Иван Афанасьев – Маршрут 2043—1995—1917 (страница 1)
Иван Афанасьев
Маршрут 2043—1995—1917
Глава 1
Посвящается моей семье
Все описанные в книге люди, государства, уклады жизни, разработки, события и обстоятельства являются вымышленными. У героев и героинь романа нет и никогда не было конкретных прототипов в реальном мире.
Если читатель найдет какое-либо сходство с реальностью – это будет исключительным плодом его фантазии.
Высказывания, любые слова, мысли, действия, мнения героев и героинь романа никоим образом не выражают позицию автора.
Чтобы понять «Маршрут», его нужно пройти до конца.
Эксперимент. Начало
– Он распознает вашу ложную тропу… – Гавродский слишком робко предупреждал о катастрофе. Так робко, что похоронил свое мнение в глазах собеседника еще до того, как начал его высказывать.
– Вы же, если не ошибаюсь, ученый? – этот риторический вопрос прозвучал исключительно ради самоутверждения.
– Да, я куратор проекта.
– Вы курируете проект, а мы – курируем вас. Не забывайте о таком важном для проекта моменте. Эту реальность плели наши надежные и постоянные подрядчики. Тестирование подтвердило ее высокую натуралистичность.
– Он распознает этот обман и сбежит, построив очередной уникальный маршрут. Не станет последний навигатор по альтернативным реальностям раскрываться в картонном мире, который ему предлагают ваши подрядчики… Мы потеряем его навсегда…
– Не паникуйте. Все под контролем. Мы вкололи вашему пациенту целый арсенал наших новых разработок. Всю память стерли. Оставили только навык по поиску маршрутов. Этот мир станет ему родным настолько, что грех будет не излить душу.
– Ваш протокол не допускает моего присутствия за пределами этой плоской реальности. В случае побега последовать за объектом по его маршруту у меня уже не получится…
– Вам напомнить о вашем месте в нашей системе координат? – тон, с которым произнесли этот вопрос, не терпел никаких возражений.
– Я прекрасно знаю свое место. Мое дело – предупредить…
– Ваше дело работать под нашим присмотром. Заводите шарманку!
Инструкция
Адская боль казалась таковой, пока не последовала еще одна вспышка.
Потом боль стихла. Превратилась в обычную, чтобы вскоре исчезнуть. Остался только голос.
Все вокруг говорило. Он лежал в темноте. Как-то совсем обмяк и совершенно не чувствовал собственного тела. Словно нервную систему почти полностью отключили, каким-то чудом оставив только сознание. Ему предоставили ровно столько ощущений, сколько хватило бы для фиксации ключевых сообщений.
Все вокруг говорило:
– Ваша цель заключается в созерцании событий. Вы должны четко передавать нам свои наблюдения и замечания. Для качественного созерцания нужно действовать в Системе. Строго в Системе. Вы будете созерцать через действие. Вы полностью готовы к созерцанию. Помните, что являетесь нашей гордостью и последней надеждой. Новому государству очень нужны ваши знания. Постарайтесь передать их без искажений. Ваш маршрут – 2043/1995/1917. Если зафиксировали, назовите кодовое слово.
– Ок, – он не открыл рта, но звуки появились.
– Отлично. Ваш маршрут имеет наивысший уровень экзистенциальной и физической сложности. Если зафиксировали, назовите кодовое слово.
– Ок.
– На маршруте вас будут ждать так называемые «ложные тропы». Вы должны будете их распознать, чтобы продолжить путь, не сворачивая с основного направления. Если зафиксировали, назовите кодовое слово.
– Ок.
– Напомним, что ваша цель заключается в созерцании событий. Вы должны четко передавать нам свои наблюдения и замечания. Для качественного созерцания нужно действовать в Системе. Строго в Системе. Вы будете созерцать через действие. Вы полностью готовы к созерцанию.
Ваш прототип – молчаливое, не влияющее на Систему, но рефлексирующее большинство. Главное ваше преимущество – скорость распознавания сути событий. Но это и главная ваша уязвимость. Так нужно для качественного созерцания и чистоты тестирования. Если зафиксировали, назовите кодовое слово.
– Ок.
– Помните, что вмешаться в деятельность Системы у вас не получится. Вы действуете строго в Системе. Идете строго по запрограммированному маршруту.
Изменить Систему не получится. Любая такая попытка будет купирована еще до того, как вы решите допустить даже малейшую мысль о вмешательстве. Вмешательство в процесс функционирования локальных моделей за пределами Системы порицается, но не запрещается, если параметры Системы за пределами модели после этого не меняются. Только помните, что каждый такой шаг нужно сопровождать своими размышлениями. Нам должен быть понятен ваш мотив. В противном случае ваша миссия провалится, а Система «откатит» ваше сознание до ноля. Если зафиксировали, назовите кодовое слово.
– Ок.
– Также помните, что вмешательство в функционирование локальных систем увеличивает вероятность того, что вы застрянете в одной из альтернативных реальностей. Вы оставите там свое сознание. Если зафиксировали, назовите кодовое слово.
– Ок.
– Вы готовы отправиться по маршруту 2043/1995/1917? Если зафиксировали и готовы, скажите кодовое слово.
– Хорошо.
– Вы знаете, что перед маршрутом следует настройка? Если знаете, скажите кодовое слово.
– Знаю.
– Теперь вы готовы к настройке. Запомните, что только после этой сложной процедуры начнется маршрут 2043/1995/1917. Во время настройки вашей переменной присвоят имя. Сама процедура может смутить, но это нормально. Не бойтесь абсурда. За ним последует настоящий маршрут. Если нет вопросов, назовите кодовое слово.
– Нет.
– Ответ неполный.
– Вопросов нет.
– Объект готов к настройке.
За месяц до эксперимента. Коридор
Двое в черных одеждах шли по широкому, бесконечно длинному, безлюдному и светлому коридору. Мягкая обувь, в которую были облачены ноги идущих, почти полностью приглушала их шаги. Этот коридор, как и другие такие же коридоры лабиринта под названием «Служба по борьбе за сохранение реальности», знал истинную цену тишины. Ту цену, о которой не ведали живые существа даже самого высокого уровня. Например, те двое, которые сейчас шли по коридору.
Стертый до идеально гладкой поверхности мрамор на полу отражал бледный свет светодиодных панелей, встроенных в потолок. Создавалось такое ощущение, что двое в черных одеждах не ступали по камню, а парили, поднявшись над ним на несколько сантиметров. Но эта красота являлась лишь побочным эффектом тотальной функциональности и ничем более.
Штабс шел немного впереди, быстро перебирая маленькими ножками. Гавродский немного отставал, хотя казался выше и шагал шире. Одежда начальника Службы по борьбе за сохранение реальности была идеальной до такой степени, какую только можно себе вообразить. Ни единой морщинки на строгом костюме цвета забытых черных тонов, который и не облегал, и не висел мешком. Наряд выгодно подчеркивал те немногочисленные достоинства фигуры, коими чиновника наделила скупая природа, отлично скрывая тьму недостатков.
Лицо Штабса казалось таким же идеально ухоженным, как и костюм. Кожа безупречна. Волосы уложены так, словно сами выбрали, где прилечь, создав идеально подходящую к этому лицу прическу. Один раз своей неестественной белизной сверкнули его зубы, которые сияли во время редчайших улыбок, что могли наблюдать только избранные. Этот идеальный фон, служивший ширмой для многочисленных встреч с повседневностью, портили только глаза. В них было что-то несовершенное, грустное и временами растерянное.
– Вы же понимаете, к чему это приведет? – шепотом наседал Гавродский, пытаясь уловить на лице начальника Службы хотя бы намек на сомнение. Но на нем ничего не выражалось, кроме повседневной сосредоточенности.
– Вы драматизируете, – спокойно парировал Штабс, не глядя на своего собеседника. Годы изматывающей работы на самом высоком уровне власти давно приучили его к тому, что даже малейшая эмоция является роскошью, которую себе могут позволить лишь те, кто еще наивно верит в личное. В Новом государстве грань между этой верой и административным правонарушением почти не считывалась. – Повторюсь, вы драматизируете.
– Нисколько. Вы ведь понимаете, что он – последний. Больше нет никого. Не осталось. Всех стерли. Потеряв его, мы потеряем этот навык. Да, сейчас навык вне закона, но кто знает, как развернется жизнь. Это своего рода «краснокнижное животное», которое мы обязаны сохранить.
– Еще предложите создать ему условия для размножения с последующей передачей потомкам своих разрушительных навыков и умений, – все так же глядя куда-то вперед, произнес Штабс, немного сморщившись.
– Вы же знаете, что я прошу совершенно о другом. У нас есть великолепный шанс понять мотивацию тех, кто отсюда сбежал. Без этого невозможно совершенствовать Новое государство, – Гавродский повысил уровень голоса до громкого шепота. Он прекрасно уловил, что чиновник не ответил на его доводы, а лишь примитивно уклонился от вопроса, искусственно усложнив ситуацию. Ученый наблюдал этот прием на сотнях совещаний, на тысячах встреч, которые сливались в одно бесконечное собрание, где люди говорили и говорили, а по сути, не произносили ничего.
Но здесь и сейчас, в этом бесконечном коридоре, где каждый шаг каждого идущего просчитывался на десятилетия вперед, где каждый кубический метр пространства всем своим видом мог подтвердить свое математическое обоснование, этот прием казался особенно убогим и циничным в этой своей убогости. Штабс был способен на большее, просто совершенно не хотел распыляться перед своим собеседником.