эпох, горели не страхом, а жгучим, ненасытным любопытством.

– Приведите их ко мне. Живыми и невредимыми. Никаких оков, никаких угроз. Проведите их как… гостей. Непонятных, нежданных, но гостей.

Командир Соколов отшатнулся:

– Но, владыка! Тот, кто зовётся Торвальдом… внутри него… оно!

– Именно поэтому, – голос Горнгара стал твёрже стали. – Я должен посмотреть ему в глаза. Я должен понять, что за сила пришла ко моему порогу в такой час. Демонов из глубин мы знаем. С ними мы воюем. Эта сила… иная. Я должен выяснить, кто он такой. И почему его появление заставило трепетать моих лучших разведчиков, не боявшихся смотреть в лицо самому Ужасу Глубин.

Его главной задачей в этот миг было не отбить атаку монстров – с этим его воины справлялись. Его главной задачей было распутать этот новый узел. Узнать. Понять. Потому что тот, кто владеет информацией, владеет миром. А Горнгар намеревался владеть ситуацией, какой бы пугающей она ни была.

– Вести их сюда, – повторил он, и в его тоне не было места возражениям. – Я буду ждать их в Зале Предков. Пусть увидят, с кем имеют дело. И я посмотрю, что за Судью они принесли в мои горы.

– Торвальд!

В третий раз голос Лиры, уже с ноткой тревоги, прозвучал громче и настойчивее. И на этот раз он пробился сквозь пелену.

Могучие плечи Торвальда вздрогнули, словно он резко очнулся ото сна. Он заморгал, и взгляд его, бывший до этого остекленевшим и устремлённым вглубь себя, сфокусировался. Тяжёлое, почти неощутимое давление, висевшее в воздухе, рассеялось. Пространство вокруг них снова стало просто пространством – холодным, горным, наполненным запахом камня.