Иван Банников – Железные истории (страница 7)

Он взялся за ручку старинного чемодана и поразился его тяжести. «Небось везёт в Сибирь подпольное золото какой-нибудь запрещённой партии», – подумал он, пока затаскивал багаж в вагон.

Илья поместил старуху и чемодан на их законное место и снова вышел на улицу. Ему требовался свежий воздух, потому что пот катил по лицу градом, а грудь разрывала колючая тревога. Он так сильно разволновался, что чуть не пропустил сигнал к отправлению. Станционный смотритель трижды ударил в колокол, Илья встрепенулся, повернулся и столкнулся взглядом с Андреем, стоящим рядом. Тот торопливо курил длинную узкую сигарету с золотистой полоской. Илья узнал по запаху марку «Казанская гончая».

– Как ваша голова? – спросил Илья из вежливости.

– Пройдёт, – небрежно отмахнулся красавчик. – А вы там чего так перепугались?

– Примета нехорошая, когда птица в вагон залетает, – нехотя ответил Илья. – Поднимайтесь, отправляемся.

– А что эта примета обещает?

Андрей бросил сигарету под колёса и ловким сильным движением забросил себя наверх. Илья поспешил за ним и с грохотом захлопнул дверь. Он тщательно запер замок, повернулся и снова упёрся во взгляд счастливчика.

– Эта примета предрекает покойника во время рейса.

– Ох и суеверные же вы ребята, – усмехнулся Андрей, по-свойски хлопнул Илью по плечу и ушёл.

Илья какое-то время смотрел ему вслед, и его тяжёлый завистливый взгляд был полон ненависти.

Состав тронулся и стал плавно набирать ход. За окнами замелькали красивые разноцветные дома благополучных южных кварталов. Илья с головой погрузился в работу. Просьбы и требования от состоятельных пассажиров повалили как из рога изобилия, и ему пришлось как следует постараться, чтобы никто не остался недовольным.

Старуха в бархате оказалась вдовой какого-то промышленника, о чём она посчитала нужным сообщить Илье, пока он принимал у неё заказ на ужин и завтрак. Её заводы пыхтели где-то на Урале (он не запомнил нерусское название городка) и приносили ей внушительный годовой доход. Он вполне справедливо ожидал, что после этих сведений она одарит его заслуженными чаевыми, но старуха проигнорировала это право на благодарность и лишь приказала принести перед сном грелку с кипячёной водой. Он с удовольствием вылил бы эту кипячёную воду ей на голову, но был вынужден спрятать желание за вежливой улыбкой и обходительными манерами.

Вера дала знать о себе лишь через два часа после отправления. Она внезапно появилась на пороге служебного купе, вместо того, чтобы вызвать звонком, как поступали остальные пассажиры.

– Вы уж извините, но не могли бы вы налить нам чаю? – спросила она чуть смущённо.

«Боже, какой наивный детский взгляд», – подумал он с восхищением.

– Сколько вам стаканов? – уточнил он, взяв блокнот и карандаш.

Она подвинулась ближе.

– По одному мне и моему мужу.

– Мужу? – неприятно удивился он и разозлился на себя, что не смог скрыть неуместные чувства.

– Мы поженились неделю назад, а теперь решили провести медовый месяц на Алтае. Говорят, там очень красивая природа, – с детской непосредственностью сообщила девушка и чуть порозовела.

– Совершенно верно, в мае там очень красиво, всё цветёт, – он с трудом соображал, что говорит, потому что сходил с ума от её запаха. – Но как же ваши волосы?

Она его сразу поняла.

– Да, я хожу с распущенными, потому что считаю, что пора отказываться от прежних устаревших традиций. Зачем мне прятать их под косынку или шляпку только потому, что я вышла замуж. В конце концов, мы же входим в двадцатый век и женщина имеет право на свободу во внешности, надо идти в ногу со временем. Вы так не считаете?

Он согласился бы с чем угодно и пошёл бы на что угодно, лишь бы только заполучить один-единственный её поцелуй.

Наверно, в его взгляде или выражении лица появилось что-то такое особое, от чего она ещё больше смутилась, улыбнулась и быстро ушла. Илья шлёпнул себя по щеке и разозлился.

– Хватит мечтать о чужом пироге, – прорычал он чуть слышно. – Тебе всё равно никогда его не укусить.

Илья вставил стаканы в медные подстаканники и наполнил их всем необходимым. Руки действовали машинально, мысли же всё время крутились вокруг неземной красавицы, которая своим появлением, сама того не зная, обострила несправедливую убогость его существования. Он поставил стаканы на поднос, добавил к ним небольшую вазочку с водой, вышел из купе и как сомнамбула поплыл по проходу. Под черепушкой плескались навязчивые картины горячих поцелуев и длинных белых волос, намотанных на его жилистый кулак во время неистовых занятий любовью.

Он отодвинул дверь и уставился на пустое купе. Вера и Андрей куда-то испарились, необдуманно оставив купе не запертым. Почему-то это подействовало на Илью отрезвляюще, словно его облили ледяной водой. Он прислушался – голоса доносились из переднего тамбура. Продолжая держать поднос в руках, он как дурак побрёл на звук. Молодожёны стояли возле аварийной двери и обнимались. Почему-то взгляд Ильи приковала именно холёная рука Андрея, по-хозяйски выглаживающая спину жены.

Он дёрнулся назад, чтобы его не увидели и не обвинили в подглядывании. В голове забухал огромный барабан, волна злобы захлестнула с головы до ног и заставила сердце биться часто-часто. Чувствуя себя обманутым и обделённым, он вернулся в третье купе. Поставил чай и вазочку на стол, опустил цветы в воду, поправил шторку. Целых тридцать секунд он глазел на раскрытую сумку чёрной кожи, из которой выглядывала небрежно перерытая мужская одежда. В этот момент Илья желал Андрею страшной смерти и думал о том, что с лёгкостью заменил бы его на супружеском ложе.

Он медленно вышел в коридор и сделал несколько шагов. Дверь второго купе была наполовину приоткрыта. Старуха-фабрикантка сидела за столом и с каким-то ожесточением поглощала румяные пирожки, которые принесла с собой. Она резко повернула голову, уставилась на него налитыми кровью глазами и перестала жевать. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Илья дёрнулся и ушёл в своё купе.

Чтобы не видеть, как молодожёны будут возвращаться к себе, он закрыл дверь. Руки дрожали, и он чуть не уронил поднос. Илья сел на кровать и вытер лицо измятым платком. Теперь его посетили раскаяние и угрызения совести.

– Не возжелай жены брата своего… Или как там говорится… – бормотал он, глядя слепыми глазами на тёмный густой лес. – Не твоя… Не твоя…

Он попытался разогнать недоброе предчувствие, устроив в купе уборку. Сгрёб в мусорный мешок невкусные московские конфеты, измятые чеки и квитанции, неутилизированные билеты и служебные записки. Протёр окно влажной тряпкой, смахнул пыль с полочки под зеркалом и проверил мышеловку под кроватью. Работа успокоила его, Илья даже начал чуть слышно мычать под нос популярную песенку про святого Николая.

Вдруг пронзительный мужской крик пронзил его насквозь. Илья выпрямился и уронил веник из сорго. За первым криком последовали женские крики, поначалу бессвязные.

– Помогите! – закричала девушка. – Доктора! Помогите!

Илья вышел из ступора и выскочил в проход. Из всех купе показались удивлённые и испуганные лица пассажиров, только жадная старуха предпочла остаться в стороне. Он миновал первое купе, второе, вот и третье. Паника накрыла его с головой. «Только не она! – думал он лихорадочно. – Только не она! Только не она!».

Дверь была наполовину приотворена, Илья схватился за ручку и резко отбросил полотно вправо. Глазам предстала страшная картина. Андрей лежал на полу и его сотрясали сильные судороги. Он бился всем телом о постели и ножку столика. В нос ударил резкий запах рвоты и миндаля. Скрюченными пальцами умирающий раздирал горло и грудь, не в силах сделать ни одного вдоха. Он запрокинул голову и уставился на Илью страшными чёрными глазами, в которых плескалось прямое обвинение. После нескольких слабых конвульсий всё наконец-то было кончено.

«Я не хотел! Я не виноват!», – мысленно закричал Илья. Его пожирали угрызения совести.

Он перевёл взгляд на Веру. Она сидела на постели, поджав колени к груди и обхватив их руками. На её перекошенном лице читался невыносимый ужас. Длинные волосы укрывали её словно белый саван, и Илья подумал почему-то, что совсем скоро она наденет чёрные траурные одежды, которые будут ей совсем не к лицу.

– Сделайте что-нибудь, – прошептала она.

По прекрасному лицу заструились слёзы. Именно беззвучный плач заставил его прийти в себя и вспомнить про служебные обязанности. Он бросился в своё купе и сорвал со стены раструб связи.

– Игнат Павлович, у нас отравление! – закричал он, ничуть не заботясь о том, что его могут услышать пассажиры.

Начальник в ответ грязно выругался и оборвал связь. Он явился через две минуты, наполовину раздетый и встревоженный. За ним следовали дежурный врач и полицейский.

– Показывай.

Они прошли к третьему купе и сгрудились у входа. Запах смерти стоял даже в коридоре и вновь прибывшие сморщили нос.

– Отравление, – мрачно бросил врач. – Цианид.

– Мстислав, ты уверен? – начальник поезда тяжело вздохнул.

– Запах яда характерный. Зрачки расширены до предела. И посмотри на его кожу.

Илья уставился на запрокинутое лицо покойника. Его поразил фиолетово-красный цвет кожи.

– Огромная доза. Умер от удушья, а перед этим испытал тошноту и судороги, всё тело перекручено. Цианистый калий, сомнений нет.