Итан Кросс – Пророк (страница 42)

– Они не имеют отношения к нашим делам! Я вас к ним не подпущу …

– Ты поступишь так, как тебе велят.

– Я не позволю вам причинить вред моей семье!

– Как полагаешь, зачем я отправил тебя к деду, зачем позволил вести жизнь обычного человека? – Пророк усмехнулся. – Не задумывался до сегодняшнего дня? Я разрешил тебе завести семью. Твои дети – моя собственность. Они живут лишь постольку, поскольку я это допустил.

Шоуфилд молчал, по его щекам катились слезы.

– Твоя семья даст нам то, чего недоставало при прошлых ритуалах, только поэтому ты ведешь относительно свободную жизнь. Вспомни детство: тогда мы тоже приносили жертвы, однако они для тебя ничего не значили. В прошлом году повторилось то же самое. Те женщины не были твоими личными жертвами, не были твоим сознательным выбором. Твое сердце оказалось не готово. Нам не хватило тьмы и решимости. Прошлый ритуал – лишь подготовка к Непроглядной ночи. Все эти годы мы работали над тем, чтобы приблизиться к этой ночи, самой темной за последние пятьсот лет. Теперь ты во всеоружии. Принесешь в жертву Отцу нашему своих детей – взойдешь на трон, станешь настоящим Антихристом. Мир перестанет существовать, и из пепла родится новая вселенная.

Страх и сомнение нахлынули на Шоуфилда, однако он смахнул слезы и повторил:

– Нет! Я не позволю причинить им вред. Я не буду подчиняться вашим приказам. Я не кукла и уже не ребенок.

– Ты сделаешь то, что я скажу!

Шоуфилд выключил телефон, испытывая одновременно гнев, страх и растерянность. Водоворот эмоций разрывал изнутри; Шоуфилду казалось, что колонны, поддерживающие его хрупкий мир, начинают рушиться, и небо вот‐вот упадет на землю. Он утратил самообладание и уже не знал, как остановить раскручивающуюся спираль.

Шоуфилд перевел взгляд на дом Лиз Хэмилтон. Ему требовалась сила этой женщины. Его уверенность и мощь росли с каждым убийством, и сейчас, если он хочет защитить от Пророка свою семью, нужно было взять все души, до которых удастся дотянуться.

Наступило время для следующей жертвы.

72

Подозреваемый не выходил из машины. Маркус был уверен, что за рулем сидит мужчина, однако усилившийся снегопад не давал возможности хоть что‐то разглядеть. Ему показалось, что мужчина поднес к уху телефон.

– Это не «камри», – произнес Маркус.

– А в темноте похоже, – сказала Васкес, опустив бинокль.

– Пожалуй…

У Маркуса в кармане завибрировал телефон. На экране высветился неизвестный номер, и Маркус точно знал, чей голос сейчас услышит. Наверняка звонил Акерман. Маркус нажал кнопку, отклонив вызов. Отвлекаться не следовало.

– Кто это был?

– Неважно.

– Часто он звонит?

– Постоянно, черт бы его побрал!

Из динамика рации снова раздался голос Белакура, прервав их разговор:

– Все вперед! Он нужен нам живым!

Маркус слышал еще до выезда, как Васкес спорила с Белакуром, что следует предпринять, если они обнаружат подозрительную машину. Необходимо дать убийце подойти к дому и брать его с поличным, настаивала она. Васкес беспокоилась, что задержание ни в чем не повинного человека спугнет настоящего убийцу. Белакур возражал. Полицейских в доме не было, так как преступник мог увидеть их на изображении с камеры; он говорил, что у них недостаточно времени для того, чтобы закольцевать видеопоток. Белакур тревожился за безопасность женщины. Маркус знал, что оба они одновременно и правы и не правы. Так или иначе, в создавшейся ситуации он соглашался с подходом Белакура, хотя и не стал говорить о своих выводах Васкес.

Человек за рулем автомобиля отложил телефон и уставился на экран какого‐то устройства, разместив его на рулевом колесе. Жидкокристаллический дисплей бросал тусклые отблески на лицо водителя. Устройство могло оказаться удаленным терминалом камеры, установленной в доме жертвы.

Маркус видел, как кольцо полицейских смыкается вокруг темно‐синего седана. Четыре бойца из группы захвата в полной экипировке незаметно подобрались к машине со стороны соседнего дома. Одновременно тронулись с места три автомобиля без опознавательных знаков; их фары, словно по команде, загорелись, как только они подъехали вплотную к машине подозреваемого. Полицейские машины резко остановились, заблокировав седан со всех сторон. Группа захвата, действуя синхронно с полицейскими, немедленно окружила машину и выволокла наружу водителя, на которого направили сразу несколько стволов.

Задержанный был одет в джинсы и рубашку с какой‐то эмблемой на левом нагрудном кармане, хотя ожидалось, что убийца будет с ног до головы в черном, да и для передвижения в метель его одежда не годилась.

Васкес едва слышно чертыхнулась.

– Это не он!

– Похоже, парень просто заплутал. Ручаюсь, что прибор, который он держал в руках, всего лишь навигатор.

– Проклятье! Если Анархист следил за домом, его уже и след простыл…

Маркус взял стакан с кофе, сделал хороший глоток и возразил:

– Его здесь нет. Мы вообще приехали не туда.

73

Шоуфилд прислушался. Из спальни Лиз доносилась тихая музыка – что‐то вроде акустического кофе‐хаус рока. В гостиной пахло лесом. У окна стояла красивая пихта Фразера, наряженная под рождественскую елку. С ее веток свисали гирлянды и елочные игрушки, а наверху деревца восседал ангелочек. Пышная, ароматная, явно дорогая пихта не слишком соответствовала скромному домику с единственной спальней. Ангелочек, маячивший под потолком, взирал сверху с немым укором.[18]

До спальни оставалось лишь несколько футов. Близость жертвы и осознание предстоящего пробуждали в Шоуфилде звериный инстинкт. Он не собирался пичкать эту женщину наркотиками и не хотел везти ее к Пророку, не планировал и пристрелить на месте. Сегодня он даст выход накопленной мощи: возьмет женщину силой и поглотит ее душу. На этот раз Шоуфилд был настроен на схватку с жертвой, чего всеми силами избегал во время предыдущих похищений. Как ни странно, он чувствовал, что сегодняшний поступок принесет ему освобождение, даст уверенность и, в конце концов, позволит противостоять Пророку. Этот вечер докажет, что Шоуфилд и в самом деле стал сильнее.

Он знал, что долгие раздумья приведут лишь к тому, что риски и неизвестные пока переменные лишат его решимости, поэтому действовал быстро и грубо. Удар ногой – и накладка замка легко сорвалась с косяка, а дверь распахнулась в комнату.

Из гостиной в спальню хлынул поток света, упав на лицо Лиз Хэмилтон. Шум и яркий свет заставили ее подскочить в кровати. Лиз глянула прямо в лицо Шоуфилду, и пронзительный крик, отразившись от стен комнаты, заставил Шоуфилда на секунду заколебаться. Лиз хватило этого мига, чтобы броситься в ванную, дверь которой выходила в спальню. Дверь захлопнулась прямо перед лицом Шоуфилда.

Он сделал шаг назад и уже занес ногу для удара, когда вдруг понял, что задумала Лиз. Ванная соединялась с маленькой прачечной, а та, в свою очередь, выходила в кухню. Лиз не пыталась запереться в ванной, а спешила в кухню, чтобы выбраться из дома через заднюю дверь.

Шоуфилд выскочил в разбитую дверь, пробежал мимо рождественской елки и ворвался в кухню, с разбега проехав по темному линолеуму до угла. Свет был выключен, однако через окошко над раковиной падали слабые отблески с улицы. Шоуфилду этого хватило – он заметил темный силуэт Лиз, скрывающийся в тени. Шоуфилд испытал выброс адреналина: азарт погони его оживил. Лиз схватила какой‐то предмет со стойки у раковины и бросилась вперед.

Жажда крови обострила реакции убийцы, и он метнулся в сторону, едва успев избежать удара ножом в живот. Лезвие разрезало его кожаную куртку. Шоуфилд не считал себя бойцом, однако постоять за себя был способен. Он вышиб нож из рук женщины и вцепился ей в горло.

Они рухнули на пол. Лиз пыталась закричать, но вопль замер у нее в горле, а наружу вырвался лишь хриплый придушенный звук.

В окошко задней двери неожиданно упал сноп света, и Шоуфилд поднял голову. Он ожидал увидеть на крыльце силуэт полицейского с пистолетом и фонариком, однако за дверью никого не было – видимо, просто по переулку проехала случайная машина. К счастью, Шоуфилд оставил «камри» довольно далеко от дома, чтобы автомобиль не загораживал проезд.

В кухне раздался шум, и Шоуфилд повернулся к Лиз как раз в тот миг, когда та полностью вытащила один из нижних ящиков шкафчика и обрушила его на голову нападавшего.

Шоуфилд отлетел в сторону и упал на спину. Из ссадины на голове потекла кровь, и внезапная боль прояснила его сознание. О чем он только думал? Так недолго и попасться…

Донесся звук торопливых шагов: Лиз бежала обратно к ванной, – и Шоуфилд, взяв себя в руки, вскочил с пола. Натыкаясь в темноте на мебель, он кинулся за женщиной, схватился за ручку двери и дернул. Заперто… Дверь была дешевенькой, пустотелой, и Шоуфилд выбил ее с одного удара, однако Лиз уже успела выскочить в спальню.

Она оглянулась и взвизгнула, когда убийца выскочил из темноты. Шоуфилд опрокинул ее на кровать и начал молотить кулаками. В комнате раздался еще один вопль, и Шоуфилд не сразу понял, что кричал он сам. Лиз откатилась в сторону и попыталась сползти с кровати, однако Шоуфилд схватил ее за ноги и навалился сверху.

Его руки снова сомкнулись на шее Лиз, и он изо всех сил сжал ее горло. Свет из гостиной падал на лицо женщины, и Шоуфилд увидел, как она побагровела, пытаясь сделать хоть глоток воздуха. Лиз вцепилась в его руки, заскребла ногтями по перчаткам, а потом, размахнувшись, ударила Шоуфилда по шее, глубоко расцарапав кожу.