<Страница 22а:>
Однако всё это повествование, казалось бы, без надобности. Достаточно было бы сказать: «И вот, колодец. И вот, там пастухи. И сказал им: откуда вы? И они сказали: из Харана мы. И сказал им: знаете ли вы Лавана? И они сказали: знаем. И вот, Рахиль, дочь его, идёт с овцами. Ещё он говорил с ними, как вот…». Но Писание восхотело рассказать о случившемся с ним в подробностях, чтобы дать знать, каким образом, подобно тому, что произошло с Элиэзером, когда посредством знака он узнал, что эта женщина и есть та, которую Господь предназначил Ицхаку, — так произошло и с Иаковом, как мы разъясним. И вот, Иаков нуждался тогда в двух вещах. Первая — насущная по времени, а именно: он был в великой жажде из-за большого утомления, как упоминалось, ибо он прошёл тот долгий путь за один день, и притом шёл пешком, как упоминалось. Вторая — вещь ещё более необходимая, но не столь неотложная по времени, а именно: узнать, где же находится место города Харан. Однако Иаков, будучи мудрым, поставил главное главным наперёд. А то, что не было столь неотложным, хотя он и был в великой жажде, он оставил на последнее. И этим Писание преподало нам правило благовоспитанности (дерех эрец). Поэтому вначале он спросил: «откуда вы?», а после спросил: «ещё день велик…» (Бытие 29:7) и так далее, как будет истолковано. И вот, у Иакова были в сердце многие сомнения относительно того, что он увидел, и он изумлялся и хотел удостовериться в их разъяснении. Потому Писание и начало рассказывать то, что он увидел, ибо через это он был в великом изумлении. И это то, что написано:
— «И увидел: и вот, колодец…» (Бытие 29:2) и так далее. Узри: если бы колодец был близко к городу, он спросил бы, как имя города, чтобы знать, Харан ли это. Однако этот колодец был в поле, далеко от города. И подумал он в сердце своём: возможно, это место пустынное, где обитают живущие в шатрах; и, следовательно, он сбился с пути. Потому начал он с вопроса: «братья мои, откуда вы?» Он не спросил: «из какого вы города?» или «где находится город Харан?», но лишь: «откуда вы?» — то есть, жители ли вы поселения или жители шатров пустыни? И они ответили, что они жители поселения, и Харан — там. Ещё он усомнился в иной удивительной вещи, в нескольких её аспектах. А именно: вот, этот колодец находился в поле, которое, как простое поле, есть бесхозное место для всех. Однако большой камень на устье его указывает, что у него есть владельцы. И если у него есть владельцы, почему они не заперли его дверью и замком? Ведь тот камень и чужие могут отвалить оттуда. Ещё иное: если бы там было только одно стадо, и оно не лежало бы в покое и отдыхе, но прохаживалось там, мы могли бы сказать, что стадо это паслось, и в тот час случилось ему подойти туда, и вскоре оно уйдёт и не останется там; или же стоит, как обычно стоят овцы, пасущиеся подле водопоя, но не в полном покое лёжа. Однако то стадо лежало и поистине покоилось там. И не только одно стадо, но три, и все три лежали. Тогда он понял, что несомненно из того колодца обычно поят стада. А если они не поят, значит, есть на то какая-то причина. Но только он не знал той причины, как упоминалось. И хотя камень был велик, Иаков подумал, что у трёх стад, которые там, несомненно есть три пастуха или более, и им легко отвалить его. Ведь он и сам один мог отвалить его, как написано: «и отвалил камень» (Бытие 29:10). А если скажут, что стада уже паслись и лежат по причине сытости, ибо уже близки они были к городу на обратном пути, чтобы заночевать в городе, — это не так. Ибо ещё день был велик, и расстояние от города было таким, что на обратный путь требовалось время, а они уже наелись досыта. Как написано после: «Ещё день велик…» (Бытие 29:7).
Однако Писание сообщило нам истину о том, как это было, и это в сказанном: «И собирались туда…» (Бытие 29:3) и так далее. То есть из-за слабости их силы отвалить камень они не поили. Но Иаков не знал, в чём суть дела, и хотел узнать причину. И не из-за самого этого дела, — ибо какое ему было дело до этого, — но потому, что ему нужно было по двум причинам знать эту причину, как мы объяснили. И начал он с первой, главной причины: узнать, где Харан, как сказано выше. И это то, что сказано: «братья мои, откуда вы?», — как мы объяснили: место ли это пустынное или место обитаемое? И если они ответят ему, что это место обитаемое, тогда он спросит их, где город Харан. Тогда они ответили: «из Харана мы». И тогда начал Иаков понимать, что от Господа было это, чтобы привести его к тому колодцу, а не прямо в Харан, путём Провидения, чтобы дать ему знать, что там он обретёт жену, подобающую ему, как сказано выше. Тогда он сказал: «знаете ли вы Лавана, сына Нахора?» (Бытие 29:5). То есть, со стороны его и со стороны Бетуэля, отца его, — если бы они не были столь имениты, то, возможно, и не знали бы их; но со стороны Нахора, отца отца его, возможно, что знают, ибо он был мужем именитым, так как был братом Авраама, и имя его вышло во всём мире, как сказали Мудрецы, благословенной памяти, о стихе «и возвеличу имя твоё» (Бытие 12:2). И сказали ему: «Знаем». Ибо этот человек — велик и именит. И отныне он уже знал, что достиг Харана и что Лаван там. Однако всё ещё сомневался: возможно, умерла его дочь Рахель. Ибо всё искомое его было об этом. И потому просто спросил: «мир ли ему?» (Бытие 29:6). Ибо хотя мать его и сказала ему: «и возьми себе оттуда жену из дочерей Лавана» (Бытие 28:2), — возможно, между тем умерла Рахель, и остался бы Лаван, но без неё. И невозможно спросить миром: «мир ли ему?», — если он не пребывает в мире. Тогда они ответили ему: «мир». И из того, что ты спрашиваешь без уточнения, мы знаем, что о Рахель, дочери его, ты спрашиваешь. Ибо сыновей ещё не было у него тогда, — те, что родились у него позже в заслугу Иакова, как сказали Мудрецы, благословенной памяти. Но о дочерях ты спрашиваешь. «И вот, Рахиль, дочь его, идёт с овцами» (Бытие 29:6). И из этого пойми, что мир ему, ибо Рахель — вот она, существует, и Лея также существует. Ибо если бы умерла она и осталась бы у него Рахель как единственная дочь, он не позволил бы ей быть пастушкой овец. А теперь, когда они упомянули Рахель, он понял, что всё это — в Провидении, чтобы указать, что ему суждено взять её, подобно тому, как произошло с Элиэзером.
И теперь он возвращается ко второй причине, которая не столь главна, но неотложна по времени. А именно: он искал, чтобы напиться воды, и не мог, потому что видел, что они не могут открыть устье колодца. И возможно, у этого колодца были владельцы, и они не откроют его, пока он не придёт, чтобы открыть его. И возможно, также и он сам опасался грабежа — брать без ведома владельцев, как известна скрупулёзность праотцов в благочестии, и как известно из дела о верблюдах Авраама, которые были взнузданы. И потому он обратился к ним: «ещё день велик; не время собирать скот в домá; напойте овец и пойдите, пасите» (Бытие 29:7). Может быть, они ответят, что ожидают владельца колодца, как упоминалось. Они же ответили ему, что нет иного довода, кроме как слабость их: «не можем, пока не соберутся все пастухи отвалить камень от устья колодца; тогда будем мы поить овец» (ср. Быт. 29:8). Ибо камень очень велик. Однако им необходимо было затыкать устье колодца, чтобы из него не поили пастухи из другого города, потому что воды в той долине не найти было нигде больше. И как сказали Мудрецы, благословенной памяти: когда пришёл туда Иаков, поднялись воды, и с тех пор и далее уже не закрывали колодец, потому что воды весьма умножились. Тогда он стал ожидать, пока придёт Рахель, которая также пастушка и имеет долю в водах того колодца. И это то, что сказано: «Ещё он говорил с ними…» (Бытие 29:9). И улаживается сказанное здесь — «пастушка она». Но не место этому здесь, ибо место тому в начале речи: «И вот, Рахиль, дочь его, идёт с овцами». Ибо пастушка она. Но здесь это намёк на его благочестие: он не хотел пить, хотя сила была в руке его отвалить камень своею великой мощью, пока не увидит Рахель с овцами. И тогда утвердилось ему, что она пастушка, и потому с её позволения он напьётся воды. И поэтому «и было, когда увидел Иаков Рахиль», — но одной её не было достаточно, пока он также не увидел и овец Лавана. И тогда он увидел, что она пастушка и имеет большую долю в том колодце. И тогда «подошёл и отвалил» (Бытие 29:10), в отличие от начала, когда он вовсе не приближался туда. А чтобы дело это было ещё более дозволенным, он не стал пить сам вначале, пока «не напоил овец Лавана», и как наёмник приобрёл заработанное — пить воду в награду за то. Ибо благочестие Иакова не уступало благочестию раби Пинхаса бен Яира, который вовсе не получал пользы от созданий. И как мы находим впоследствии: «всею силою моею я служил отцу вашему» (Бытие 31:6), и он вовсе не получал пользы от него, иначе как за работу свою, как известно.
— «И поцеловал Иаков Рахиль» (Бытие 29:11) «и поднял голос свой, и заплакал», как сказали Мудрецы, благословенной памяти, что увидел он себя бедным, лишённым всего. И потому вынужден был сообщить об этом и причине [своего прихода] Рахели. Но из-за присутствия посторонних и из-за достоинства он не мог рассказать пространно, — ибо те не поняли бы, что он беглец, — но рассказал вкратце, иносказанием и мудро. И это то, что сказано: «и поведал» (Бытие 29:12). И вот те вещи, которые он поведал ей: что он бежал из-за Исава, брата своего, и теперь тот стал ему чужим — врагом и искал убить его; и послал Элифаза, и тот взял всё, что у него было. Из-за этого он остался бедным. А вместо Исава он ищет теперь иного, и это — Лаван. И это то, что сказано: «потому что он родственник отцу её» (Бытие 29:12). И этим разрешается, что не солгал он, сказав: «потому что он родственник отцу её». И недостаточно было упомянуть только дело Исава, брата его, ибо также и отец его Ицхак причинил ему всё это тем, что хотел благословить Исава, и через это воплотилась ненависть эта так, что и отец его не поступал с ним как отец. Однако он — сын Ривки, ибо о ней написано: «Ривка любила Иакова» (Бытие 25:28), а не «сын Ицхака» он. И вот как он раскрыл те вещи в великом намёке и мудром иносказании. Но после того как пришёл сам Лаван, — ибо он был человек, подобный ему, и не было стыда изложить дела подробно с ним, — написано: «и рассказал», а не «и поведал», то есть рассказ частный, подробный. И это то, что сказано: «также все сии вещи» (Бытие 29:13), то есть пространно всё, что произошло с ним с Ицхаком и с Исавом, пока не привело дело к бегству. И тогда сказал ему Лаван: «Подлинно, ты кость моя и плоть моя» (Бытие 29:14). То есть: я понял намерение твоё, что ты бежал ко мне из-за беды своей и просишь меня, чтобы я поступал с тобой, как брат с братом. Если так, после того как я понял, то есть посредством этого «ты брат мой», — не подобает, чтобы ты служил мне даром. Но скажи мне, «какая плата тебе?» (Бытие 29:15), поскольку ты столь стеснён и беден, лишён всего. А я буду делать тебе добро, как брат.
