Итан Кросс – Пророк (страница 40)
– Еще не успела. Впустите? Мне нужно вам кое‐что показать.
Маркус сунул револьвер в задний карман и направился в прихожую. Посмотрев на всякий случай в глазок, он щелкнул замком.
– Что‐то случилось? Что-то с камерами?
– Нет, просто мне показалось, что вам нужна компания.
Такой Маркус ее еще не видел. Васкес выглядела едва ли не застенчивой: черты ее лица смягчились, а бесхитростный взгляд лишь подчеркивал красоту. Маркус прикрыл дверь, и не успел опомниться, как Васкес толкнула его в грудь, прижав к стене, и ее губы нашли рот Маркуса.
Он не сопротивлялся. Поцелуй получился яростным, исполненным дикой страсти. Маркус обнял девушку, притянул ближе, и Васкес прильнула к нему всем своим упругим телом. Аромат ее экзотических духов сейчас был особенно терпким. Маркус запустил руку в длинные черные волосы Васкес, и та потянулась к его брючному ремню.
– Не слишком ли ты торопишься? – прошептал он.
– Устала жить с оглядкой…
Васкес опрокинула Маркуса на черный кожаный диван и уселась сверху; пистолет уперся сквозь брюки в поясницу. Васкес стянула блузку, оставшись в кружевном черном бюстгальтере, и Маркус на секунду удивился: он ожидал увидеть более практичное белье.
Она нагнулась и снова поцеловала его, еще более страстно. Ее длинные волосы упали на лицо и грудь Маркуса. Он закрыл глаза, перебирая черные пряди, и все же перед глазами продолжала стоять Мэгги. Маркус испытал приступ ревности, вспомнив, что у нее встреча с Роулендом.
Зазвонил телефон Васкес, и она, чертыхнувшись, взглянула на экран.
– Белакур… Придется ответить…
Маркус не слышал, что говорил Белакур, однако понял: что‐то произошло. Васкес нажала кнопку отбоя и сообщила:
– Женщина в Орланд‐парке нашла у себя на чердаке несколько камер.
– Перезвони ему.
– Зачем?
– Пусть не вздумает кого‐нибудь послать в этот дом. Нужно предупредить женщину, чтобы она не трогала камеры.
– А если уже трогала?
– Вряд ли. Надеюсь, она запаниковала и набрала номер полиции.
– Считаешь, что Анархист у нее еще появится?
– Не факт, что он видел, как женщина звонит в полицию. Попытаться стоит.
Васкес слезла с Маркуса и нажала кнопку вызова, оглядевшись в поисках блузки. Звонок им помешал, и все же у Маркуса, как ни странно, вырвался вздох облегчения.
69
Акерман сделал шаг назад и полюбовался своей работой. Как правило, он максимально упрощал игру, однако, посмотрев на возведенную конструкцию, решил, что в данном случае овчинка стоила выделки. Все было подогнано как надо; пора начинать вечернее шоу.
Акерман помахал у Кроули под носом флакончиком с ароматической солью, и блондин начал медленно приходить в себя.
– Что?.. Где я?..
Акерман наслаждался ужасом жертвы. Он давненько не баловал себя подобным образом, а Кроули оказался идеальным партнером для игры.
Обнаженный хозяин магазина сидел верхом на устройстве; руки были связаны за спиной, на щиколотки надеты кожаные манжеты со свисающими с них крюками. Схема пыточного станка нашлась в литературе, посвященной испанской инквизиции. Добыть оригинал не удалось, однако построенная копия наверняка даст нужный результат. Аппарат состоял из вертикально установленной доски, на верхнем конце которой находилось клинообразное сиденье в форме перевернутой буквы V. Воспользовавшись тем, что Кроули был без сознания, Акерман тщательно расположил его на сиденье так, чтобы ноги свисали по обе стороны.
Орудие пытки требовало наличия высоких потолков, и Акерман изначально планировал провести допрос в заброшенном здании школы. Он подъехал к магазину Кроули на угнанном грузовичке службы экспресс‐доставки, загрузив сооружение в кузов, и намеревался вывезти жертву в намеченное место, однако, осмотрев внутренние помещения магазина, изменил свой план. Со стороны мистера Кроули было чрезвычайно предусмотрительно соорудить пыточную камеру в своей собственной лавочке. Потолки в подсобных помещениях доходили до двадцати футов, как и в торговом зале. Хозяин магазина сам обложил пыточную комнату шумопоглощающими пенобетонными блоками; на стенах и потолке под разными углами и на разной высоте висели камеры. В закутке имелась маленькая детская кровать, и Акерман сдвинул ее в угол.
– Вы плохой человек, мистер Кроули.
– Иди к черту! Ты вообще кто такой? А ну сними меня отсюда!
Кроули пытался хорохориться, однако бравада жертвы постепенно сходила на нет.
– Интересно, для каких целей вы использовали это помещение? Водили сюда маленьких мальчиков, мистер Кроули? Вы известный насильник; я о ваших вкусах наслышан. Вы даже сидели в тюрьме за свои проделки.
Дыхание Кроули участилось – как у стиральной машины, которая набирает обороты.
– Не представляю, о чем ты…
– Честно говоря, я думаю, что человеку, домогающемуся до детей, следует вырвать сердце. Хотя… не осуждай других, если сам небезупречен. Поэтому мстить я вам за ваши грехи не планирую, требовать расплаты за содеянное не стану. Мне просто нужны ответы на некоторые вопросы.
– Отлично. Спусти меня вниз, и я все расскажу.
– Уверен, что такой человек как вы, не понаслышке знакомый с темной стороной жизни, наверняка слышал об испанской инквизиции.
– Да ладно тебе, дружище! Прошу, сними меня!
– Этой машинкой в свое время пользовались инквизиторы святой церкви. В испанской и британской армиях она тоже применялась. Когда я был мальчишкой, отец заставлял меня читать литературу о методах пыток. Это устройство меня совершенно очаровало. Какое же у испанцев живое и извращенное воображение! Я просто сходил с ума – так хотелось попробовать эту штуку! Машинка называется «испанский осел». Проверено временем, так сказать.
Кроули явно решил сменить тактику и перешел от мольбы к требованиям:
– Эй, ты, чудила, живо сними меня отсюда! Слышишь, что я говорю?
В ушах Акермана зазвучали слова отца:
Акерман отмахнулся и от отца, и от Кроули.
– «Испанский осел» считается одним из самых жестоких и болезненных методов пытки, который когда‐либо был изобретен злым гением палача. Описано множество случаев, когда это устройство фактически разрезало надвое и мужчин, и женщин. Представляете себе агонию казненных? Чувствовать, как тебя медленно разделывают, знать, что чем больше ты сопротивляешься, тем глубже в тебя входит клин… Если даже обвиняемый и переживал пытку, практически всегда позже погибал от инфекции. Разумеется, в те времена допросы шли один за другим, и никто не обрабатывал аппарат для нового клиента.
– Зачем тебе пытки? Я и так расскажу все, что ты желаешь знать.
– А ну‐ка заткнитесь, не портите момент! На чем я остановился? Ах да. Вот как работает «испанский осел»: я задаю вопросы и, если вы не отвечаете, подвешиваю к вашим ногам дополнительный груз. Острая грань «осла» врезается в вас все глубже. Боюсь, сама конструкция устройства предполагает, что первым следствием вашего упорства станет медленная кастрация.
– Отпусти меня! Пожалуйста, отпусти!
– Просто отпустить? И конец веселью? Нет, считайте, что мы проводим научный эксперимент. Вы крутой парень, Кроули. Давайте проверим, сколько времени нам потребуется, чтобы превратить реально крутого парня в маленькую девочку.
Кроули завизжал, попытавшись сдвинуться с клина, и острый край тут же впился в его плоть. Кроули перенес вес на один бок, явно рассчитывая перевернуться. Акерман схватил его за щиколотку, восстановив равновесие.
– Похоже, это не так просто. Знаете, я вспомнил. Допросом обычно занимались два человека, а мне приходится действовать в одиночку. Таким образом, если я вешаю груз на одну ногу, мне нужно будет быстро переместиться на другую сторону, чтобы распределить вес равномерно. Вот что меня тревожит: эти небольшие нарушения симметрии могут ускорить процесс. Однако нам остается только ждать, что произойдет. Итак, приступим.
Акерман приобрел два комплекта обрезиненных грузов для штанги общим весом по двести двадцать пять фунтов. Пока Кроули не пришел в себя, Акерман продел веревку через отверстие в каждом блине, и теперь их можно было привешивать к крюкам, выступающим из браслетов на ногах жертвы. Средневековые инквизиторы для таких целей использовали пушечные ядра, но вполне годились и блины для штанги. Акерман надеялся, что грузов окажется достаточно, хотя и не знал наверняка, сколько именно должно составить отягощение в фунтах, чтобы разрезать человека пополам.
Кроули продолжал сопротивляться, однако лишь причинял себе тем самым еще большую боль. Акерман не торопился и наращивал вес постепенно, пока клин не окрасился кровью. Кроули завыл, хотя Акерман знал, что его повреждения пока незначительны.
– Что вам известно об Анархисте, мистер Кроули?
– Спусти меня! – прорыдал Кроули.
– Удовлетворите мое любопытство: молятся ли сатанисты Богу в такие минуты? Или считают, что на выручку придет темный повелитель?
– Пожалуйста! Пожалуйста!
Акерман повесил еще по блину на щиколотки Кроули.
– Итак, Анархист?
Речь полилась из Кроули бешеным потоком; он даже не успевал набрать воздуха.
– Не знаю, кто он такой, только слышал, что Анархист принадлежит к секте, которую основал какой‐то парень по кличке Пророк. Он рассказывал, что слышит самого дьявола. Фамилия Пророка – Конлан. Он организовал для секты тайное убежище где‐то в Висконсине. Рассчитывал, что сумеет вызвать апокалипсис с помощью ребенка, которого называли Антихристом.