Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том IV (страница 28)

В том, что в собранный урожай подкинули отравленное зерно, в деревне подозревали только двоих. Разумеется, Эван знал, что сам он не совершал ничего подобного, поэтому думал на другого. В то же время именно Эван, один из немногих сельчан, мог проследить за всей деревенской рожью. Возможно, мельник пришёл к выводу, что Лоуренс не виноват в случившемся.

— Эльза там?

— Д-да… Да, но…

— Староста разрешил. Эльза… Эльза!

Эван отошёл от двери — нет, Ирма, по сути, его отпихнула. Лезвие топора в его руках было ржавым, а деревянная рукоятка основательно подточена термитами.

И всё же Лоуренс понимал, почему мельник встал перед дверью с топором, приготовившись яростно биться с теми, кто хотел пройти. Когда-то сам Лоуренс, пусть израненный и слабый, загородил собой Холо в подземном канале Пассио.

— Что случилось?

— К тебе гости, Эльза.

— Что? А…

— Мы пришли поговорить.

Сейчас Эльза казалась гораздо приветливее, чем во время первых двух визитов путников в церковь.

— Тогда проходите…

— Эльза, — вдруг позвала Ирма. Она обернулась через плечо к девушке, которая стремилась поскорее вернуться в комнату. — Одна ты справишься?

Видимо, имела в виду — с Лоуренсом и Холо.

Ирма — о, схватись Лоуренс с нею в рукопашном бою, кто знает, на чьей стороне оказалась бы победа, — уставилась на торговца немигающим, жёстким взглядом, а Эван затаив дыхание наблюдал за их немым противостоянием.

— Положиться на них полностью нельзя, но верить им можно. В конце концов, правильно молиться эти люди умеют, — ответила Эльза.

Едва Лоуренс подумал, что Холо должна быть в восторге от этого язвительного высказывания, как тут же заметил улыбку и на лице Эльзы. Вероятно, Холо под плащом сейчас говорила себе, что не стоит обращать внимания на слова каких-то людишек, и в то же время страдала от невозможности ответить.

— Как скажешь. Эван, смотри у меня, защищай её как следует.

Она звонко хлопнула Эвана по плечу и зашагала назад по коридору. Ирма, поистине мудрая женщина, даже не заикнулась о том, чтобы присутствовать при разговоре. Наверно, с нею и Эльзе, и Эвану спокойнее.

— Что ж, с вашего позволения, — сказал Лоуренс и шагнул следом, а за ним последовала Холо.

Эван с топором в руке двинулся было за ними, но Эльза тут же остановила его:

— Ты подожди снаружи.

— По… почему?

— Прошу тебя.

Нежелание Эвана повиноваться было вполне понятно, но, когда Эльза повторила свою просьбу, парень, явно обиженный, неохотно покорился. Лоуренс медленно снял кошелёк, пристёгнутый к бедру, и передал его мельнику.

— Любой торговец расплачется, как дитя, если лишится такого кошелька. Отдаю тебе на время, в знак доверия.

В кошельке он держал деньги на мелкие повседневные расходы, поэтому монет там бы нашлось не очень много, но Эван осторожно, словно боясь обжечься, принял предложенную вещь, затем перевёл взгляд на Лоуренса, уже готовый расплакаться.

— Прошу, посторожи нас.

Эван молча кивнул и сделал шаг назад.

Эльза закрыла дверь и повернулась к путникам.

— Какой продуманный жест. Окажись вы посланниками Энберга, нам оставалось бы только смириться с судьбой, — сказала она со вздохом.

— Думаете, мы на их стороне?

— Если так, то нам стоит ждать церковных служителей, а никак не обоз, груженный рожью.

Эльза отошла от двери, опустилась на стул и жестом предложила Лоуренсу и Холо сесть, а затем прижала пальцы к вискам, будто пытаясь унять головную боль.

— Вдобавок ко всему мне легче поверить в то, что в деревню вас привело стремление уличить её жителей в ереси, нежели в то, что именно вы подбросили отравленные зёрна.

— Вы хотите сказать…

— Ох… Видите ли, хотя даже господин Сэм допускает мысль, что это ваших рук дело, мне совершенно ясно, что всё подстроено Энбергом. Но подумать только, что они решились на нечто подобное…

— Да, ведь отец Франц скончался летом… А за полгода раздобыть заражённую спорыньёй рожь — задача не из лёгких. Где бы ни вспыхнул очаг риделиусова огня… то есть вино Кепаса — где бы оно ни появилось, люди стараются умолчать об этом и уничтожить все следы и источник…

Возможно, отравленные зёрна раздобыли давно, но не пускали их в дело, потому что для успеха недоставало козла отпущения наподобие Лоуренса — редкого путника, заглянувшего в деревню во время трудового и торгового затишья.

Впрочем, наиболее вероятно другое: отца Франца боялись. Иначе говоря, в Эльзе, напротив, не видели угрозы.

— Деревня на грани разорения. Обратиться бы к нашим покровителям за помощью, но стараться они готовы были только ради батюшки. Еле удалось убедить их остаться нашими покровителями, а уж просить о большем я и не смею: не хватало ещё лишиться и той поддержки, что есть сейчас.

— Да уж, представляю, — сказал Лоуренс и, кашлянув, продолжил: — Эльза, как по-вашему, что станет с нами?

Служитель Церкви должен с улыбкой отвечать, что тем, кто верит в Бога, бояться нечего, ведь Богу известна истина.

Поэтому Эльза улыбнулась краешком губ и коротко ответила:

— Вы меня спрашиваете?

— Я думаю, только вы или, скажем, госпожа Ирма способны предсказать, чем закончатся игры, уготованные Энбергом.

— А также вы сами, чего уж там.

Она просто не хотела говорить этого вслух. Пожалуй, и Лоуренс, и Эльза дали бы один и тот же ответ на вопрос, кого увезут в Энберг, когда приедут послы из города, выдвинут свои условия и вернут купленную рожь.

Лоуренс кивнул и покосился на Холо, сидевшую рядом: накрыв голову капюшоном, девушка клевала носом. Всем своим видом она будто желала заявить: сделаю, что от меня требуется, а до тех пор оставь-ка меня в покое.

Он перевёл взгляд на Эльзу и сказал как ни в чём не бывало:

— Мы хотим сбежать.

Эльза даже не удивилась, лишь недовольно нахмурилась, словно перед ней стояло неразумное дитя:

— Кажется, вы упустили момент, когда это было возможно.

— Вы о том, что люди из Энберга уже перекрыли все дороги, выходящие из деревни?

— Об этом тоже… верно. Ведь если происходящее подстроено Энбергом, то для успеха замысла ему нужны вы.

Всё-таки Эльза и Лоуренс думали одинаково, а значит, одна и та же мысль не давала им покоя.

— Местные жители подозревают вас и Эвана. Оправдаться будет тяжело, а побег равносилен признанию вины.

Про себя Лоуренс отметил, что будь Эльза чуть постарше, более того — родись она мужчиной, и вышел бы из неё замечательный преемник священника Франца.

— Ко всему прочему, даже если вы поедете верхом на лошадях, сбежать от местных вам не удастся.

— Я согласился бы с вами, окажись моя спутница обычной девушкой.

Эльза вздрогнула и уставилась на Холо. Уши Волчицы едва заметно шевельнулись под капюшоном, но, возможно, ей просто не понравился чужой взгляд.

— В общем, сбежать мы можем, причём в любой момент, когда бы ни захотели.

— Тогда почему… не бежите?

Лоуренс чуть заметно кивнул и ответил:

— Прежде всего потому, что не успели дочитать книгу, оставшуюся в церкви. Ну а другая причина — мы знаем, кого обвинят, если мы сбежим.