Иван Банников – Железные истории (страница 5)

– Ох уж эти суеверия, – цокнул он, ухватился за рукоять и с усилием выдернул нож.

Свежий сентябрьский воздух и шум вокзала хлынули в оконный проём, Гриша сделал глубокий вдох, применил вежливую обходительную улыбку номер четыре и пошёл открывать дверь. Первые нетерпеливые пассажиры уже топтались на перроне.

Гриша ловко спустил лесенку и сошёл на перрон. Он бросил быстрый взгляд сначала вправо, потом влево, чтобы убедиться, что и остальные проводники сделали то же самое. Следующие полчаса он дотошно и придирчиво осматривал билеты, напечатанные на защищённой бумаге, и запускал пассажиров в вагон. На занятиях им рассказывали, что некоторые ушлые мошенники научились подделывать билеты Железной Сети, чтобы бесплатно кататься по стране, поэтому Гриша с преувеличенным вниманием проверял каждый. Он опасался, что именно ему попадутся какие-нибудь жулики, которые поставят под сомнение его профессионализм и перечеркнут его будущее.

Часы вокзала пробили половину четвёртого. Прозвучал свисток начальника поезда, проводники проворно зашли в вагоны, подняли лестницы и заперли двери. Поезд мягко тронулся и стал набирать скорость.

Гриша заскочил в своё купе на минутку, чтобы перевести дыхание и немного успокоиться.

– Ты просто молодец, – сказал он своему отражению в маленьком зеркале на двери.

До самого вечера Гриша добросовестно работал, стараясь, чтобы ни у кого из пассажиров не возникало причин для недовольства. Он буквально сбился с ног, выполняя вежливые просьбы, сухие поручения или высокомерные приказы людей, которые оказались недостаточно высокопоставленными или высокородными, чтобы приобрести билеты в первый класс, но достаточно богатыми, чтобы ехать почти с такими же удобствами во втором.

Из Москвы вагон выехал заполненным только на треть, и Гриша был этому несказанно рад. При большей загрузке ему пришлось бы совсем туго. От Наума Васильевича принесли телефонограмму, в которой значилось, что во Владимире в вагон подсядет ещё один пассажир, а в Нижнем Новгороде семеро. Итого будет двадцать человек – половина мест.

«А я вполне неплохо прохожу боевое крещение, – подумал Гриша с ноткой самодовольства. – Уверен, что в конце поездки начальник поймёт, что я поработал лучше остальных».

Солнце село за горизонт, ночь поглотила леса и поля. Гриша зажёг в вагоне керосиновые фонари и собрал посуду после ужина (за один предмет посуды пришлось побороться, потому что пожилая дама заявила, что принесла тарелку с логотипом Железных Сетей из дома). За неимением развлечений пассажиры стали укладываться спать. Ровно в девять вечера он погасил фонари, проверил оба тамбура и туалетную комнату, зажёг печь для поддержания приятной температуры и быстро перекусил консервированной свининой и сухими армейскими галетами.

Оставшееся время он находился в купе и перебирал в уме пункты Регламента, чтобы убедиться, что ничего не упущено из вида. Мысли то и дело соскакивали на маму, которая сейчас наверняка сидела перед иконой и просила за него, охваченная беспокойством. Ему хотелось порадовать её чем-нибудь, и он не придумал ничего лучше, как купить с первой получки цветастый Павловский платок и кубанский травяной шампунь для волос, который у барышень ценился превыше всех остальных.

В двадцать три пятнадцать поезд въехал в дряхлый старинный Владимир. Состав плавно проследовал через хаотичное нагромождение запыленных и полуразрушенных строений и плавно подкатил к малюсенькому вокзальчику в псевдорусском стиле. Весь город тонул в мутной тьме и только территория вокзала освещалась холодными газовыми фонарями.

Гриша встал в тамбуре и приготовился открыть дверь. Он с любопытством смотрел в овальное окно. На пустом перроне не было ни души. Гриша даже поёжился от неприятного ощущения пустоты и запущенности, которое возникло из-за вида полузаброшенного городка.

Поезд остановился, раздался свисток, объявляющий посадку. Гриша повернул ключ и открыл дверь. На него сразу хлынул холодный сырой воздух. Гриша спустил лестницу и сошёл на перрон. Он огляделся – никого. Где же пассажир?

Проводники стояли, притоптывали на месте, чтобы согреться, и переглядывались. Гриша запоздало пожалел, что не надел шинель, потому что холод буквально пробирал до костей.

«Вот тебе и сентябрь, – подумал он. – Так скоро и снег пойдёт».

– Добрый вечер, – внезапно раздалось из-за спины.

Гриша подскочил на месте от неожиданности. Рядом с ним стоял высокий господин в чёрном вечернем костюме, который смотрелся бы гораздо уместнее на столичном балу, чем в этой дыре.

– Вы так тихо подошли, – глупо сказал Гриша, разглядывая белую рубашку с пышной манишкой.

Его взгляд опустился до остроконечных лакированных туфлей и только тогда он опомнился.

– Добрый вечер, добро пожаловать на уральский экспресс, – поприветствовал он скороговоркой. – Меня зовут Григорий и я буду вашим проводником до конца поездки. Позвольте ваш билет.

– Пожалуйста, Григорий, – пассажир широко улыбнулся, демонстрируя превосходные белые зубы.

Длинные изящные пальцы были усеяны громоздкими золотыми кольцами, на которых сидели крупные драгоценные камни. Они искрились и сияли в свете ламп. Гриша взял билет и стал торопливо изучать знаки подлинности. Ему не хотелось задерживать высокородного господина. Впрочем, тот не проявлял никаких признаков нетерпения, а спокойно ждал и приятно улыбался.

– Всё в порядке?

– Да, всё как надо, – кивнул Гриша, пытаясь напустить на себя уверенный вид. – Ваше место номер тринадцать, постель уже застелена.

– Могу пройти?

– Да, проходите, пожалуйста.

– Благодарю.

– Позвольте ваш багаж.

– А его у меня нет, – пассажир снова улыбнулся.

Гриша на секунду растерялся, но взял себя в руки.

– У вас есть ещё пожелания?

– Я жутчайше голоден, – глаза щёголя сверкнули.

– К сожалению, на сегодня кухня уже закрыта.

– Ну ничего, я могу подолгу терпеть. Придумаю что-нибудь.

– Проходите, пожалуйста.

Мужчина легко взлетел по ступенькам и скрылся в проходе.

Несколько минут Гриша ещё маялся на холоде. Когда раздался свисток, он с облегчением поднялся в вагон и запер дверь на замок. Он прошёл в вагон и нашёл нового пассажира лежащим на полке. Для успокоения совести Гриша ещё раз осмотрел тамбуры и туалетную комнату, подложил в печку три прессованные угольные шайбы и закрылся в своём купе.

В Нижний Новгород поезд должен был прибыть в половине седьмого утра. Гриша не спал предыдущую ночь от волнения, день выдался напряжённым и суматошным, и сейчас ему смертельно хотелось лечь и поспать. Он запер замок, разделся и скользнул под одеяло. Едва только сомкнулись веки, он погрузился в глубокий тяжёлый сон.

Гриша проснулся от холода и обнаружил, что трясётся даже под тёплым шерстяным одеялом.

«Пассажиры замёрзли!», – мелькнула в голове ужасная мысль.

Он вскочил с кровати, накинул штаны и китель и выскочил в коридор. К его удивлению печь оказалась горячей, но в вагоне, несмотря на это, царил могильный холод. Трясущимися руками Гриша застегнул брюки и китель, потом опомнился, что шлёпает по холодному полу босиком, вернулся в купе и обулся.

За окном серело утро. Гриша посмотрел на часы, лежащие на столике: пять сорок. Он снова вышел в проход и направился к пассажирам. Люди спали крепким сном, словно пронизывающий холод был им нипочём. Гриша прошёл сквозь весь вагон и в самом конце обнаружил окно, приоткрытое на несколько сантиметров. Из него бил сильный поток холодного воздуха.

«Неужели ночью кто-то тайно курил? – подумал он с возмущением и поднял створку до конца. – А если кто-то простудится, то жаловаться будут на меня».

Он вернулся к печи и бросил в неё три дровяные шашки, чтобы они дали быстрый жар. Потом он сверился со списком: пассажир с места номер три должен был сойти в Нижнем. Гриша вошёл в первый открытый отсек, нагнулся к тучному мужчине средних лет, лежащему на правом боку, спиной к стенке, и сказал чуть слышно:

– Просыпайтесь, скоро ваша остановка.

Мужчина продолжил спать.

Тогда Гриша протянул руку, взялся за плечо и чуть потряс.

– Вставайте.

Пассажир никак не отреагировал. Миша потряс ещё. Бесполезно. «Что за чёрт? – подумал он с раздражением. – Из пушки мне тут стрелять, что ли?».

Он потряс мужчину так сильно, что у того заколыхалась голова. И вот тогда Гришу и охватило какое-то недоброе предчувствие. Он взял пассажира за кисть, выглядывающую из-под одеяла, и обмер. Рука была холодной и твёрдой как камень.

– Боже! – воскликнул Гриша, резко выпрямляясь.

Его бросило в холодный пот. Он застудил человека до смерти!

Гриша сдавленно сглотнул слюну и на пару секунд закрыл глаза. Спокойно, не надо паники, он умер по естественным причинам. Вон какой толстый, небось, сердце прихватило или удар случился. Надо действовать спокойно. Он снова нагнулся и надавил на плечо, чтобы откинуть пассажира на спину. Тот слегка перевернулся, голова чуть откинулась назад и в тусклом свете осеннего утра стало видно два отверстия на толстой шее.

Гриша в ужасе отпрянул от мертвеца и неосознанным жестом схватился за собственное горло. «Вампир!», – полоснула его кошмарная догадка. Он посмотрел на второго пассажира, лежащего на верхней полке номер четыре.

– Вставайте, – сказал Гриша, протягивая руку.

Он без труда почувствовал ледяной холод кожи. Гриша резко рванул плечо мертвеца, а второй рукой задрал его подбородок. Он увидел две красные дырочки в области сонной артерии и маленькое пятнышко крови на вороте ночной рубашки.