Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том IV (страница 32)

— Ого.

— Доверие.

На красивом лице мелькнуло восхищение, столь несвойственное Холо, а затем она усмехнулась:

— Надо бы продать твоё доверие, как только его станет больше.

— Ты хоть знаешь, что от твоих постоянных насмешек у меня его совсем не осталось?

Холо прыснула и обвила руку Лоуренса своей рукой:

— Ну так надобно вернуть.

— Тебе невдомёк, что после такого поведения оно и исчезает?

Но Холо нисколько не смутилась. Прищурившись, она прошептала:

— Доверие исчезает после лжи.

Решила ударить по живому, значит.

— Хотя ты и не подумал меня упрекнуть. Тут я от души благодарна.

— Что?

— Ведь убыток твой из-за того, что я попросила сюда прийти.

Кажется, Холо говорила искренне, и это давало ему преимущество.

— Ну, тогда отныне ешь и пей поменьше, чтобы покрыть мой убыток.

Девушка застонала от досады и выдохнула:

— В последнее время ты совсем распоясался.

Лоуренс поправил закладку из пергамента — та норовила выпасть из книги — и ответил:

— Ну так крепче держи пово…

И тут его взгляд встретился с взглядом Холо, но вовсе не потому, что на обоих вдруг снизошло благословение статуи Святой Матери, снисходительно взиравшей на то, как они дурачатся. Просто по церкви разнёсся громкий стук — громкий настолько, что даже Лоуренс услышал.

— Неприятное у меня предчувствие.

— И не зря — в такой час.

Холо тут же убрала руку и шагнула от Лоуренса, а затем они вдвоём побежали по коридору. В дверь продолжали колотить, но теперь к этому звуку присоединился голос Ирмы, что-то сердито кричавшей в ответ. Спустя пару мгновений путники различили слова: из-за двери доносились требования выдать укрывшихся чужаков.

— Вы-то сюда не ходите. Внутрь ступайте, внутрь.

— Но…

— Они там мелют, что Энберг простит нас, если выдадим виновников. Наши люди ведь с самого начала и не думали искать выход. Рожь сама растёт из земли, а мы лишь бездумно срезаем её, когда поспеет.

Стук в двери не прекращался, пока она говорила. Церковь, преданная забвению, была построена на земле язычников. Вот почему дверь запиралась изнутри, и внушительным запором служила толстая перекладина, которую продевали между двумя проушинами. Уж она-то защитит от вторжения, но в гостиной имелось хлипкое деревянное окно. Если его сломать, ворваться в церковь не составит труда.

«Нельзя терять ни минуты», — подумал Лоуренс, и тут прибежали Эван с Эльзой.

— Я должна выйти к ним и поговорить…

— Брось, даже не думай.

— Но…

Ирма с силой ударила по двери изнутри, затем обернулась к Эльзе и объяснила:

— Выйдешь — только масла в огонь подольёшь. Вы, верно, стараетесь всё скрыть, да толку никакого: любому сразу видно, что вы с Эваном не разлей вода. Этак местные тебя схватят, обвинят в ереси да поднесут на блюдечке Энбергу.

Ирма хорошо понимала, что к чему. Лоуренс живо представил, чем в итоге обернётся дело: спасительная соломинка путников, староста Сэм, выбирая между сельчанами и Эльзой, в конце концов примет сторону сельчан. Кто же захочет потерять жизнь, статус, имя и родину в придачу?

— Слушайте меня. В деревне вас уже не ждёт ничего хорошего. Да вы и сами небось поняли, глядя на этих путников-чудаков. Мир снаружи очень большой, наши сельчане и не видели ничего. Трудно вам придётся, что бы вы ни выбрали, но если так, то лучше начать жизнь на новом месте с тем, кому можно довериться, — сказала Ирма и заключила: — Многое придётся оставить, но и обретёте немало.

Эльза и Эван переглянулись и опустили глаза. Лоуренс догадался, что они поняли друг друга без слов. Вдруг Холо схватила его за рукав. Она ни разу не упоминала о том, с чем пришлось распрощаться, уехав из деревни, которая стала её домом на сотни лет, но, несомненно, ей тоже пришлось многое оставить позади.

— Какой бы путь ни лежал перед тобою, на развилке дорогу надо выбирать не раздумывая.

— Так и есть, — согласился Лоуренс.

Эльза крепко зажмурилась и, уже не стесняясь, взяла Эвана за руку.

А затем открыла глаза:

— Мы хотим сбежать.

Ирма повернулась к Лоуренсу, он же взглянул на Холо.

К тому времени девушка уже отпустила его рукав и заявила, подбоченясь:

— Тут бы сказать: мол, доверьтесь мне. Но взамен возьму с вас одно обещание.

Она быстро опустила капюшон и продолжила, не обращая внимания на изумление Ирмы и Эвана:

— Всё, что увидите дальше, считайте предрассветным сном.

Очевидно, женщины решительнее мужчин: Эльза кивнула первой, за нею, будто повторяя, качнул головой Эван.

— Ну, а я лесная фея, что варит пиво. Как напьюсь, так и не вспомню ничего, — сказала Ирма.

В ответ Холо рассмеялась:

— Что ж, теперь я спокойна. Только если у местных будут в руках длинные пики, я-то перепрыгну, но вам троим придётся несладко.

— Есть ли в церкви чёрный ход? — спросил Лоуренс, продолжая мысль Холо.

Эльза хотела помотать головой, но, вспомнив что-то, остановилась.

— Может быть, — сказала она. — Отец Франц однажды рассказывал мне о подземном тайнике и упоминал, что там есть подземный ход…

Все церкви строятся по одному образцу, и каждая комната в них имеет своё назначение.

У Церкви множество врагов, поэтому всем мало-мальски приближённым известно, что церкви оснащены потайным ходом.

— Что ж, пройдёмте сюда, — кивнула Эльза и посмотрела на Ирму.

— Ну, ещё немного времени есть. За дверью ведь наверняка не определились, что делать дальше.

В самом деле, с тех пор как Ирма постучала в дверь изнутри, снаружи слышался только людской гомон.

— Тогда мы оставим вас и пойдём к подземелью.

— Слушаюсь, ведите нас.

Говорила Эльза твёрдым голосом, но на лице её читалось смятение. Немудрено: любой растеряется, если в один день ему вдруг объявят, что нужно покинуть место, где он родился. Конечно, тем, кто денно и нощно помышляет о том, чтобы выйти в мир, проще это принять.

— Эх, да будьте довольны хоть тем, что у вас есть время приготовиться к побегу.

Ирма знала, о чём говорит: в своё время она сбежала, не чуя ног, из города, разорённого и сожжённого пиратами.

— К тому же никуда ваша родная деревня не денется, будет стоять, где стояла. Будьте довольны тем, что она у вас есть, — добавила Холо.