Итан Кросс – Пророк (страница 66)
Судя по бейджику на синем пиджаке вахтера, малорослого рыжеватого азиата с челкой, падающей на лицо, звали Рональдом. Он широко улыбнулся, наблюдая за подходящим Пророком, и вдруг удивленно моргнул, видимо, озадаченный бинтами, скрывающими лицо посетителя.
– Чем могу помочь? – спросил Рональд.
Приблизившись, Пророк тоже улыбнулся, достал из кармана пистолет и дважды выстрелил в лоб не успевшему больше сказать ни слова Рональду. Выстрелы прозвучали негромкими хлопками, и все же, прокатившись эхом по коридору, могли привлечь внимание. Пророк подождал несколько секунд: не выйдет ли кто посмотреть, что происходит, – но ни одна дверь не хлопнула. Впрочем, в этот час в здании никого и не было. Пророк зашел за стол и вытащил у охранника ключи. Он провел серьезную подготовительную работу и знал, что потребуется специальный ключ для лифта, который поднимет его на нужный этаж.
Пора звонить Янсену.
– Веди жертв и мальчика. Начинаем.
125
Северо‐западная церковь Христа находилась в квартале Мейфэр на северной окраине Чикаго. Средних размеров храм был выстроен из белого и коричневого кирпича. Церковь опоясывали строительные леса, на территории кучами лежала черепица, однако ремонт пришлось приостановить до весны. У входа висела красная табличка с названием церкви на английском, испанском и корейском.
Маркусу в этой церквушке что‐то не понравилось. Он не сомневался, что храм – замечательное место для прихожан, однако ничего необычного в церкви не заметил. Назвать ее уникальной, да и просто примечательной, язык не поворачивался. Она ничем не выделялась из сотен других храмов, и Маркус не мог взять в толк, с чего бы Пророк выбрал именно ее для своего финального аккорда. Разве что в данный момент церковь не работала… Появилось дурное предчувствие, что они приехали не туда.
Выйдя из больницы, Эндрю подобрал Маркуса с Шоуфилдом на «юконе». Теперь они сидели в машине, наблюдая за входом в церковь. Маркус расположился сзади, Эндрю – за рулем, а Шоуфилда посадили на место пассажира, надежно зафиксировав его кисти пластиковыми наручниками. Браслеты прикрепили к боковому держателю, за который обычно берется пассажир, забираясь в высокую машину. Одноразовые желтые наручники из эластичного поликарбоната, с кольцевым замком наподобие пластикового хомутика, можно было снять, только разрезав.
– Это не здесь, – сказал Маркус.
Эндрю и Шоуфилд промолчали, однако Маркус понял, что оба согласны. Каждому из них было что терять: Шоуфилд рвался спасти свою семью, Эндрю – друга, а Маркусу не давали покоя мысли о любимой женщине. Его преследовал образ Мэгги, заживо сгорающей в пламени.
На кону стояли жизни многих людей, а трое в «юконе» понятия не имели, правильно ли определили место последнего преступления Пророка. До ритуала осталось меньше часа, однако ни Янсен, ни Конлан в поле зрения не появлялись.
Маркус закрыл глаза и проанализировал имеющуюся информацию о ритуале.
Конлану требовался уединенный уголок, где ему никто не помешает. Место должно быть святым и в то же время особенным. План Пророка составлялся из элементов, каждый из которых нес в себе налет некой запредельности. Самая темная, самая длинная ночь, Шоуфилд, приносящий высшую жертву. Невозможный кощунственный акт против Господа с осквернением святилища…
Наверняка и площадка для ритуала Пророку требовалась с приставкой «сверх».
На самом краю сознания что‐то забрезжило. Что‐то прочитанное или увиденное… Мысль промелькнула словно тень на краю видимости и исчезла, как ни старался Маркус ухватить ее за хвост.
Что же он упустил?
Из подсознания всплыли слова Шоуфилда, которые тот произнес в подвале магазина Пророка.
Высокое место…
Слушая Шоуфилда, Маркус решил, что речь идет о духовной значимости, каком‐то алтаре или исторической святыне. А что, если Пророк имел в виду «высокое» в прямом смысле этого слова?
Чикагский храм был действительно самой высокой церковью в мире, а на самом его верху, в четырехстах футах над землей, находилась Небесная часовня – высочайшее место поклонения Господу на Земле.
126
Небесную часовню нельзя было назвать просторным храмом. Совсем наоборот – красивое камерное помещение вмещало лишь тридцать человек и использовалось для молитв, созерцания, венчаний и особых религиозных церемоний. Восьмиугольная часовня, расположенная в основании шпиля, смотрела на город шестнадцатью витражными окнами, изображавшими различные сценки из Библии и церковной истории. В центре купола находилась большая подсвеченная ниша, окрашенная в голубой цвет и окаймленная красной и золотой окантовками. Подсветка, проходившая сквозь стекло, изображала солнечные лучи, протянувшиеся к каждому из четырех квадрантов ниши, и символизировала власть Господа над всеми четырьмя сторонами света.
Пророк посещал часовню много раз и знал, что лучше места для последнего ритуала не найти. В этом святилище вскоре воцарится мерзость запустения.
Обычно маленькие скамейки в часовне стояли так, чтобы прихожане сидели лицом к богато украшенному алтарю с изящно вырезанной из дерева фигурой Иисуса, взирающего с высоты на Чикаго и льющего слезы по людям, которые не понимают, что несет им мир. Теперь лавки расставили по каждому из пяти углов пентаграммы, начерченной черным спреем в самом центре часовни. Каждую из пяти жертв привязали к скамейкам, заткнув рот кляпом. Специально продуманные Пророком привязи походили на смирительные рубашки. По лицам женщин текли слезы; из‐под кляпов неслись стоны и рыдания. Скамейку для мальчика, покрытую черной драпировкой, выставили в центр пентаграммы.
Пророк погладил Бенджамина по голове и спросил с характерным мягким выговором:
– Ты готов, дитя?
– Да, Пророк.
– Тогда ложись.
Мальчик улегся на скамейку, и Янсен затянул на нем завязки смирительной рубашки.
– Бенджамин, тебе суждено стать искрой, от которой разгорится Великий огонь. Ты восстанешь из пепла, словно сказочный феникс, и дашь начало новому, лучшему миру. Восхитительный миг! Здесь, в небесной выси, в самую длинную, Непроглядную ночь ты превратишься в Бога. Готов ли ты стать Избранным?
– Да, Пророк.
Пророк сжал плечо мальчика.
– Горжусь тобой!
Они с Янсеном вылили пять галлонов воспламеняющей жидкости на жертв и щедро обработали всю часовню. Оставалось лишь дождаться рокового часа и увидеть, как сгорает старый мир.
127
Чикагский храм, уходивший в небо на пятьсот шестьдесят восемь футов, располагался в самом центре города. Маркусу строение напоминало странную смесь офисного здания и готического собора, который, собственно, и венчал его верхушку. В небоскребе находилась Первая объединенная методистская церковь, и еще несколько этажей сдавались в аренду.
Подъехав к зданию, Маркус бросил взгляд на коричнево‐красный фасад Центра Ричарда Дейли, вмещавшего более ста двадцати судебных залов и залов заседаний. Там же размещалась и юридическая библиотека Кук-Каунти. Дейли‐центр и Чикагский храм стояли по разные стороны Дейли‐плаза, где установили городскую рождественскую елку. Семидесятифутовую ель украсили сетью красных и золотых гирлянд.
Маркус открыл дверцу и едва не захлопнул снова, ошеломленный порывом ветра со снегом. Сидя в теплом салоне «юкона», он совсем забыл, как холодно на улице.
– Подождите! Вы же говорили, что я могу помочь! – Шоуфилд передвинулся на сиденье, натянув цепочку наручников.
– Я говорил, что вы поможете нам спасти свою семью. Надеюсь, что вам это уже удалось.
Маркус хлопнул дверцей, и они с Эндрю побрели сквозь снег к бронзовой двери Чикагского храма. Очутившись внутри, они отряхнулись и осмотрели вестибюль. Эндрю первым заметил лужу крови под столом охранника.
– Так, мы на месте, – заключил он. – Куда дальше?
– На самый верх, – ответил Маркус, ткнув рукой в потолок.
Он нажал на кнопку лифта. Бронзовые двери разошлись, и напарники ступили внутрь. Кнопки на панели заканчивались двадцать вторым этажом. Эндрю нажал на верхнюю кнопку, однако лифт не тронулся. Кнопка не засветилась.
Маркус чертыхнулся и поковырял маленькое замочное отверстие рядом с клавишей.
– Без ключа мы туда не доберемся.
– Как знать… – ответил Эндрю и начал ощупывать потолок, пытаясь найти выход наверх.
– Он не откроется, – возразил Маркус. – Заперто с той стороны. А ты когда‐нибудь слышал о серфинге на лифтах?
– Не приходилось. Это олимпийский вид спорта для биржевых спекулянтов?
– Сделаем вот что. Поднимемся на двадцать первый этаж. Я там выйду, а ты спустишься обратно на двадцатый и нажмешь аварийную кнопку, чтобы лифт не трогался с места. Я раздвину двери шахты и спущусь на крышу лифта.
– Ага, а я отожму аварийную кнопку и снова поеду на двадцать первый этаж?
– Вообще‐то я и сам смогу тронуться. Там, на крыше, есть панель управления.
Эндрю бросил на Маркуса любопытный взгляд.
– Похоже, тебе уже приходилось заниматься таким серфингом.
– Я вырос в городе, где куча небоскребов, а свободного времени было хоть отбавляй.
Маркус нажал на кнопку двадцать первого этажа, и лифт двинулся вверх. Светящиеся цифры над дверью отсчитывали их путь, и, наконец, раздался сигнал. Двери открылись. Маркус кивнул напарнику и вышел в холл.
Он подождал несколько секунд, вытащил нож и, использовав его в качестве рычага, разжимал бронзовые дверцы, пока между ними не появился просвет. Потом просунул пальцы в образовавшуюся щель и силой раскрыл дверцы до конца.