Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том V (страница 14)

— Да, твоя спутница. Это ведь женщина, верно?

Если бы она приняла Холо за парня, то такая сцена порадовала бы любого распущенного богатого аристократа. Но Лоуренс понял, почему Эйб уточнила: она подумала, что заговорить с тем, кто уже путешествует с женщиной, будет безопасно.

— В торговле куда ни шло, но в личном общении трудно скрыть, что я женщина. Я знаю, многим это покажется странным. Поэтому понимаю своих собеседников, когда они просят меня снять капюшон.

— Не воспринимай это как комплимент, но наверняка торговцы бы обрадовались, если бы ты, выпивая с ними, сняла его.

Уголки губ Эйб тронула зловещая улыбка.

— Поэтому я хорошенько выбираю собеседников. Чаще всего это или старик, или тот, кто в компании с женщиной.

Женщины-торговки встречаются ещё реже, чем эльфы. Лоуренс даже представить не мог, с какими трудностями ей приходится сталкиваться каждый день.

— Очень редко можно встретить торговца на пару с женщиной. По большей части с женщиной путешествуют либо священнослужители, либо это семейная пара ремесленников, на худой конец, бродячие артисты. Со всеми ними мне не о чем разговаривать.

Лоуренс улыбнулся:

— Что касается моей спутницы, то у нас особые отношения.

— Это меня не касается. Похоже, вы привычны к путешествиям и вас не связывают деньги. Мне этого достаточно для понимания, что с тобой можно пообщаться.

Договорив, Эйб потянулась за кувшином. Пить вино без стаканов, постоянно передавая друг другу кувшин, было неловко. Лоуренс извинился и передал его Эйб.

— Не подойдёшь же просто так к человеку и не скажешь: «Давай поговорим». Поэтому я упомянула имя Риголо, но вообще это не просто так. Ты ведь хочешь с ним встретиться, верно?

Эйб могла видеть выражение его лица, ему же из-за капюшона не было её видно. Эйб отлично владела мастерством переговоров.

Лоуренс понял, что это не пустая болтовня, и ответил по-деловому кратко:

— Да, и как можно скорее.

— Могу я узнать зачем?

Лоуренс не понимал её мотивов. Может быть, это простое любопытство, а может, она собиралась извлечь выгоду, узнав причину их встречи, или же вообще просто проверяла Лоуренса. Если бы Холо находилась рядом, преимущество было бы на его стороне, сейчас же он почувствовал, что на него давят. Ничего не поделаешь, придётся держать оборону.

— Я слышал, что Риголо — городской летописец. Я хотел попросить его показать городские архивы.

Тема пушнины была слишком щекотливой, и раскрывать все карты перед Эйб было опасно. Он-то не может скрыться под тенью капюшона, так что Эйб легко прочитает недоверие на его лице.

Тем не менее Эйб почувствовала, что он говорит правду.

— Надо же, какая странная причина. Я-то думала, тебя интересуют сведения, касающиеся торговли пушниной.

— Я торговец, поэтому такую информацию не упустил бы, если бы её можно было достать. Но это грозит неприятностями, поэтому моя спутница против. — Лоуренс понял, что неумелые попытки выкрутиться только оттолкнут от него Эйб.

— У него кабинет битком набит фолиантами, передававшимися из поколения в поколение. Он только и мечтает о том, чтобы жить в окружении книг и заниматься их чтением. Потому и хочет уйти с должности секретаря при Совете Пятидесяти.

— Неужели?

— Да. Он не особо любит общаться с людьми. Но по долгу службы он знает всё о делах Совета Пятидесяти, поэтому многие так и набиваются ему в знакомые. Так что, если ты просто так заявишься к нему, тебя без обиняков выставят за дверь.

— Понятно. — Лоуренсу удалось произнести это с максимально незаинтересованным видом, но Эйб, конечно же, поняла, что его равнодушие было напускным.

Она явно намекала, что может свести Лоуренса с Риголо.

— Что ж, если тебе интересно, то я торгую с местной Церковью, и у меня с ней неплохие отношения. А Риголо подрабатывает в церкви писцом, так что мы знакомы давно.

Лоуренс не стал ничего говорить. Если начать её расспрашивать, есть опасность, что она поймёт его истинные мотивы.

Поэтому он сказал спокойно и прямо:

— Я буду очень благодарен, если ты поможешь мне с ним встретиться и он покажет мне архивы.

На мгновение ему показалось, будто уголок губ Эйб дёрнулся. Похоже, её забавляла эта игра.

— И ты даже не спросишь, чем я торгую?

— Ты ведь не спросила, чем занимается моя спутница.

Разговор заставлял Лоуренса нервничать, но не так, как это было с Холо. Хотя в глубине души ему это нравилось. Настолько, что, услышав смешок, он не сразу понял, что тот раздался из его уст.

— Ха-ха-ха! Ладушки! Я думала, что вряд ли когда встречу молодого торговца с девушкой, так что я рада, торговец Лоуренс. Уж не знаю, вправду ли ты такой замечательный, каким кажешься, но уж точно ты не такой, как весь этот мелкий сброд.

— Благодарю за комплимент, но рано жать друг другу руки.

Эйб довольно ухмыльнулась. Её ухмылка кое-кого напоминала Лоуренсу, он даже невольно присмотрелся, не торчат ли у неё клыки.

— Ты не бестолковый болван, и с самого начала по твоему лицу ничего нельзя было прочитать. Именно это старику Арольду в тебе и понравилось.

Лоуренсу было лестно это слышать.

— Могу я задать другой вопрос — вместо того, чем ты торгуешь?

Эйб улыбнулась, но её глаза оставались серьёзными.

— Какой именно?

— Сколько стоят твои услуги? — Лоуренс будто бросил камешек в чёрный бездонный колодец. Насколько он глубок? Есть ли внизу вода?

Вскоре эхо вернулось к нему:

— Мне не нужно ни денег, ни товаров.

Неужели колодец высох?

Не успел он так подумать, как Эйб передала ему кувшин с вином и добавила:

— Взамен я хочу, чтобы ты просто беседовал со мной.

Вернувшееся эхо звучало тоскливо. Лоуренс подавил свои эмоции и пристально посмотрел на Эйб.

Эйб улыбнулась и пожала плечами:

— Тебя так просто не взять. Но я правда не лгу. Тебе это покажется странным, но для меня возможность поговорить с кем-то не скрываясь дороже золотого лима.

— Но дешевле люмиона?

Реакция на такое поддразнивание покажет глубину колодца.

Эйб, конечно, это прекрасно понимала.

— Я торговка, и деньги для меня на первом месте. — Она произнесла это с улыбкой, но твёрдо.

Лоуренс рассмеялся. С такой собеседницей он мог бы болтать всю ночь напролёт.

— Я не знаю, что из себя представляет твоя спутница. Но лучше обойтись без неё. Когда кто-то ворчит в ухо, даже вино становится невкусным.

Лоуренсу потребовалось напрячь память: не ревнует ли Холо к подобным вещам? Волчице очень не нравилась пастушка Нора, но разве это не из-за того, что та была именно пастушкой?

— Это ей несвойственно.

— Да? Нет ничего загадочнее сердца женщины. Я сама порой не понимаю некоторых.

Губы Лоуренса от удивления непроизвольно сложились трубочкой.

Эйб ухмыльнулась:

— Я здесь по делам, и особо разглагольствовать у меня времени нет. Но если выпадет такая возможность, я буду рада пообщаться.