Иван Аккуратов – Песня в облаках. Том 1 (страница 5)
Энжи отвернулась к окну, за которым мелькали дома, украшенные яркими, мигающими лампочками. Чудесными, как ни посмотри.
– Не страшно, – весело произнесла она. – В конце концов, я ведь принцесса, а значит, имею право задержаться. Да и потом, уверена, без нас никто не умрёт.
Иль’Пхор умирал.
Аллек Болло невольно вздрогнул, когда мэр Олси провозгласил это со сцены. Громкие, чёткие, неотвратимые слова разлетелись по городской площади, заставляя замолчать сотни пришедших на праздник людей. Словно стараясь добавить происходящему значимости, тишину нарушил звон соборного колокола. Знаменуя начало Зимы.
Забывшись, Аллек отступил на шаг. Верёвка натянулась, обжигая запястья, и юноша чуть было не выронил крошечное лезвие, которое прятал в ладони. Несмотря на то что объявление не стало для него неожиданностью, на секунду он тоже ощутил всеобщую тревогу и, похоже, потерял концентрацию.
Не лучший момент для этого, учитывая, что прямо сейчас он стоял на помосте в каких-то двадцати шагах от мэра Олси, двух его сыновей и отряда их личной стражи. Окружённый десятком осуждённых на смерть преступников. Со связанными с ними одной верёвкой руками. Являясь, если уж быть совершенно точным, одним из них.
План был безупречен – Аллек по-прежнему так думал. Его люди уже заняли свои места, а слова мэра Олси отлично подогрели толпу, напугав её и подготовив к правде, которую им необходимо было услышать. Оставалось только… выполнить свою часть.
Процесс перерезания верёвки всегда казался делом бесхитростным. Немного натянуть её, развернув запястья, подставить лезвие под нужным углом, вспороть одно за другим волокна – словом, ничего сложного. Героям его любимых книг удавалось подобное без труда. Но теперь, когда от этого зависела жизнь, справиться никак не получалось. Верёвка мялась, дёргалась, другие заключённые то и дело тащили её на себя, а лезвие постоянно соскальзывало с нужного места и норовило выпасть из пальцев.
В очередной раз потеряв надрез, Аллек потратил некоторое время, чтобы вновь нащупать его и пропихнуть туда лезвие. Надавил, двигая им сверху вниз. Увидел на себе внимательный взгляд одного из стражников, но даже не остановился, понадеявшись, что красное лицо, пот, стекающий от висков к подбородку, учащённое дыхание – всё это стражник сочтёт проявлением страха скорой смерти, и… сказать по правде, будет не так уж и неправ.
Казнь приближалась. Это чувствовалось по становившемуся всё выше писклявому голосу мэра, по причитаниям и мольбам других осуждённых, по крикам распалявшейся толпы – а ведь ещё несколько мгновений назад паника казалась союзником. Против воли Аллек представил, как верёвка обхватывает шею, затягивается на ней, перекрывает воздух, как под ногами проваливается пол, представил, как извивается, задыхаясь, как…
Он сглотнул кислую слюну. Руки сами собой задвигались быстрее. Нельзя было поддаваться панике. Дело не только в его жизни. На площади были те, кто в него верил. Верил в его обещание бороться за этот город, за людей, так что теперь именно бороться он и должен был – даже если в данный момент злейшим врагом была неподатливая пеньковая ткань.
Пока Аллек изо всех сил пытался с ней сладить, мэр Олси так же безрезультатно успокаивал толпу. Речь его, возвышенную и абсолютно пустую, прерывали разъярённые выкрики. На сцену уже летели овощи, посуда из глины, деревянные игрушки, а одна женщина даже запустила в градоначальника высоким сапогом. Двум стражникам пришлось загородить мэра грудью, а солдатам перед помостом поднять щиты, сдерживая натиск особенно рьяных горожан.
Аллек резал и резал, старался что было мочи. Пот катился по лицу, срывался с подбородка и кончика носа. И вдруг юноше показалось, что верёвка поддалась. Он резко дёрнул руками – не сильно, чтобы не порвать ткань раньше времени, а просто проверяя её на прочность – но верёвка лишь в очередной раз обожгла запястья.
«Бездна!», выругался про себя Аллек. А в следующий миг один из осуждённых вдруг развернулся, натягивая верёвку до предела, руки потащило за ним, лезвие вылетело из пальцев, и Аллек понял, что с ругательством он поспешил.
– Эй ты! – пленник слева через двух человек от Аллека вызывающе выступил вперёд, таща за собой соседей. – Да, я к тебе обращаюсь, Олси! Иль’Пхор, наш Бог, умирает? Если так, не поздно ли приносить ему жертвы? Зачем отдавать почести мертвецу? Думаешь, это спасёт тебя? Думаешь, защитит? Богу плевать на твои жалкие попытки его умаслить, так же как на накопленные деньги! Ты отправишься в бездну вместе со всеми Олси! В самую глубокую её тьму! И я буду ждать тебя там! Поверь мне! Мы все будем ждать тебя с нетерпением!
– Вот бездна… – прорычал сквозь зубы Аллек. – Заткнись же ты!
Но было поздно. К произнёсшему эти слова уже направились двое солдат. Раздался глухой удар, и осуждённый, шумно выдохнув, упал на колени. Он оскалился, собираясь произнести что-то ещё, но тут же получил кулаком в лицо. На деревянный помост упали первые капли крови.
Толпа поутихла. Солдатам удалось вырвать у напирающих на сцену лишний шаг. Мэр повысил голос, продолжая скармливать людям всякую чушь о надежде, отваге и силе воли. Аллек слушал его краем уха, выискивая взглядом упавшее лезвие.
– Мы должны пройти через это вместе! – почти кричал мэр, подняв над головой сжатую в кулак руку. – Должны сплотиться перед сложностями! Ведь, как известно, ночь особенно темна перед рассветом!
Солдаты подняли избитого осуждённого и поставили на ноги. С его губ текла кровь, глаза теперь казались стеклянными и пустыми. Вернувшись в строй, он безвольно опустил руки. Один из избивших его солдат остался рядом, другой направился в дальний конец вереницы. Когда он проходил мимо Аллека, возле его сапога что-то едва заметно блеснуло.
«Лезвие!» Заострённый кусочек металла лежал совсем близко. Повезло. Дождавшись, пока солдаты отвлекутся, Аллек шагнул вперёд. Подвинулся ещё. Ещё. И…
Мэр резко обернулся к осуждённым. Обвёл их рукой, будто представлял толпе. Аллек прикрыл босой ногой лезвие и замер.
– Сегодня мы узнали печальные новости! – декламировал градоначальник. – Но разве не в такие моменты и проверяется наша вера? Этот несчастный, напуганный человек потерял её, но я… О, я по-прежнему верю всем своим естеством! Бог! Иль’Пхор! Великий Титан, дающий нам пищу, воду, дающий возможность растить леса, вспахивать поля, строить дома на его панцире! Он проверяет нас! Ждёт! Желает увидеть, как мы себя поведём! Какой сделаем выбор!
Аллек про себя усмехнулся. Он был вполне уверен, что, несмотря на громкие слова, в случае смерти Иль’Пхора, толстяк Олси покинет остров на первом же корабле – безразличные к происходящему, откровенно скучающие лица двух его сыновей были тому прекрасным доказательством. А заодно и доказательством лживости звучавшей сейчас во всеуслышание речи.
– Сегодня день Спуска! – продолжал Олси. – Сегодня Иль’Пхор покинул облака и направился к Царь Древу. Я не знаю, станет ли этот путь для него последним. Знаю лишь, что сейчас мы попросту не имеем права отказываться от древних традиций! Наоборот! Происходящее – причина соблюдать их так добросовестно, как никогда!
Мэр вновь повернулся к толпе, и Аллек тут же подвинул к себе ступнёй лезвие. Сумел незаметно подцепить его и зажать между большим и указательным пальцами. Поднял ногу, а сам наклонился, делая вид, что собирается почесать пятку.
– А значит, время начать казнь! – крикнул мэр, разводя руки в стороны, и толпа громогласно взревела в ответ. Возбуждённо. Требовательно.
Словно только и дожидаясь этих слов, один из стражников толкнул крайнего осуждённого – какого-то дряхлого старика с бородавкой под носом. Вереница пришла в движение, двинулась к западной части сцены, где возвышался эшафот. Натяжение верёвки на миг ослабло, позволяя Аллеку дотянуться до ступни, и он сумел схватить лезвие кончиками вспотевших пальцев.
– Шевелись! – гнусаво буркнул мужчина сзади и бесцеремонно толкнул Аллека в спину. Юноша охнул от неожиданности, покачнулся, стараясь удержать равновесие. Пальцы разжались сами собой. Лезвие вылетело из них, дважды отскочило от пола и провалилось в щель между досками. – Ну? Двигай! Не хватало нам ещё опоздать на собственную казнь!
Мужчина громогласно расхохотался. Аллек моргнул, будто надеялся, что случившееся окажется дурным сном, а ещё лучше – весь его дурацкий план развеется, как сновидение, – но, конечно, ничего подобного не случилось, и в следующий миг верёвка безжалостно натянулась и потащила его вперёд. К неминуемой смерти.
Осуждённых остановили за несколько шагов до эшафота. Жалких, связанных, лишённых надежд. С каждой стороны беззаботно переминались с ноги на ногу по трое вооружённых стражников.
– Мы обязаны Богу всем, что имеем! – вопил мэр, едва не срываясь на визг. – И теперь пришло время с ним расплатиться! Мы жертвуем ему нашу веру! Нашу любовь! Наши души! И, конечно… плоть и кровь!
Толпа взорвалась новыми криками. Загудела, приходя в движение. Аллек увидел полуулыбку на круглом лице Олси. Мерзкую, поганую. Такую же кровожадную, какими были крики людей вокруг. Людей, ради которых Аллек и пришёл на эту площадь. Ради которых рисковал жизнью. Которых обещал защищать. Вот они – прямо перед ним. Требовали крови, лишь бы хоть на миг забыть о собственных проблемах.