Иван Афанасьев – Маршрут 2043—1995—1917 (страница 5)

– Как уже неоднократно повторял, я не знаю, кто я и тем более не знаю, откуда…

– Это не по моей части, – пугливо перебил его парень. – Закроем тему. По этому вопросу вам потом все объяснят, когда выезжать будете.

– Но хотя бы скажите, как быть с одеждой? Не в трусах же мне идти, – он указал на свой минималистичный наряд.

– Конечно! – хлопнул в ладоши парень. – Вам все уже подготовили. Загляните в шкаф.

Он открыл шкаф, который по размерам больше напоминал комод. На единственной полке нашел аккуратно сложенную клетчатую рубашку, которую прикрывала ковбойская шляпа. Рядом лежали джинсы, в которые уже заботливо вдели кожаный ремень с огромной блестящей бляхой. Под полкой расположилась пара ковбойских сапог из змеиной кожи.

– А другого нет? – без всякой надежды уточнил он.

– За такие наряды, какие были на вас, в Либеральном государстве могут и ножом в подворотне пырнуть, – объяснил Исайя и посмотрел на сверкнувший экран мобильника, который держал в руках. – Пожалуйста, одевайтесь! У нас не так много времени.

При помощи серии простых и неуклюжих движений он облачился в этот шутовской наряд, отбросив всякие предрассудки. Смущало только отсутствие носков и присутствие ковбойской шляпы.

– Можно мне без нее, – он указал на головной убор уродского вида.

– Никак нельзя. Так вы нарушаете цельность образа, а значит, и законы Либерального государства.

– Черт…

– Пойдемте. Нас ждет Пориш.

– Пориш?

– Раньше наше Либеральное государство было частью района города Пориш. Сам город был частью Фракции, – затараторил Исайя. – Но об этом нам можно поговорить по дороге. Пойдемте же.

Они пешком спустились с восьмого этажа по старой винтовой лестнице, проходя вдоль разрисованной всякой дрянью облупленной стены. Затем открыли пахнущую мочой массивную деревянную дверь и очутились на улице.

Четыре. Адаптация

– Он уже давно все понял и строит план побега, – голос Гавродского окончательно потерял прежнюю робость.

– По нему не скажешь.

– Потому что он делает все для того, чтобы вы именно так и думали.

– У нас на этом отрезке есть план «Б».

– К сожалению, ваш подсадной сообщник – сплошная банальность, состоящая из штампов и стереотипов… Объект даже под препаратами не станет делиться с ним тайнами построения маршрутов.

– У нас все под контролем, не мешайтесь… Идите и покурите, что ли.

– Я не курю.

– Выпейте.

– Я просто выйду… Но знайте, что он уже сбежал от вас, хоть вы этого пока еще не видите, – ученый быстро вышел. Никто не собирался его удерживать. В Новом государстве ученые были сродни историческим зданиям в центре города – средств на содержание нет, но и снести пока не решаются.

Гавродский бежал по коридору. Он окончательно понял, что эксперимент превратили в формальность. Совещательному органу власти при Службе по борьбе за сохранение реальности указали на его место. И лично Барклаю указали. Чиновники превратили эксперимент в фарс. Но у ученого имелся свой план «Б», который встряхнет это болото. Может, не сейчас, может, через десятки лет, но обязательно встряхнет и даст этому болоту последний шанс.

Гавродский не знал, что это именно Барклай нанес удар по безупречной Системе. Сыграл на опережение, запустив настоящий эксперимент.

…………………………………………………

Исайя вышел из подъезда первым. Спутник следовал за ним, но не успел сделать и двух шагов, как в ноги что-то врезалось. Это был какой-то живой, мерзкий, серый ком, из которого торчали лысые хвосты.

– Осторожно, – Исайя подхватил его под руку и помог удержаться на ногах.

– Что за тварь?

– Крысиный король, – снова улыбнулся парень. – Когда крыс в канализациях и норах становится очень много, то несколько из них могут запутаться своими хвостами в узел, который уже не развяжешь. Поэтому разделиться у них не получается, а соответственно, не получается и передвигаться самостоятельно. Все приходится делать только вместе. Общество, возведенное в абсолют.

– Получается, что у вас очень много крыс?

– Верно. Крысиный король – символ культа потребления, которым мы все очень гордимся, – Исайя вновь растянул на лице широкую улыбку.

Еще три таких же клубка из крыс пролетели в паре метров. Казалось, что на некоторых участках улицы этих тварей перемещалось в разные стороны больше, чем людей. Он остановился, чтобы как следует осмотреться.

Улица была похожа на красотку, которая всю ночь пьяной проспала в сточной канаве. Теперь же девушка стояла перед дверьми родительского дома в нерешительности: грязная, вонючая, отталкивающая, но все еще красивая.

Здания выглядели как местные сумасшедшие: смотреть издалека любопытно, но подходить к ним не хотелось. Вокруг пахло дорогими духами и канавой, в которой всю ночь пролежала красавица. Небо казалось голубым, солнечным и приветливым. Кругом раскинулись газоны и прочая пышная зелень. На каждом шагу встречались кафе, рестораны, магазины, люди, крысы, вонь и мусор.

Вокруг распространился шумовой фон, сплетенный из разговоров, звука неспешных шагов и крысиного писка. Что-то во всей этой атмосфере настораживало. Складывалось ощущение, что пытаются завести не туда.

В памяти мелькнули слова: «ложная», «абсурд», «настройка». Но продолжить копаться в этом он не смог. Вдруг на улицу откуда-то из-за угла вылилась толпа агрессивных, чумазых и грязных людей. Они громили витрины, поджигали редко торчащие из асфальта автомобили, что-то пели на незнакомом языке. Все вместе сливались в одном динамичном, диком и пугающем танце.

– А вот и наши радикальные либералы, – Исайя помахал толпе, в ответ в него что-то полетело – кусок кирпича ударился в стену в полуметре от них. – Поздоровались, теперь можно зайти в паб, чтобы переждать.

Помощник показал на какую-то подворотню. Узкая мощеная кишка вела в тупик, который полностью окружили стены без всякого намека на двери или окна.

– Где паб? – поинтересовался он.

– Забыл сказать, у нас их запретили, – смущенно потер лоб Исайя. – Поэтому предлагаю просто немного постоять здесь, а потом продолжить путь.

– Кто запретил?

– Радикальные либералы. Они считают, что из пабов на улицу выходит сплошное насилие.

– Зачем же вы мне тогда про паб сказали, если у вас они запрещены?

– У нас часто слова расходятся с делом, – Исайя отвернулся к стенке. – Но это только в целях создания идеальной картинки.

Он уже ничему не удивлялся. Со всех сторон на него наступал форменный абсурд, который оседлал бессмыслицу. В памяти опять мелькнули слова. На этот раз три одинаковых: «ложная», «ложная», «ложная». Незнакомый господин вместе с нарастающим раздражением почувствовал и что-то наподобие уверенности в себе.

В этот момент у Исайи в кармане зазвонил мобильный. Помощник поднес телефон к аккуратному уху: «Слушаю… Со мной, конечно… Так… Вас понял… Сделаю… Хорошо… У нас все отлично… Сейчас будем… Мы рядом».

Договорив, Исайя повернулся к нему все с той же формальной улыбкой:

– Нам нужно срочно прибыть в миграционную службу. Там вас ждут.

Они вынырнули из подворотни на улицу и повернули направо. Вскоре Исайя остановился у маленькой черной железной двери, которая возвышалась на декоративных ступеньках.

– Вот мы и на месте. За миграционной службой заканчивается граница Либерального государства.

– А где она начинается?

– У дома, из которого мы вышли.

– Всего одна улица?

– Зато какая! – Исайя поднял палец вверх. – Это всё последствия кампании против укрупнения стран. Радикальные либералы добились того, чтобы многие, и без того небольшие государства, раздробили: конечно, не в политическом, а в территориальном плане. После этого полученные части нужно было еще раздробить, затем – еще, пока не раскромсали все территории вплоть до улиц. Нам досталась самая большая.

– Что за бред? – сморщился он и отпихнул ногой очередного крысиного короля.

– Не бред, а старый добрый либерализм. Вы просто еще не привыкли.

– Хорошо, что я здесь ненадолго…

Исайя негромко постучал в железное полотно двери, и та через несколько секунд со щелчком немного поддалась назад. Парень вдруг резко остановился на полушаге, посмотрел на него и шепотом произнес:

– Здесь я на вашей стороне и помогу выбраться, пусть вы и испытываете ко мне явную неприязнь. Осталось совсем немного до начала маршрута. Мы сошли с ложной тропы. Это такая гадость, что совершенно не замечаешь, как свернешь и заблудишься насмерть, – помощник посмотрел в его глаза своими расширенными зрачками. – Но после настройки в Либеральном государстве вас будут ждать сложности, которые пострашнее всякого усатого следователя, запомните…

Пять. Побег

– Черт, а где эта заноза в моей заднице?

– Кто, сэр?