Или узри: «и сказал Йегуда: что сказать нам господину моему?» и т. д. (Берешит 44:16). Вот, даже путём умиротворения и молений, тихим речением, я не нахожу способа; и тем более — «что говорить нам?», если я пришёл бы говорить жёстко, с силой закона (дин). Я знал, что нет у меня уст отвечать. Ибо если в речи я знал, что «чем оправдаться нам?» в речи, как упомянуто, потому что я признаю, что с тобою закон (дин) и правда, — и как я буду говорить к тебе жёстко, с доводами и законами? И соответственно аспекту «что говорить нам» сказал «чем оправдаться нам»; и соответственно «что сказать нам» в речах умиротворения — также и это невозможно. Ибо вот, я увидел, что мера Суда (Миддат ха-Дин), называемая «Элоким», поразила нас теперь не путём природы, но путём находки. Ибо мы знаем в самих себе, что ни один из нас не украл эту чашу. А поскольку мера Суда в гневе на нас, — несомненно, не помогут нам умиротворения и моления к тебе. А если спросишь: если вы не украли чашу, как же Святой, благословен Он, праведный и прямой, устроил вам такой вред? — на это сказал: «Б-г нашёл грех рабов твоих» (Берешит 44:16). Это — частный грех, в котором все рабы твои имеют часть в нём, и это — грех продажи Йосефа в рабство. И если бы [дело] было в грехе чаши, — тот, у которого нашлась чаша в руке его, он один был бы рабом. Но поскольку это по причине того греха, в котором все мы оказались при продаже Йосефа в рабы, — мы должны принять на себя суд небесный. И хотя ты соглашаешься на одного Биньямина, чтобы он был рабом, — «вот, все мы — рабы господину нашему» (Берешит 44:16), дабы был искуплен нам этот грех мерою за меру: как мы продали его в рабы, так и мы будем его рабами. И это — включение «также» слова «мы». И вот, согласно этому, Биньямин не достоин быть рабом, ибо он не находился при продаже Йосефа. Однако, поскольку нашлась чаша в руке его, — также и он будет рабом. И это то, что сказал: «также, у которого нашлась…» и т. д. Таким образом, на первый взгляд казалось, что Биньямин причинил нам быть рабами, а оно наоборот: ибо мы причинили ему быть рабом. Но [дело в том], что перевоплотились долги наши через него, ибо он — тот, кто украл чашу, как сказали мудрецы (з”л), что называли его его братья «вор, сын воровки», ибо Рахель украла терафимов.
Или же можно истолковать: «и увидит/трепет также который/Асир/ступать обнаружим» — имеется в виду, что колена не признали своей вины. Ибо поскольку нашли чашу в его руке, то, несомненно, они его и украли. Они же сказали обратное: Биньямин не крал чашу, но Всесильный (Элоким) подстроил так, и она нашлась в его руке чудесным образом. И это по причине нашей, из-за того, что он был в нашей общине, а мы согрешили грехом продажи Йосефа, как уже упоминалось. И как сказали наши мудрецы, благословенна их память, о стихе «выйдет огонь, и найдет колючки, и будет съеден стог» (Шмот 22:5). И так это улаживается и по прямому смыслу: «также который/Асир/ступать обнаружим» — и так далее. То есть, хотя на нём и нет вины, потому что чаша нашлась в его руке чудесным образом, несмотря на всё это, он тоже будет рабом.
И перейдем к разделу «И подошел к нему Йегуда...» (Берешит 44:18). Когда Йегуда увидел несколько благих ступеней — что мало того, что он не сказал согласно их словам «предать смерти Биньямина», а они все будут рабами; и даже не по вторым их словам, что все они будут рабами без того, чтобы умер Биньямин, — но он облегчил ещё больше, сказав: «только Биньямин один будет мне рабом»; тогда сказал: «Несомненно, поддержку Небес (Сията дэ-Шмайя) я вижу здесь, и молитва Яакова, отца нашего, да сбудется: „И Всемогущий (Шадай) даст вам милосердие...“» (Берешит 43:14). И поскольку это относится к Святому, благословен Он, он сказал: «Это было время благоволения». Поэтому он вновь приблизился, возможно, сможет он уменьшить наказание ещё на одну ступень. И это то, что написано после: «А теперь да пребудет раб твой рабом господину моему...» (Берешит 44:33) и так далее.
И это то, что имеется в виду в словах «И подошел к нему» — это не означает приближения тела, но приближение речей и ступеней наказания, чтобы облегчить их им понемногу. Подобно человеку, который приближается к своему ближнему и сближается с ним мало-помалу, пока не добьется желаемого. Поэтому он начал говорить ему доводы и возражения, пока тот не признал этих речей. И это то, с чего он начал и сказал: «Во мне, господин мой...» (Берешит 44:18). То есть: вот, человек, который поставлен над твоим домом, служитель твой, в чьих руках нет власти, уже признал и заверил меня, что тот, у кого найдется чаша в руке, лишь он один будет рабом, а вы будете невиновны. А если так, то теперь, когда мы пришли к Тебе, ибо ты — господин, в твоей руке облегчить наказание, как ты пожелаешь. И в особенности потому, что перед служителем твоим не было нужды в мольбах, а перед тобой я умножу мольбы об этом деле. Посему подобает тебе не взирать на наши деяния и облегчить наше наказание по этим двум причинам, на которые намекают слова «Во мне, господин мой»: ибо «во мне» (би) — это выражение просьбы и мольбы, а «господин мой» (адони) — это выражение владычества. И как сказано в Таргуме: «Бэваи рибони» (в молитве господину моему), чтобы намекнуть на эти два утверждения.
И вот, помимо этих двух доводов, которые исходят из милосердия (Хэсэд) безвозмездного, он также сказал: «да скажет раб твой слово» — то есть иной довод, достаточный для того, чтобы из-за него подобало тебе признать мои слова. И вот, это слово и довод: «Господин мой спросил...» (Берешит 44:19) и так далее. Как будет истолковано ниже.
Или же возможно, что слово это относится к тому, что он намеревался сказать позже: «А теперь да пребудет раб твой вместо отрока...» (Берешит 44:33) и так далее. И об этом он сказал: «да скажет раб твой слово». Однако [опасаясь, что он ответит]: «Да не воспылает гнев твой на раба твоего» (там же, 18), сказав мне: «вот ты подобен тому кутийцу (самаритянину), который начинает с просьбы о тени, а потом о хлебе, а потом о воде...» — ведь ты облегчаешь [наказание] себе всё больше и больше от первых твоих слов, и также от вторых, как сказано выше. И как ты поднимешь чело своё, словно медь, чтобы полностью освободить себя? Ведь не в моей руке столько силы и власти, ибо я подчинен под руку Фараона, и что я отвечу ему? Ведь он скажет мне: «Пришли к тебе люди, лазутчики, воры, почему ты отпустил их и отослал ни с чем?» На это сказано: «ибо ты — как Фараон» (Берешит 44:18), то есть равен ты ему, и он не ослушается речей твоих вовсе.
Или же слово «на раба твоего» относится к тому человеку, который поставлен над его домом. И это потому, что теперь Йегуда поведал ему: тот человек, хотя в его руке не было власти, и даже без того, чтобы он умолял его, немедленно сказал: «у кого найдется чаша...», как уже упоминалось. И он подумал: возможно, воспылает гнев Йосефа на того человека? На это сказано: «Да не воспылает гнев твой на раба твоего», — то есть на того человека, который над твоим домом. Ибо, несомненно, он по достоинству своему считается как бы равным тебе по отношению к Фараону. И подобно тому как ты — человек, поставленный над домом Фараона, как сказано: «ты будешь над домом моим» (Берешит 41:40), и ты исполняешь всё, что пожелаешь, и нет Фараона, который бы препятствовал тебе, ибо раб царя — как царь, так и тот человек, что над твоим домом: не тебе противиться ему, и всё, что исходит из уст его, ты делаешь, ибо его честь — это твоя честь, как уже упоминалось.
— «Господин мой спросил...» (Берешит 44:19). Согласно первому подходу, это толкование того, что он сказал: «да скажет раб твой слово», и это слово и есть «Господин мой спросил...». А согласно второму подходу, это возражение и довод: насколько подобает ему уступить ему в том деле, о котором он скажет: «А теперь да пребудет раб твой...». И суть его такова: «Вот, когда господин мой спросил...», и было сказано ему: «есть у нас отец-старец», ослабла его сила наставлять своих сыновей; и Биньямин сам по себе — «сын старости» (Бен Зкуним) его, и в особенности потому, что его брат, который был от матери его, возлюбленной Яаковом, тоже был сыном старости, как написано: «ибо сын старости он у него» (Берешит 44:20), и умер; и больше Биньямин — он один остался в качестве «сына старости»; и благодаря этому и отец его любил его, и не печалил его с дней его, и имеет к нему сильную тоску (гаагуим). Поэтому не будет удивительным, если он украдет какую-то чашу, которая приглянулась ему в глазах его, и он не достоин наказания. И ещё другой довод: даже если бы он и был достоин наказания сам по себе, взгляни, прошу, и сжалься, и помилуй седину и старость отца нашего-старца, который вовсе не находился теперь в сообществе этого вора и недостоин никакого наказания, и ты станешь причиной кровопролития. Ибо без сомнения, когда он увидит, что отрока нет, умрёт внезапно. Также прими во внимание и нас: хотя мы и заслуживаем некоторого наказания, по принципу «горе злодею, горе его соседу» (Негаим 12:6), поскольку вор обнаружен в нашей общине, но столь великое наказание, как заставить нас, рабов твоих, свести седину раба твоего, господина моего, в могилу — такое наказание не является подобающим. И всё это — общий довод для меня и для моих братьев, ибо все мы умоляли отца нашего отослать Биньямина, и мы стали причиной ущерба; да будет так, «и сведут рабы твои...» и так далее (Берешит 44:31). Однако, сжалься надо мной, ибо раб твой в частности поручился за отрока больше, чем остальные мои братья, и я отлучил самого себя в двух мирах, и согрешу я перед отцом моим все дни. И вот, ты навлечешь на нас все эти ущербы и прегрешения.
