Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том V (страница 13)

— Жизнь каждого человека течёт своим чередом… Жизнь города течёт тоже. В конце концов, город — это люди…

Слова человека, отошедшего от дел.

Но Лоуренс-то ещё молод.

— Человеку свойственно сопротивляться судьбе. Так же, как надеяться на прощение, совершив ошибку.

Арольд молча смотрел на Лоуренса своими синими глазами. В его взгляде читалось возмущение, смешанное с презрением. Но Лоуренс не собирался отступать, и, видимо, старику это понравилось.

— Хе… С этим не поспоришь. Давненько я ни с кем так не беседовал. Ты ведь уже в третий раз у меня останавливаешься? Как тебя зовут?

Торговец пушниной с севера останавливался здесь уже долгие годы, но старик так и не удосужился узнать его имя, а у Лоуренса спросил. Интересовался он не как хозяин постоялого двора, а скорее как ремесленник. Когда ремесленник спрашивает имя у заказчика, это знак доверия — верный признак того, что он воплотит в жизнь любой, даже самый сложный, заказ. Видимо, Лоуренс чем-то понравился молчаливому, неприветливому бывшему владельцу кожевенной мастерской.

— Крафт Лоуренс, — протянул руку торговец.

— Крафт Лоуренс? Я Арольд Эклунд. В прежние времена я бы мог изготовить для тебя великолепную упряжь, но сейчас единственное, что я могу предложить, это спокойный ночлег.

— Это лучше всего, — ответил Лоуренс, и старик впервые за всё время улыбнулся, открыв рот с кое-где недостающими зубами.

Лоуренс собрался было уйти, как Арольд вдруг пристально уставился на что-то за спиной торговца. Обернувшись, Лоуренс узнал человека, которого совершенно не ожидал здесь увидеть. Это была та самая торговка, которую он принял за мужчину. Она была одета по-прежнему и опять с льняным мешком за спиной. Похоже, это она копалась в вещах на складе.

— Ты спросил моё имя, только когда я приехала сюда в пятый раз. У него спросил раньше. А, Арольд?

Из-за хриплого голоса и манеры речи её можно было легко принять за мужчину. Если бы не Холо, Лоуренс был бы уверен, что это мужчина, только вставший на путь торговли.

— Это потому, что мы разговорились только в пятый твой приезд, — ответил Арольд, скользнув взглядом по Лоуренсу, — и ты редко раскрываешь рот. Только в хорошем расположении духа, как и я.

— Возможно, — рассмеялась торговка, и Лоуренс отметил, что на её подбородке не было даже намёка на бороду, — это окончательно убедило его, что перед ним женщина.

— Ты, — бросила она Лоуренсу.

— Да?

— Есть разговор. У тебя дело к Риголо?

Будь он Холо, его уши сейчас бы дёрнулись от удивления.

— Да, — сказал Лоуренс, пребывая в полной уверенности, что на его лице не дрогнул ни один мускул.

Услышав имя Риголо, Арольд отвернулся и взял чашу с вином. В такое-то непростое время слышать от торговца имя одного из членов Совета Пятидесяти…

— Пойдём наверх?

Женщина указала на второй этаж. Лоуренс кивнул в знак согласия.

— Возьму-ка с собой. — Торговка прихватила стоявший за Арольдом металлический кувшин и быстро пошла наверх.

Она не состояла с Арольдом в родстве, но, похоже, они неплохо ладили. Интересно, что их связывает? Лоуренса снедало любопытство, но лицо Арольда снова стало непроницаемым, как и всегда. Лоуренс коротко его поблагодарил и устремился за торговкой наверх.

На втором этаже никого не было, и женщина не церемонясь села на пол у камина, скрестив ноги. По её манере сидеть Лоуренс понял, что она привыкла сидеть и стоять в узких местах. Будь он менялой, он бы с одного взгляда принял её за товарища по ремеслу.

Очевидно, что она в торговле давно.

— Я так и знала, это слишком хорошее вино, чтобы портить его подогревом, — возмутилась она, хлебнув из принесённого кувшина.

Лоуренс уселся рядом, недоумевая, искренне или наигранно она себя ведёт и если последнее, то с какой целью она это делает.

Сделав ещё пару глотков, торговка вытерла горлышко и передала кувшин Лоуренсу:

— Ты выглядишь очень настороженным, могу я спросить почему?

Лоуренс не видел выражения её лица, скрытого под капюшоном; она же могла видеть его хорошо.

— Я странствующий торговец и со многими людьми вижусь всего раз в жизни. Так что это закоренелая привычка, — произнёс Лоуренс и пригубил вино из кувшина. В самом деле, оно было очень недурно.

Торговка сверлила его взглядом из-под капюшона.

Лоуренс делано засмеялся:

— Да и женщину-торговку встретишь нечасто. Тут уж волей-неволей напряжёшься.

Торговку это признание, похоже, взволновало.

— Уже долгие годы никто не догадывался.

— Мы пересеклись с тобой сегодня утром. А у моей спутницы прямо-таки звериное чутьё.

Холо действительно в какой-то степени зверь, и, если бы не она, Лоуренс никогда бы не догадался, что перед ним женщина.

— Женскую интуицию не стоит недооценивать. Хотя не мне это говорить.

— Да, я её каждый день на себе испытываю.

Кажется, его слова вызвали у торговки улыбку — по крайней мере, та подняла руки к шее и ослабила завязки капюшона, привычным движением откинув его назад.

Лоуренс наблюдал за ней, предвкушая, что же за суровый облик откроется его взору. Но увиденное поразило его так сильно, что он не был уверен, удалось ли ему скрыть удивление.

— Флёр Боланд. Имя Флёр никуда не годится, поэтому торгую я под именем Эйб Боланд.

Флёр, то есть Эйб, была очень молода. Но она была не настолько молода, чтобы молодость была её единственным достоинством. Она была в том возрасте, когда красота раскрывается в полном блеске. Пожалуй, она была одних лет с Лоуренсом.

Стальной взгляд синих глаз, золотистые короткие волосы — когда она улыбалась, то выглядела точь-в-точь как красивый юноша. Без улыбки она похожа на волчицу, готовую откусить вам палец, если вы к ней прикоснётесь.

— Крафт Лоуренс.

— Крафт или Лоуренс?

— Торговцы зовут меня Лоуренс.

— Я Эйб. Мне не нравится Боланд. Ещё мне не нравится, как на меня смотрят мужчины, когда я причёсана и накрашена. И комплиментов я тоже не выношу.

Она пресекла то, что Лоуренс хотел ей сказать, поэтому тот промолчал.

— Я предпочитаю это скрывать.

Видимо, это о том, что она женщина. Эйб не хотела, чтобы кто-нибудь другой её случайно увидел, поэтому накинула капюшон и завязала тесёмки. Мысленно Лоуренс провёл параллель с ножом, завёрнутым в мягкую хлопковую ткань.

— На самом деле я вовсе не молчунья, я люблю поболтать. И своими манерами могу гордиться.

— Такая самоуверенность может испортить первое впечатление, — пошутил Лоуренс, желая настроить их общение на дружеский лад, пока женщина говорит с ним откровенно.

Его собеседница хоть и женщина, но далеко не утончённая принцесса, поэтому можно не трястись над выбором слов.

— А ты интересный парень. Теперь понятно, почему ты понравился старику.

— Очень трогательно. Но я не понимаю, чем вызвал твоё доверие, ведь мы едва парой слов перекинулись.

— Торговцы не влюбляются с первого взгляда, так что жаль, но это явно не та причина, хоть ты и хорош собой. Я заговорила с тобой просто потому, что уже долгое время ни с кем не разговаривала.

Её лицо было скрыто под капюшоном, и говорила она резко, но что-то в её облике напоминало Холо.

Нужно держать с ней ухо востро.

— Это мне льстит, конечно, но всё-таки почему именно я?

— Во-первых, ты понравился старому Арольду. Старик разбирается в людях. Во-вторых, твоя спутница поняла, кто я.

— Моя спутница?..