Иван Бобрышев – Двар (страница 2)

И наконец, стена тьмы обрушилась на заваленные проходы.

Это было не нападение – это было землетрясение. Монстры шли сплошной, бесформенной массой, волна за волной, несясь с ослиным упрямством на смертоносные баррикады. Слышался треск костей о камень, яростный скрежет когтей по запечатанным входам, оглушительный рёв ярости и разочарования. Они бились головами о каменные завалы, пытаясь пробить их числом, давя и разрывая друг друга в безумной попытке прорваться вперед.

Но укрепления, возведённые по воле Горнгара, держались. Каменные глыбы, скреплённые гномьей инженерией, не поддавались. Узкие бойницы в баррикадах ожили: оттуда полетели тучи арбалетных болтов, хлынули струи кипящего масла, обрушились тяжелые дробильные камни. Это была не битва, а бойня. Умело подготовленная, хладнокровная оборона.

Горнгар наблюдал за этим с каменным, невозмутимым лицом полководца, видящего, что его план срабатывает с пугающей точностью. В его глазах горел не огонь битвы, а холодное удовлетворение мастера, идеальный расчет которого воплощается в жизнь. Он видел, как волны тьмы разбиваются о его неприступный каменный берег, истребляя сами себя в бесплодных атаках.

Он медленно поднял свою руку, легендарный железный кулак, и сжал ее. Костяшки побелели.

– Так и есть, – его голос, низкий и уверенный, прорвался сквозь грохот сражения, обращаясь к окружающим его воинам. – Они идут на убой. Как и рассчитывал. Их ярость слепа. Наша стена – нет.

Он обернулся к ним, и на его лице впервые за долгие дни появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку – жесткая, без единой капли веселья, усмешка победителя.

– Они думают, что штурмуют крепость. Они ошибаются. Они попали в гигантскую ловушку. И мы будем давить их, пока от их тьмы не останется лишь мокрая грязь на наших булыжниках. Как делали наши предки. Как будем делать мы.

Его слова, полные непоколебимой уверности, пронеслись по рядам защитников, укрепляя их дух вернее любого эля. Они видели – их король прав. Их гнев, их боевой пыл нашли идеальный выход: не бросаться в самоубийственные атаки, а хладнокровно, методично уничтожать врага, который сам лезет на верную смерть.

В тот момент Горнгар чувствовал не триумф, а глубокое, древнее удовлетворение. Он был камнем. Он был горой. И он был готов годами стоять насмерть, перемалывая эту тьму в порошок о несокрушимую твердыню своего народа.

Именно в этот миг совершенной, выверенной обороны, когда ярость тьмы разбивалась о каменную волю гномов, к Горнгару прорвался запыхавшийся, покрытый пылью и потом гонец с Поверхности. Не из глубин, а сверху, с горных перевалов, что охраняли входы в подземное царство.

– Ваше Величество! – голос разведчика сорвался на визгливый вопль, полный неподдельного ужаса. Он рухнул на одно колено, почти не в силах выговорить весть. – Портал! У Руин Тишины! Он… он активировался!

Горнгар медленно обернулся от бойницы, его лицо, за секунду до этого бывшее воплощением каменного спокойствия, застыло в маске непонимания.

– Что? – его голос прозвучал глухо, будто из глубокого колодца. Портал? Те древние, забытые врата, что вели в никуда? Они безмолвствовали тысячелетия.

– Из него вышли! – захлебнулся гонец. – Существа! Не ящеры, не троли… Другие! Неизвестные! Они на поверхности! Они проникли на континент!

Великий король гномов, Горнгар Железный Кулак, чья воля была крепче адаманта, вдруг почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Он не упал физически, но его дух, его несокрушимая уверенность рухнули в одно мгновение. Вся его древняя мудрость, весь его стратегический гений оказались бесполезны перед этим ударом в спину, откуда он не ждал абсолютно ничего.

Его план… его безупречный, железный план…

Он мысленно видел карту. Его цитадель – неприступная крепость в глубинах. Все туннели, ведущие вниз, к Сердцу Земли, запечатаны. Но туннели, ведущие наверх, к поверхности… Они были открыты. Это был их путь снабжения, их единственная связь с внешним миром, их дыхательное горло. И теперь к горлу этому приставили нож.

Ужас, холодный и липкий, сковал его древнее сердце. Не страх смерти – страх катастрофы, которую он сам же и подготовил.

Он загнал свое войско в глухую оборону, сосредоточив все силы внизу, против угрозы из глубин. Он оставил поверхность, входы в пещеры… практически беззащитными. Он рассчитывал, что угроза только одна – снизу. Он создал легендарную ловушку для монстров, но теперь сам оказался в западне.

Петля, которую он затянул вокруг шеи орды, теперь с мерзким скрипом начала затягиваться на его собственной цитадели. Если эти пришельцы захватят горные перевалы и входы в пещеры… его армия окажется в каменном мешке. Отрезанной от поставок, от мира, зажатой между молотом новой, неизвестной силы наверху и наковальней бесконечной орды внизу.

– Нет… – прошептал он, и в этом слове был леденящий душу трепет, которого не слышали от него никогда. Его железный кулак разжался, и рука беспомощно опустилась. – Нет… Этого не может быть…

Величайший стратег своего времени увидел, как его идеальная победа в одно мгновение превращается в неминуемую, ужасающую гибель.

Великая грудь Горнгара, казавшаяся высеченной из гранита, судорожно вздымалась. Воздух в зале, moments ago наполненный уверенностью, теперь звенел от его тихого, прерывистого дыхания. Каждый взгляд, устремленный на него, ждал приказа, молитвы, решения. И в этих глазах он видел уже не уверенность, а зарождающуюся панику.

Он сомкнул веки, погрузившись во тьму за своими глазами. Он видел карту. Он видел запечатанные туннели. Он видел открытый путь наверх. Он видел новый, слепяще-опасный фактор у своих ворот. Неизвестность.

И это было хуже любого демона.

Его кулак снова сжался, но на сей раз не в ярости, а в концентрации. Древний разум, привыкший вести войны, длящиеся столетия, отбросил шок и начал анализировать. Паника – роскошь, которую он не мог себе позволить.

Он резко открыл глаза. В них больше не было ужаса. Был холодный, отточенный вековой войной расчет.

– Гонец, – его голос прозвучал хрипло, но властно, заставляя дрогнувшего разведчика поднять голову. – Где точно они находятся?

– У… у самого портала, владыка. Не двигаются с места. Выглядели… растерянными.

Растерянными. Ключевое слово.

Горнгар выпрямился во весь свой невысокий, но мощный рост. Его приказ прозвучал на весь зал, режущий и четкий, как удар клинка:

– Отряду Скальных Соколов – немедленно на поверхность! – Он указал пальцем на одного из ближайших командиров, чья эмблема – стилизованная птица – красовалась на наплечнике. – Цель: наблюдение. Скрытное. Дистанция – максимальная. Узнать: кто они, сколько их, их намерения. В бой не вступать. Ни при каких обстоятельствах! Не подходить на расстояние голоса. Если будут замечены – отступить.

Он сделал паузу, его взгляд зажегся внутренним светом древнего знания.

– Если среди них есть маги… почувствуйте их энергию. Если воины – оцените их экипировку, строй. Если… кто угодно еще – запомните всё. Каждую деталь. Ярость и слепая атака – оружие этой поганки, – он кивком головы указал в сторону грохота битвы внизу. – Наверху – что-то новое. И мы не будем тыкать в него мечом, не разобравшись.

Командир, бледный, но собранный, громко стукнул латной перчаткой в грудь в знак повиновения и бросился выполнять приказ.

Горнгар снова обернулся к бойницам, откуда доносился рёв сражения. Теперь его война велась на два фронта. Один – громкий и яростный, здесь, внизу. Другой – тихий и полный неведомой угрозы, там, наверху. И от исхода тихой разведки могло зависеть всё. Он снова стал Камнем. Но теперь это был камень, на который с двух сторон надвигались гигантские жернова.

Тишина.

После оглушительного гула портала, после сдавленного страха и боли предательства – наступила оглушительная, величественная тишина.

Воздух ударил в лицо – холодный, острый, пахнущий снегом, камнем и чем-то древним, забытым. Они стояли, всё ещё крепко сцепив руки, и не могли вымолвить ни слова, задрав головы.

Перед ними, под самым куполом синего, бездонного неба, вздымались в небо величайшие горы, какие они только могли представить. Их пики, одетые в вечные снега, сияли ослепительной белизной, пронзая облака. Склоны были испещрены тёмными прожилками ущелий и гигантскими, циклопическими руинами. Огромные арки, ничем не поддерживаемые, мосты, ведущие в никуда, обвалившиеся башни и стены, поросшие упрямым колючим кустарником, – всё это говорило о невообразимой древности и былом величии.

– Ох… – это был всего лишь выдох, сорвавшийся с губ Киры. Вся её бравада, весь страх испарились, смытые немым благоговением. Её глаза, ещё недавно полные слёз, теперь были широко распахнуты, пытаясь вобрать в себя необъятность зрелища. – Это же… это…

– Величественно, – прошептала Лира, и её тихий голос прозвучал как молитва. Боль и горечь в нём уступили место горькому, но чистому восторгу. – Я… я никогда не видела ничего подобного. Кажется, сами боги высекали эти скалы.

Торвальд молчал. Его могучая грудь медленно вздымалась, вдыхая свободный воздух. Его цепкая хватка на руках спутниц чуть ослабла, но он не отпускал их. Его суровое лицо, привыкшее к теням и укрытиям, было обращено к солнцу, освещавшему вершины.