И вот, вначале [Писание] упомянуло в общем всех семьдесят душ, спускающихся с ним в Египет, как оно и намеревается разъяснить: «и вот имена...» (Шмот 1:1) и так далее. И сказало: «Яаков и всё семя его с ним». После того упомянуло их в частностях, соответственно их аспектам. Первый — это он, и сыновья его, и сыны сыновей его с ним, — это избранный аспект среди них, ибо они — «сыновья»; и включило вместе с ними сыновей сыновей, как известно, что сыновья сыновей — они как сыновья. И здесь [Писание] сообщило нам это новшество. И сказало слово «с ним», чтобы отделить между ними и между вторым аспектом, который не столь же возлюблен. Это — дочери его, и дочери сыновей его, и всё семя его, — что суть три вида, и они включены в один аспект. И поэтому [Писание] вернулось и упомянуло второй раз слово «с ним»: «привёл с собою в Египет». И вот, они включены вместе, потому что дочери не столь же важны, как сыновья; однако они — дочери его в прямом смысле. Но дочери сыновей его, в аспекте их бытия женщинами (Нукваот), уступают дочерям самого Яакова. А в аспекте того, что они — дочери сыновей его, [происходящие] от силы мужей (Захарим), а сыновья сыновей — они как сами сыновья, — они превосходят его дочерей. Поэтому они соединены с ними, но присовокуплены вслед за ними.
А после того — третье поколение, то есть сыновья сыновей его сыновей, или сыновья дочерей его сыновей, которые не считаются как сыновья, хотя они и мужского пола (Захарим) — они ещё хуже; также и сыновья дочерей его, хотя они второе поколение, поскольку происходят от силы дочерей, не были сочтены в первом аспекте. И все эти включены в общее понятие «и всё семя его», ибо они называются «семя его», а не «сыновья» в прямом смысле. И это [Писание] сообщает нам мимоходом, как упомянуто.
И вот, относительно дочерей сыновей его [Писание] сообщило нам то, что дали нам знать наши мудрецы, благословенна их память: ибо Писание говорит «всех душ семьдесят», а при подробном перечислении ты не находишь, кроме 69. Но они — вместе с Йохевед, родившейся между стен [Египта]. И это намекается в словах «дочери сыновей его»: уменьшительное «дочери» (бнот) означает множественное число, минимум две. Это — Серах, дочь Ашера, и Йохевед, дочь Кеата. Ибо «дочери» с необходимостью должно быть две. Потому и мудрецы наши были вынуждены в слове «дочери его» [Яакова], — а была у него только Дина, — и из-за этого затруднения были вынуждены ответить, что это его невестки, жёны сыновей его, которые считаются как дочери; или что это в прямом смысле его дочери, ибо колена родились как близнецы с ними и взяли их [в жёны].
— «И подошёл к нему...» (Берешит 44:18) и так далее. Следует задать [16 вопросов]:
Какая нужда в этом приближении?
Ведь это не соответствует путям морали — говорить слова прямо ему в уши, а следует [говорить] на расстоянии от него.
Ибо в словах «Да не воспылает гнев твой» (там же) кажется, что слово, которое он скажет ему, способно вызвать гнев, а это не подобает.
Слова «ибо ты — как Фараон» (там же) кажутся приведением смысла к сказанному. И вот, не только что смысл этого неясен, но и понимание самих этих слов вообще не имеет объяснения. Если по толкованию РаШИ: «Ты важен в глазах моих, как царь», — всё ещё трудно: как это является приведением смысла? И ещё: какая нужда в рассказе об этом? И к тому же следовало бы сказать: «ибо ты — как Фараон».
Какая нужда в рассказе обо всех прошедших событиях: «Господин мой спросил...» (там же, 19) и так далее? Нет в них нужды.
Ибо многие вещи были не так. Если он говорит: «Господин мой спросил...» — «Есть ли...?» и так далее, — это не так. Ведь они ответили ему так, чтобы оправдаться от обвинения «лазутчики вы». Также [сказал]: «и брат его умер», — а они не сказали так, но: «а одного нет» (Берешит 42:13). Также и то, что написано ниже: «и вышел один», и сказал: «но растерзан...» (Берешит 44:28), — и не сказал, что умер. Также слова «и я обращу взор мой на него» (Берешит 42:20) — никогда не были [сказаны].
Ибо вначале они не опасались ничего, кроме смерти отрока, как написано: «и оставит отца своего, и умрёт» (Берешит 44:22). А затем оставил он довод об отроке и не опасался ничего, кроме смерти старца, как написано: «и сведёте вы седину мою...» (Берешит 42:38), и также: «и сведут рабы твои...» (Берешит 44:31), и также: «чтобы не увидеть мне бедствия, которое постигнет отца моего...» (Берешит 44:34).
Излишен рассказ всего дела: «И было, когда мы поднялись...» (Берешит 44:24), «и сказал отец наш...» (там же, 25), «и мы сказали: не можем...» (там же, 26) — всё это излишне без необходимости.
Удвоение слов: «А теперь, когда я приду, и отрока не будет с нами» (Берешит 44:30), — и вновь сказал: «и будет, когда увидит, что...» (там же, 31). Достаточно было бы сказать: «А теперь, когда я приду, и отрока не будет с нами, и умрёт, и сведут рабы твои...».
Почему об отце их сказано «в бедствии в преисподнюю (Шеола)» (Берешит 44:29), а о них сказано «в горести в преисподнюю (Шеола)» (Берешит 44:31)?
Слова «А теперь да пребудет раб твой...» (Берешит 44:33) — как это следствие вытекает из силы упомянутого довода?
Какой смысл в том, что он подал голос свой с плачем до того, что «и услышали египтяне...» (Берешит 45:2), прежде чем он открылся своим братьям?
Удвоение слов: «Я — Йосеф...» (Берешит 45:3), и вновь сказал: «Я — Йосеф, брат ваш...» (там же, 4), и более того — само событие повторено разными словами.
Какая нужда была спрашивать: «Жив ли ещё отец мой?» (Берешит 45:3), после того как уже выше сказали: «Мир ли отцу вашему, старцу?» (Берешит 43:27) и так далее?
Следовало бы сказать: «Не страшитесь и не бойтесь», а что значит «Не печальтесь, и да не воспылает гнев» (Берешит 45:5)?
Почему удвоены слова столько раз: «ибо для сохранения жизни послал меня» (Берешит 45:5), «и послал меня Элоким» (там же, 7), «и теперь не вы послали» (там же, 8) и так далее?
И вот объяснение. Ибо узрел Йегуда в речах Йосефа, что они — не по пути сынов человеческих, и всё — с хитростью (арма), чтобы заполучить отрока. [Вот доказательства]: Во-первых, по исхождению речей (Диврей) Йосефа и речей человека, что над домом его, все они построены на одном основании, и все они суть один совет — заполучить отрока. Ибо так сказали они оба: «у кого найдётся он, будет мне рабом, а вы...» (Берешит 44:10) и так далее. И это не иначе как потому, что они сговорились вместе об этой вещи. Во-вторых, также и изначально все речи Йосефа [были таковы, как если бы от лица] «жив Фараон». Ибо [сказал он]: «если придёт брат ваш младший», и написано: «и брата вашего младшего приведите ко мне» (Берешит 42:20). В-третьих, событие нахождения их серебра в устье их мешков, раз и дважды, — а это не по пути природы, и как написано: «он сам [сказал им]: „Элоким ваш дал вам клад...“» (Берешит 43:23). В-четвёртых, событие с чашей (гавиа). Ибо при виде его серебра в устье их мешков, и после того как нашли там также и чашу, — это не через Биньямина. И если бы не произошло вначале событие с серебром, возможно, утвердилось бы в мысли их, что Биньямин украл [чашу]. В-пятых, Йосеф не был их близким, ни даже любящим или другом, чтобы сделать с ними столь великую милость: взять одного малого отрока и освободить десятерых могучих мужей, как они, притом что по закону они сами сказали из своих уст: «и также мы будем рабами» (Берешит 44:16), — и гораздо лучше ему было бы освободить всех, и это зачлось бы ему за праведность.
И вот, все эти вещи ясны, как солнце, что всё его намерение — заполучить отрока хитростями и уловками. И потому изнемог Йегуда, не в силах препираться с ним: ведь и он [Йосеф] полон хитростей. Поэтому избрал [Йегуда] препираться в открытости и дать ему понять, что он постигает все его уловки, и чтобы тот ответил ему ответом истинным, а не путём обмана, как вначале. И ещё, во-вторых, хотел он говорить слова примирения и мольбы, чтобы смягчилось сердце его и он сжалился бы над ними в действительности. Однако из-за страха перед царством (Малхут) не говорил он в открытости полностью, но говорил слова, из которых поймёт Йосеф и узнает, что Йегуда уже познал и распознал его уловки. И поэтому «и подошёл к нему, и сказал: да скажет он, прошу, в уши господина моего» (Берешит 44:18), — из-за чести [его], чтобы не почувствовали стоящие там этого препирательства, раскрывающего уловки Йосефа. Ибо из-за этого воспылает гнев его на него, ведь он раскрывает позор его перед стоящими там. И это то, что сказано: «Да скажет, прошу...» и так далее.
Увидь: «Да скажет, прошу, раб твой слово» — одно препирательство, чтобы из него вошло в уши господина моего одно конкретное слово, что есть в сердце моём, а я не желаю говорить то слово в открытости, из опасения: «Да не воспылает гнев твой на раба твоего» (там же), если я раскрою его. И не говори: «Возможно, я и не пойму то частное слово». На это сказано: «ибо ты — как [Фараон]...» (там же). Увидь: ибо разве не видели мы в тебе своими глазами, что человек, подобный тебе, — тот, кто поднялся к величию, как сам Фараон. А это было не иначе как от обилия мудрости и разумения (Твуна), что находятся в тебе. И как написано: «нет столь разумного и мудрого, как ты» (Берешит 41:39). И потому «ты будешь над домом его...» (там же, 40) и так далее. И тем более ты поймёшь слова, которые я, простой человек, говорю, — если уж ты понял слова сна, то, что Элоким делает.
