Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том V (страница 17)

Она снова вернулась к этой теме, и нервы Лоуренса окончательно сдали.

— Ну так и сколько их было?

Ему не хотелось знать такие подробности, но было бы ложью, если бы он сказал, что это ему вообще не интересно. Холо сама начала этот разговор, так что ответ вполне мог бы быть: «Ни одного». И да, он хотел бы услышать именно такой ответ. Отрицать это тоже было бы ложью.

Холо ничего не ответила. Она выглядела спокойной и бесстрастной. Её личико стало невинным и кукольным, будто говорило, что никто и никогда к ней не прикасался.

Осознав, что она сделала это нарочно, Лоуренс понял, что проиграл.

— Все мужчины настоящие идиоты, и я тоже.

В ответ Холо рассмеялась, и на её лице вновь заиграл румянец.

Трёхногий петух на табличке, свисающей с карниза дома Риголо, изображал кочета, предсказавшего, по легенде, разлив реки Ром, на которой стоял Ренос.

Церковь утверждала, что петуха послал сам Бог, но, вообще-то, в легенде чётко говорилось, что наводнение было предсказано по положению на небе звёзд, Солнца и Луны — другими словами, благодаря астрономии.

С тех пор петух стал символом мудрости, основанной на знании.

Возможно, семья Риголо, в которой должность летописца передавалась из поколения в поколение, надеялась, что накопленные ими сухие факты когда-нибудь, словно маяк, укажут человечеству путь в будущее.

Лоуренс постучал в дверь серебряным молоточком и откашлялся. Эйб уже должна была сообщить об их визите, но даже она, искусная в переговорах торговка, считала Риголо тяжёлым в общении человеком.

Холо выпустила его руку, но одно её присутствие ободряло. Но, может быть, Эйб сначала сумела взять над ним верх по простой причине: без Волчицы он не чувствовал опоры под ногами. До встречи с Холо он мог полагаться только на себя. В нём одновременно жили стремление к победе и страх, что если он проиграет, то это конец.

«Так хорошо или плохо, когда у тебя есть товарищ?» — раздумывал Лоуренс, когда дверь медленно открылась. Больше всего нервничаешь в тот момент, когда дверь открывается, но ты ещё не увидел того, кто за ней стоит.

За неспешно отворившейся дверью стоял…

…вовсе не мужчина средних лет с длинной бородой…

— Вы кто?

Лоуренс был поражён увиденным, хотя потрясение его не было вызвано страхом.

Перед ним стояла монахиня лет двадцати на вид. Она была облачена в чёрную рясу, голова её была покрыта платком.

— Мы от Эйб Боланд.

— А, она предупреждала. Прошу вас.

Лоуренс специально не назвал их имён, но то ли монахиня была слишком добра, то ли Эйб Боланд здесь чрезвычайно доверяли. Лоуренс не мог понять, что из этого верно.

Получив приглашение, они с Холо прошли в дом.

— Пожалуйста, присаживайтесь и подождите здесь.

Войдя, они сразу очутились в гостиной. На полу лежал полинялый ковёр. Мебель нельзя было назвать великолепной, от старости она потеряла лоск и всем своим видом давала понять, что её хозяин живёт здесь уже долгие годы.

Впервые настоящего летописца Лоуренс встретил в языческом городе Кумерсуне. Это была Диана, и её дом был завален всяким хламом, поэтому и сейчас Лоуренс ожидал увидеть что-то похожее, но здесь было на удивление опрятно.

На полках вместо плотных рядов книг красовались плюшевые игрушки и кружева, а на самом видном месте стояла небольшая статуэтка Девы Марии. Рядом с ней висели сетки с чесноком и луком. На то, что в этом доме живёт летописец, указывали только гусиные перья, чернильница и маленький горшочек с песком для просушивания чернил. Ещё кое-где можно было заметить стопки бумаги и пергамент.

У Холо, похоже, сложилось такое же впечатление, когда она осматривала комнату.

Но в обычном доме не живут монахини, которые готовы сию минуту отправиться в паломничество. Статуэтка Девы Марии и вывеска с трёхногим петухом указывали на то, что здесь прекрасно уживаются и деньги, и вера.

— Извините за ожидание.

Лоуренс думал, что их будут долго мариновать в гостиной, ведь, по словам Эйб, у Риголо дурной нрав, но всё шло на удивление гладко.

Добрая улыбка монахини и её обходительные манеры напомнили Лоуренсу только что подогретый суп. Вместе с Холо они прошли за монахиней в коридор, ведущий вглубь дома.

Внешне Холо сама была немного похожа на монахиню, но вот её манеры оставляли желать лучшего. Не успел Лоуренс подумать, что Холо разозлилась бы, если бы прочитала его мысли, как та с силой наступила ему на ногу. Конечно, это могло быть просто совпадением, но у Лоуренса возникло чувство, будто она и со спины может прочитать всё, о чём он думает.

Монахиня аккуратно постучала в дверь, будто разбивала яйцо. Интересно, какого цвета будет его желток?..

Лоуренс отогнал эту мысль. Послышалось приглушённое «Войдите!», дверь открылась, и они вошли внутрь.

— Ах! — вырвалось у поражённой Холо.

Лоуренс же онемел от удивления.

— Именно такой реакции я и ждал! Мельта, смотри, как они удивились! — раздался в комнате молодой, жизнерадостный голос.

Мельта рассмеялась; её смех был похож на звон колокольчика.

Комната, в которую они вошли, всё-таки была завалена вещами так же, как комната Дианы. Но это был упорядоченный хаос. Комната напоминала пещеру. Прямо перед дверью громоздились книги и бумаги, с потолка свисала деревянная птица, а стена напротив была полностью стеклянной. За стеклом находился зелёный сад, и врывающиеся оттуда потоки солнечного света заливали помещение.

— Впечатляет, правда? Я прикладываю немало усилий, чтобы поддерживать сад зелёным круглый год, — довольно рассмеялся Риголо.

Это был молодой мужчина с каштановыми волосами, одетый в рубашку с накрахмаленным воротничком и брюки без единой складки. Весь его облик выдавал аристократа.

— Флёр сказала, что у вас есть ко мне странная просьба.

— Да-да… Верно… Я Лоуренс, то есть Крафт Лоуренс, — пришёл наконец в себя торговец и пожал руку Риголо; впрочем, отвести взгляд от сада он был не в силах.

Это был потайной сад, с улицы его не видно. Лоуренс никак не мог на него насмотреться.

— Меня зовут Риголо Дедри. Рад познакомиться.

— Очень приятно.

Риголо перевёл взгляд на Холо:

— А это с вами путешествует…

— Холо, — твёрдо произнесла Волчица.

Она отнюдь не стеснялась незнакомых людей, но знала, как произвести хорошее первое впечатление. Её прямолинейность ничуть не возмутила Риголо, наоборот, тот с радостным видом энергично пожал ей руку.

— Вот мы и познакомились. Я рад, что вас восхитил сад, — это моя гордость. Итак, чем могу быть вам полезен?

Среди торговцев иногда встречаются типы с гнильцой, но внешне они приятные люди. Что, если Риголо такой же?

Мельта кротко улыбнулась Риголо, подавая гостям заботливо приготовленные для них стулья. Слегка кивнув в знак прощания, она вышла из комнаты. Похоже, она и вправду добрая, если только, конечно, не является великолепной актрисой.

— Я думаю, Эйб Боланд вам уже рассказала, что мы хотим попросить вас показать нам старые городские архивы.

— Надо же, неужели правда? Флёр… А, она же Эйб для торговцев. Любит поозорничать, иногда и преувеличит что-нибудь.

И правда. Лоуренс рассмеялся:

— По крайней мере, вы совсем не мрачный отшельник с косматой бородой.

— Ха-ха-ха! Это её любимая шутка. Но во мне и правда кое-что есть от отшельника. Последнее время я категорически отказываю всем во встрече. Словно угрюмый человеконенавистник.

При последних словах радости в его голосе поубавилось, выражение лица стало холодным. Он работает секретарём при Совете Пятидесяти, куда входят самые выдающиеся люди города. Так что вряд ли стоит удивляться его тону.

— Я иностранный торговец. Ничего, что вы со мной встретились?

— Ты попал в удачный момент — возможно, на то была воля Господа. Взгляни на мою одежду, такая отлично подошла бы какому-нибудь мальчику на похороны. Я только что с Совета Пятидесяти. Они наконец-то приняли решение и разошлись раньше, чем было запланировано.

«Если так, то это и впрямь воля Господа, да ещё и Совет принял решение так быстро», — подумал Лоуренс. Арольд говорил, что Совет может заседать до весны.

Может быть, на Совет надавили?..

— Ты и впрямь такой, как описала строптивая Эйб. Весь в напряжении!