Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том IV (страница 30)

Даже если Холо под силу отличить здоровую рожь от заражённой, убедить людей в том, что она на это способна, невозможно. Предположим, они отберут неотравленную муку и испекут булку, но как докажешь, что следующую испечённую булку можно есть, не рискуя отравиться?

— Как ни посмотри, а ведь всё подстроено людьми Энберга. Однако почему же мы не можем вывести их на чистую воду? Где же это видано, чтобы верили тому, кто первым соврал? — проронила Эльза, держась за лоб.

В торговле такое не редкость — Лоуренс не раз становился свидетелем безобразных тяжб, в которых побеждал тот, кто первым успел выразить недовольство. Говорят, Бог показал людям, что есть правда, но не научил доказывать правду. Эльза, наверное, сама не своя от бессилия и отчаяния.

— Но наше уныние ничего не изменит, — указал Лоуренс, и Эльза кивнула, всё ещё держась за лоб, а зачем подняла голову:

— Вы правы. Мне бы за это… только попало от батюшки… отца Франца…

— Эльза!

Казалось, ноги перестали держать девушку, и она рухнула бы на пол, если бы Эван, стоявший рядом, не подхватил её.

Эльза выглядела измождённой, Лоуренс отметил её отсутствующий взгляд под полуприкрытыми веками и понял, что за лоб она держалась из-за малокровия.

— Позовём Ирму.

Эван кивнул в ответ, отодвинул с дороги стул и уложил Эльзу на пол.

Девушка теряла сознание и раньше, когда Лоуренс с Холо попытались загнать её в угол. Глава церкви с молельным залом, пустующим весь день, подобна богу, у которого нет почитателей. Живёт без взносов и подношений прихожан, рядом только молодой мельник. Не надо много ума, чтобы понять и во всей красе представить печальную картину, как они делят на двоих кусок хлеба.

Завидев Лоуренса на пороге молельного зала, Ирма тут же поднялась со стула.

— Эльза упала в обморок.

— Опять? Малокровие, не иначе. Я же знаю, какая она упрямая.

Ирма пронеслась мимо, оттолкнув Лоуренса с дороги, спустя мгновение выросла на пороге с Эльзой на руках и тут же зашагала к гостиной.

Следом появился Эван с подсвечником в руке, мрачный, как никогда.

— Господин Лоуренс…

— Да?

— Что… будет с нами? — спросил парень безжизненным голосом, не отводя взгляда от гостиной.

За пару мгновений он изменился до неузнаваемости: видно, испугался, когда Эльза упала в обморок.

«Нет, — тут же мысленно поправил себя Лоуренс, — именно перед Эльзой Эван старается оставаться спокойным». Сама девушка, образец невозмутимости, бросилась искать утешения у парня, стоило Лоуренсу отойти. Тот, в ком ищут утешения, не посмеет показать слабость, но Эван был не железный.

— Эльза твердит, что всё не так, но я-то знаю: в деревне считают, что мы с тобой во всём виноваты. Правда ведь?

Эван смотрел в сторону, и Лоуренс, так же не глядя на него, ответил:

— Правда.

Послышался судорожный вздох.

— Всё-таки правда…

На лице Эвана отразилось чувство, похожее на облегчение. Лоуренс догадался, что это выражение смирения. Вдруг парень взглянул на него:

— Но… Скажи, а тогда ты правду сказал?

— Сказал когда?

— Я вас подслушал… И вы говорили, что можно сбежать.

— Ах, это. Да, можно.

Эван бросил взгляд в сторону гостиной, а потом быстро придвинулся к Лоуренсу:

— Эльзе тоже?

— Да.

Взгляд Эвана выдавал в нём человека, который примирился с косыми взглядами и недоверием к себе, но так и не научился платить людям той же монетой. Через сомнение в возможность побега проглядывало желание положиться на Лоуренса.

— Если сбежим только мы вдвоём, то тебя и Эльзу обвинят во всех бедах. И мне пришла в голову своевольная мысль: почему бы не захватить вас с собой?

— Почему же своевольная? Уж я-то здесь умирать не хочу. И Эльзу бросать на смерть не желаю. Хотел бы сбежать, если можно. Да и Эльза сама…

Эван вдруг как-то съёжился, вытер глаза рукавом и продолжил:

— …не прочь уйти отсюда. В деревне все наперебой твердят, что по гроб жизни обязаны отцу Францу, но хоть раз бы поблагодарили по-настоящему. Проповеди его и слушать не хотели, своему древнему богу делали богатые подношения, а церкви и куска хлеба пожертвовать не могут. Если бы не староста Сэм и госпожа Ирма, мы бы давно умерли от голода.

То было тяжёлое, выстраданное признание, но Эвану, казалось, всё не хватало: несколько раз он открывал рот, чтобы добавить, но мысль будто опережала речь, и нужные слова не приходили.

Тут вмешалась Ирма, вышедшая из зала:

— В большом мире жизнь тоже не сахар.

Уперев руки в бока, Ирма сказала со вздохом:

— Уж сколько раз твердила ей, что всё лучше, чем в этой деревне, да вот…

— Госпожа Ирма, вы ведь долго странствовали?

— Долго. Слышал в таверне, да? Потому и думаю: незачем свой век коротать в одном городе или деревне. Помню, как только слёг отец Франц, местные совсем совесть потеряли. Но и Эльза упряма. А что до тебя, на лице ведь написано: спишь и видишь, как бы сбежать отсюда.

Последние слова были обращены к Эвану, и парень отвернулся — то ли от досады, то ли от смущения.

— На сей раз в деревню пришла настоящая беда, и я сама страшусь думать о том, как мы будем жить дальше. Но если уж на то пошло, лучше случая, чтобы распрощаться с чуждой деревне церковью, не предвидится.

«Распрощаться» — громкое, звучное слово, но по сути оно означало «прогнать того, кто стал не нужен». Хорошо, что Холо не слышала. Впрочем, остаться в деревне и тем самым обречь себя на верную смерть не лучший выбор.

— Так что вот… Как же тебя…

— Лоуренс. Крафт Лоуренс.

— Да, господин Лоуренс. Ежели вам по силам сбежать, прихватив нашу парочку с собой, то сбегайте на здоровье. Я даже хочу, чтобы вы сбежали. Всё же здесь мой дом, и коли кого-то в моих родных местах оговорят и пошлют на смерть, то какая потом пойдёт молва? Как подумаю об этом, так сердце сжимается.

Неужели кто-то способен думать о добром имени деревни, когда сама деревня на краю гибели из-за того, что её рожь оказалась отравленной и заплаченные за огромный урожай деньги нужно вернуть?

— Ну, тогда давайте Эльзу убеждать, — заявил Эван.

Ирма молча кивнула.

Кто-то готов добровольно распрощаться с домом, порвав все связи, как Лоуренс; кого-то покинуть родной край вынуждают обстоятельства, а кто-то, как Ирма, однажды просто лишается родных мест по чьей-то злой воле. Холо же рассталась со своим лесом, чтобы посмотреть мир, и за сотни лет её отсутствия Йойс был уничтожен.

И почему жизнь так непредсказуема? Желанные и нежеланные события порой никак не зависят от человеческой воли. Пребывание в церкви настраивало Лоуренса на несвойственный ему философский лад.

— Пока не прибыли люди Энберга, в деревне будет тихо. За это время вам нужно собраться и сбежать.

Староста Сэм упоминал, что из Энберга должны приехать на рассвете, и до рассвета ещё оставалось время.

Эван кивнул и тут же бросился в гостиную. Лоуренс собрался пойти посмотреть, как там Холо, но Ирма окликнула его:

— Только как вы всё-таки думаете сбежать?

Сложно придумать более разумный вопрос, но гораздо сложнее дать на него понятный ответ.

Потому Лоуренс твёрдо сказал:

— Если можно забрести в горы и повстречать там деву, что варит пиво, то почему нельзя повстречать однажды столь же загадочное создание?

Ирма на миг застыла, затем недоверчиво рассмеялась: