Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том V (страница 15)

— Ты приятный собеседник.

В ответ Эйб хрипло рассмеялась, по-девичьи поведя плечами:

— Это да.

Её слова звучали немного легкомысленно, но за ними чувствовалась искренность. Непонятно, как вообще женщина могла попасть в мир торговли и как ей доставало сил не потонуть в этом водовороте алчности. Видимо, поэтому обычных разговоров она избегала, исходя из соображений самозащиты.

Лоуренс отхлебнул вина и направился к лестнице, ведущей на третий этаж.

— Если моя спутница не будет ревновать, по рукам.

— Серьёзное условие.

И два торговца заговорщицки друг другу улыбнулись.

Заседание Совета заканчивалось вечером. У Эйб были свои дела, поэтому она не могла пойти вместе с Лоуренсом и Холо, но предупредила семью Риголо об их визите.

После небольшого послеобеденного отдыха Лоуренс и Холо вышли с постоялого двора.

Дом Риголо находился в квартале к северу от центра города. Дома здесь выглядели добротными, с каменным фундаментом и цокольным этажом, но общая атмосфера угнетала. Многие дома неоднократно надстраивались: верхние этажи были деревянными и, выступая над нижними, почти смыкались над улицей. Когда-то это был богатый район, но со временем он пришёл в запустение. Семьи, процветавшие в течение нескольких поколений, знали, что разбрасывание денег к счастью не приводит, но внезапно разбогатевшие выскочки из низших сословий считали иначе. Пока деньги были, они швыряли их налево и направо и надстраивали свои дома. Само по себе это, конечно, неплохо, но общий вид квартала был испорчен, полутёмные улицы начали привлекать к себе бродячих собак и нищих, и район перестал быть безопасным. По-настоящему богатые люди начали отсюда переезжать, рыночная стоимость домов упала, а с ней — и общий уровень квартала.

— Какие же здесь узкие улочки, — произнесла Холо.

Булыжная мостовая искривилась, видимо, из-за тяжести нависших над ней домов; кое-где не хватало брусчатки — её, скорее всего, выковыряли на продажу нуждавшиеся в деньгах. В оставшихся ямках скапливалась вода, что придавало пейзажу удручающий вид и делало улицы ещё уже.

— Идти не слишком комфортно, но всё-таки я люблю такие полузаброшенные места.

— Н-да?

— Здесь чувствуется течение времени. Будто старый, весь в царапинах инструмент, который, постепенно меняя свою форму, приобретает историю.

Он обернулся к Холо. Та шла, ведя пальцами по стенам.

— Как русло реки.

— К сожалению, не могу уловить твою логику.

— Хм… Ну, тогда как человеческое сердце. Душа, если хочешь.

— Да… — Пример неожиданно оказался очень близким к тому, о чём думал Лоуренс, так что он не сразу нашёлся что ответить. — Если вынуть сердце и рассмотреть, то царапины, раны и затянувшиеся рубцы на нём… это и составляет личность человека.

Тут им преградила путь лужа. Лоуренс широко перешагнул её и подал руку Холо.

— Прошу вас, — нарочито вежливо произнёс он.

Холо так же манерно приняла его помощь и, перепрыгнув лужу, встала с ним рядом:

— А если вынуть твою душу?

— М?

— Уверена, она окрашена в мой цвет.

Холо смотрела на него снизу вверх, но от взгляда янтарных глаз Лоуренса уже не бросало в дрожь. Эффект новизны прошёл.

Лоуренс пожал плечами и зашагал вперёд:

— Не окрашена в твой цвет, а, скорее, отравлена им.

— Ну что ж, тогда это очень сильный яд, — надменно бросила через плечо Холо, обогнав его. — От моей улыбки у тебя подкашиваются ноги.

— Ну, тогда какого же цвета твоя душа? — парировал Лоуренс, как всегда поражённый изворотливостью Холо.

— Какого цвета? — повторила Холо и устремила взгляд вдаль.

Она замедлила шаг, и Лоуренс увидел сзади, что она наклонила голову. Лоуренс догнал её, но улица была слишком узкой, чтобы обогнать девушку, поэтому он шёл к ней вплотную и заглядывал ей через плечо.

— Мммм… — Холо что-то бормотала себе под нос, загибая пальцы на руках.

Заметив, что Лоуренс наблюдает за ней, Холо слегка откинула голову назад и взглянула Лоуренсу в глаза:

— Много разных цветов.

— О… — Лоуренс не сразу понял, что Холо имеет в виду количество романов, которые были в её жизни.

Холо живёт на свете уже много лет, и логично предположить, что ей доводилось влюбляться не один раз. Исходя из её слов, можно счесть, что среди её партнёров было и много людей.

Она остановилась и загородила собой дорогу, поэтому Лоуренс слегка подтолкнул её в спину. Холо послушно зашагала дальше.

Обычно они всегда шли рука об руку и Лоуренсу не выпадало шанса увидеть её со спины, поэтому сейчас он испытал совершенно новое чувство.

Стан Холо был стройным и угадывался даже под многослойной одеждой. Шаг был не широким и не поспешным, её походку можно было даже назвать грациозной. Вдобавок к этому во всём облике Волчицы читалось одиночество, так что её хотелось обнять.

«Неужели я испытываю желание её защитить?» — горько усмехнулся Лоуренс, но в ту же секунду им овладело сомнение.

Холо что-то подсчитывала на пальцах — видимо, количество мужчин, обнимавших её хрупкие плечи.

Как она себя чувствовала в те моменты?.. Улыбалась, щурилась от удовольствия?.. А может быть, у неё подрагивали уши, а хвост не находил себе покоя, выдавая её радость?..

Они держались за руки, обнимались… Что ж, Холо ведь не ребёнок.

«Кто у неё был, кроме меня?» — заклокотало в груди у Лоуренса. В то же мгновение он усилием воли отогнал эти мысли, но языки пламени цвета ненависти уже обожгли его сердце.

Его сердце билось так часто, будто он только что чуть не сорвался с края обрыва. Он испытывал такое же потрясение, как если бы коснулся углей, думая, что они уже потухли, и внезапно сильно обжёгся.

Холо продолжала загибать пальцы.

Казалось бы, совершенно обычное действие, но с каждым загнутым пальцем его будто ранили в сердце и Лоуренса затапливала бурлящая волна гнева.

Он совершенно точно знал, что это за чувство.

Чернейшая ревность.

Лоуренса неприятно поразило это открытие в себе. Что это за чувство собственничества? Хоть он и торговец и алчность составляет основу его существования, но любовь к деньгам ничто в сравнении с этим чувством.

— Ну, много о себе понял? — Холо обернулась и взглянула на него с презрением.

Её слова подействовали на него сильнее, чем проповедь священника.

— Ты всех видишь насквозь? — У Лоуренса было так тяжело на сердце, что хотелось сесть передохнуть.

Голос его прозвучал устало, на что Холо неожиданно рассмеялась, показав клыки:

— А мне каково?

Лоуренс молчал.

— Ты с таким довольным лицом… даже слишком довольным… вёл беседу с этой… Лишённой даже всякого изящества! — Лицо Холо гневно исказилось.

Лоуренс видел её сердитой много раз, но сейчас она злилась особенно сильно.

«Холо — Мудрая Волчица», — напомнил себе Лоуренс.

— Мне просто нравилось разговаривать с ней как торговцу, — попытался он оправдаться.

Холо остановилась, но, как только Лоуренс приблизился, зашагала снова.

— Ты хочешь, чтобы я спросила, что для тебя важнее: я или деньги?