Итан Кросс – Пастух (страница 38)
За окном мелькнул дорожный указатель: «Ашертон, 13 миль». Маркус не раз слышал, что животные могут предчувствовать сильные грозы и стихийные бедствия вроде землетрясений или торнадо. Именно так он сам чувствовал себя сейчас. Он ощущал, что буря уже где-то на горизонте, что все пережитое им до сих пор было всего лишь прелюдией к предстоящим событиям, поцелуем, прежде чем выключить свет.
Он посмотрел на спидометр. Необъяснимое ощущение тревоги овладело им. Сам не понимая почему, он чувствовал, что они уже опоздали.
Глава 40
Мэгги прошла по холодному кафельному полу своей тесной кухоньки. Прохлада из-под подошв проникала в ее тело, медленно поднимаясь по ногам вверх. Поселившись в этой небольшой квартире, она возненавидела кафельные полы, но потом привыкла к ним. И теперь ей даже нравилась успокаивающая прохлада, которая охватывала ее, стоило лишь войти в кухню и ступить на пол. Это придавало ей ощущение полноты жизни и позволяло забыть обо всем остальном, что существовало в мире за пределами этого ощущения.
Однако этим вечером прохладного поцелуя кафеля было недостаточно, чтобы отвлечь ее мысли от событий, происходивших вокруг нее. Вся подготовка и проделанная работа приближались к тому, чтобы принести свои плоды. Жребий был брошен, и путь назад отрезан.
Лунный свет проникал внутрь через окно над раковиной. Луна бросала приглушенные лучи на стойку и кухонный стол, но не могла высветить глубокие тени, лежавшие по углам. Мэгги пересекла кухню и открыла дверь холодильника. Свет луны и белый свет из холодильника придавали ее лицу почти ангельское выражение. Ее гладкая кожа сияла, словно ее коснулся божественный луч, а глаза сверкали двумя крупными бриллиантами. Великоватая ей футболка и широкие спортивные брюки скрывали очертания ее тела. Заколка удерживала еще влажные после душа волосы, собранные сзади в конский хвост. Лишь пара непослушных прядей падали на лицо.
Мэгги достала из холодильника продукты, необходимые для приготовления безупречного сэндвича. Чем бы она ни занималась, она во всем стремилась к совершенству, и даже бутерброды не были исключением. Она всегда делала сэндвичи одинаково. Мысленно перебирала в уме все этапы процесса, отчего аппетит разыгрывался еще больше, и начинала с тонко нарезанных ломтиков грудки индейки, за которыми следовали кусочки сыра проволоне и листик зеленого салата, после чего наступала решающая стадия — снизу и сверху все это покрывал хлеб домашнего приготовления с итальянскими травами и сыром. Она не добавляла к сэндвичу никаких приправ, поскольку они только перебивали аромат и портили вкус.
Но что действительно отличало ее сэндвичи от любых других, так это точное соблюдение пропорций ингредиентов. Она всегда использовала одинаковое количество индейки, сыра, салата и хлеба. Шериф — или Директор, как называли его многие, — научил ее всему, но в разговорах с людьми из своего окружения особенно подчеркивал внимание к деталям. «Дьявол кроется в деталях», — любил повторять он.
Мэгги достала из шкафчика тарелку и положила ингредиенты перед собой. Затем вынула из упаковки хлеб и вдохнула его запах — пахло чудесно. Это был лучший хлеб, какой она когда-либо пробовала, и пекли его прямо у нее под ногами в булочной «Магнолия».
Владелец булочной Алексей часто выпекал дополнительную порцию хлеба и оставлял ее у порога Мэгги. Она прожила здесь совсем недолго, но часто заходила к нему в пекарню посмотреть, как он готовит свои кулинарные изыски, чтобы угодить клиентам, любившим кофе с хорошей булочкой по утрам.
Но помимо удовлетворения запросов сладкоежек у Алексея имелся обширный список разновидностей хлеба для гурманов, который он выпекал каждую ночь в самые поздние часы. Он начинал в десять часов вечера и работал до открытия магазина в половине шестого утра. После этого он шел отдыхать, и в булочной его сменял сын. Она знала, что именно сейчас, когда она готовила для себя «блюдо дня», Алексей в поте лица трудится внизу.
Мэгги положила хлеб на стойку и, не поворачиваясь, протянула руку к деревянному блоку с ножами. Нащупала рукоятку хлебного ножа, но сразу заметила непорядок: в блоке недоставало разделочного ножа.
Но ведь она никогда не забывала класть все вещи на свои места. Она осмотрела стойку и окружающее ее пространство. Ножа не было. Заглянула в раковину и посудомоечную машину, но не отыскала пропажу и там. Страх охватил все ее существо. Это чувство возникло в подсознании, как только она обнаружила отсутствие ножа, но теперь выдвинулось на первый план и стало особенно ощутимым. Нож мог быть сейчас у кого-то другого. У кого-то, кто притаился в тени с самыми черными, зловещими намерениями. Ее дыхание стало частым и неровным, а голова пошла кругом от множества возможных вариантов и сценариев.
Откуда-то со стороны спальни послышался глухой стук.
Мэгги протянула руку за спину и достала компактный пистолет системы «Глок-19». Шериф сам настоял на том, чтобы дочь имела при себе оружие, и в создавшихся обстоятельствах она предпочла держать пистолет не сзади, за поясом, а в руке.
Послышался еще один стук, но на этот раз она не поняла, откуда он исходил. Что-то вызывало этот шум, и он не был следствием ее разыгравшегося воображения. Она нуждалась в помощи. Если это шумит Акерман, она одна не сможет ему противостоять. Мэгги наслушалась жутких историй. Говорили, что он призрак и его невозможно убить. Ходили слухи о якобы заключенной им сделке с самим дьяволом. Она понимала, что нельзя верить досужей болтовне, но вот только до сих пор никто не смог его остановить, а потому в россказнях о том, на что способен этот серийный убийца, могла быть доля правды.
Она подумала об Алексее, работавшем внизу. Им будет лучше держаться вместе, обеспечив численное превосходство. Ей нужно спуститься к нему и продержаться до приезда Эндрю и Маркуса. Наверняка они уже недалеко. Не отрывая глаз от двери спальни, она метнулась из кухни через гостиную, напрягая все мышцы. Не заметила никакого движения, но ощутила чье-то присутствие.
Мэгги подошла к входной двери своей квартиры. Боясь разбудить неведомых спящих чудовищ, она старалась двигаться бесшумно. И все же чем тише она ступала, тем громче казался каждый звук. Даже собственные шаги отдавались громом в ее обостренном сейчас восприятии.
Она открыла дверь и осмотрела холл. Все чисто. Оглянулась в сторону спальни — по-прежнему никакого движения. Она вышла в коридор и закрыла за собой дверь.
Быть может, все это лишь игра ее воображения. Но как бы то ни было, лучше подумать о безопасности, чем потом пожалеть, что не сделала этого.
Коридор был почти полностью погружен в темноту, но она постаралась мыслить рационально. Коридор ничуть не изменился, изменилось ее восприятие. Но это был тот же самый плохо освещенный коридор, по которому она проходила всегда.
Мэгги направилась к лестнице, держась поближе к стене. Сжимала пистолет обеими руками и действовала профессионально. Постоянно оглядываясь назад, чтобы защититься от возможного нападения со спины, прошла вперед и спустилась на лестничную площадку первого этажа. Дверь напротив нее вела к выходу из магазина. Справа располагался вход в пекарню. Она быстро оглядела лестницу. Ее по-прежнему никто не преследовал, и она вошла в дверь пекарни.
Главное освещение в помещении кафе было выключено, как всегда в такое время, но там, где творилась магия, горел яркий свет. Этот свет наполнил ее теплотой, как солнце в ясный летний день. Она будет чувствовать себя в гораздо большей безопасности просто потому, что не останется в одиночестве. Вспоминая уроки, преподанные отцом, она держала пистолет наизготовку, не теряя бдительности. Миновала погруженную сейчас во мрак зону, отведенную для покупателей, и направилась к задней части дома.
Мэгги вошла туда и огляделась, но не увидела хозяина, которого ожидала застать именно здесь. Создавалось впечатление, что он уже поставил свои замечательные булочки в печь. Толстый слой муки покрывал его рабочий стол.
Она заметила нечто странное и подошла поближе. От увиденного сердце у нее замерло. На покрывавшей столешницу муке виднелись капли крови.
Мэгги обошла стол, держа пистолет в вытянутых руках, ее палец лежал на спусковом крючке, готовый быстро положить конец любой возможной конфронтации. Продвигаясь вперед, она заметила уже целый алый ручеек, вытекавший из-за следующего стола. Обогнула второй стол и увидела тело своего друга, лежавшее на полу. Глубокие раны покрывали его, целые куски плоти были срезаны, обнажая кости и внутренние органы. Вынутый из живота кишечник лежал у него на правом плече.
Комок подкатил к горлу, и ее вырвало. Ей хотелось бежать, но она не могла отвести глаз от трупа Алексея и, словно загипнотизированная, продолжала в шоке смотреть на него. Ей доводилось и прежде смотреть на мертвые тела, но никогда прежде она не видела ничего подобного.