Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том III (страница 10)

— Что ж, жаль…

— А в чём дело?

По лицу Амати пробежала тень, он смущённо помолчал, но, как и подобает торговцу, который умеет вести дела, быстро взял себя в руки и проговорил:

— Хотел показать вам город. Встреча с вами на дороге — провидение Господне, и я не сомневаюсь, что общение со странствующим торговцем расширит мой кругозор.

Лоуренс понимал, что вся учтивость Амати вызвана желанием быть поближе к Холо. Будь у того хвост, он бы сейчас крутил им, как собачонка. Лоуренсу пришла в голову замечательная идея.

— Прискорбно, но я не могу принять ваше приглашение. А вот Холо с самого утра очень назойливо просила погулять с ней по городу. Жаль, конечно, упускать такую возможность…

Амати изменился в лице:

— Если вы не возражаете, я мог бы взять на прогулку госпожу Холо. По правде сказать, на сегодня у меня нет никаких дел.

— Что вы, право! Я не могу вас так утруждать.

Лоуренс не был уверен, что умело изобразил удивление, но в любом случае Амати вряд ли обращал внимание на такие мелочи в поведении Лоуренса: перед его глазами стоял образ Холо.

— Нет, мне это будет только в радость. Без компании я лишь бездарно потрачу свою выручку в таверне, поэтому, если позволите так выразиться, возможность сопровождать госпожу Холо — дар Небес.

— Даже так? Я наказал Холо оставаться в гостинице, но вряд ли моя своенравная спутница послушалась, так что я не уверен, что вы найдёте её там.

— Да вы что? Я как раз собирался пойти в вашу гостиницу, обсудить с хозяевами закупку. Если госпожа Холо не ушла, я приглашу её.

— Премного благодарен.

— В следующий раз, если хотите, я покажу город лично вам, господин Лоуренс.

Манера общения Амати выдавала в нём опытного торговца. Хотя он на пять-шесть лет младше Лоуренса и на первый взгляд производит впечатление неопытного мальчишки, однако нельзя его недооценивать. Амати был увлечён Холо, но всё же держал свои чувства под контролем. Лоуренс отметил про себя, что с этим юношей нужно держать ухо востро. В это мгновение входная дверь в очередной раз отворилась.

— А вот и он, — сказал Амати, давая понять Лоуренсу, кто только что вошёл в гильдию.

Ожидание закончилось.

— Ну что же, господин Лоуренс, был рад встрече.

— До свидания.

После чего Амати сразу вышел из торгового дома, будто у него не имелось других дел. Или Холо занимала все его мысли, и он забыл про остальные планы.

Холо наверняка осталась бездельничать в гостинице, несмотря на то, что Лоуренс дал ей денег. Девушке можно было позавидовать, ведь Амати непременно купит всё, стоит ей только попросить. Лоуренс даже пожалел юного торговца, но тот и сам рад распустить шнурок своего кошеля. Лоуренсу оставалось только порадоваться возможности поднять Холо настроение за чужой счёт. Если бы он мог так же ловко управляться с ней самой! Вечно она обводит его вокруг пальца! Можно сказать, прижала к ногтю.

«Всё-таки сказывается разница в жизненном опыте», — подумал Лоуренс.

Вошедший обвёл быстрым взглядом комнату и зашагал прямиком к Лоуренсу. Видимо, посыльный Марка всё же разыскал Ги Батоса в городе, раз тот сразу направился к нему. Лоуренс приветственно кивнул старому торговцу.

— Вы Крафт Лоуренс? Я Ги Батос, — протянул руку тот. Ладони у него были огромные и грубые, как у закалённого в боях воина.

Со слов Марка у Лоуренса сложилось мнение, что Ги Батосу больше нравилось пропивать деньги, нежели их зарабатывать, но при личной встрече оно совершенно развеялось. Крепко сбитый Ги Батос своим обликом напоминал широкий гроб, поставленный на попа; на загрубевшем от суховеев лице торчала ежовыми иглами неровная щетина. Крепкое рукопожатие говорило о том, что он не просиживает день и ночь, держась за поводья, а постоянно выполняет тяжёлую физическую работу. При этом говорил Ги Батос не грубо и не напористо, как можно было ожидать, а мягко — словно священник:

— В последнее время часто видишь торговцев, которые путешествуют по разным странам, как вы. Признаться, мне надоело постоянно ходить в одни и те же места и продавать одни и те же товары.

— Интересно, что бы на это сказали городские ремесленники и мелкие торговцы?

— Ха-ха. Об этом я не подумал. Да уж, у нас полно каких-нибудь реме́нщиков, которые сидят на одном месте лет пятьдесят кряду. Они бы точно не оценили мои жалобы, — с хохотом ответил Батос.

Лоуренс слышал, что Батос занимался перекупкой благородных металлов, которые добывали из шахт в местечке Хёльн. Почти тридцать лет он пробирался крутыми горными тропами из Кумерсуна к шахтам и обратно. Ходить десятки лет по безжизненным горам, обители сильных ветров, с весомым грузом на спине — незаурядное занятие! А двухнедельная остановка в городе по случаю ярмарки — это, наверное, вынужденная передышка от тяжёлого труда.

— А вы человек с причудами, позвольте заметить, — продолжил Батос.

— В каком смысле?

— Я про то, что вы разыскиваете летописца, чтобы он рассказал вам северные сказки. Или вы видите в этом что-то полезное для торговли?

— Нет, мне это нужно по другой причине. В принципе, причуда, да, можно и так сказать.

— Ха-ха-ха! Похвальный интерес в столь молодые годы. Я и сам заинтересовался сказками, правда чтобы сделать на них деньги, но в итоге сам стал их пленником.

Лоуренс не совсем понял, как на сказках можно делать деньги, но слова Батоса показались ему любопытными, поэтому он решил не перебивать бывалого торговца.

— После долгих лет хождений по одним и тем же местам меня осенило: а ведь я не видел и сотой доли того, что есть в мире. Но и в этой крохотной части, которую я знаю, люди ходили по тем же дорогам и сотни лет до меня, и я тоже об этом ничего не знаю.

Лоуренсу было знакомо это ощущение: чем больше посещаешь земель, тем сильнее перед тобой разворачивается необъятность мира. Если сравнить открывающиеся просторы с поверхностью пруда, можно сказать, Ги Батоса больше стали интересовать его глубины.

— Для дальних странствий силы у меня уже не те. И в далёкое прошлое, конечно, я попасть не смогу. Поэтому я захотел узнать хотя бы по легендам о землях, которых мне не довелось посетить, и о прошлом, куда своенравные боги заказали людям путь. Возможно, моя жизнь сложилась бы иначе, если бы в молодости меня интересовали не только деньги. Поэтому даже зависть берёт, когда я вижу у молодого человека интерес к таким вещам. Ха-ха, я заговорил совсем как старик! — с горькой улыбкой закончил Ги Батос.

Батос иронизировал, но на Лоуренса его слова произвели впечатление. Ведь действительно, сказки и легенды обладают чудесной способностью: они позволяют узнать то, чего в жизни испытать не придётся. Когда они с Холо только познакомились, она бросила мимолётную фразу: «Всё-таки мы с тобой жили в разных мирах». Эти слова обрели для Лоуренса глубину. Большая часть жизни Холо прошла в эпоху, которую никто из живущих ныне людей уже не застал. Не говоря о том, что она даже не человек. Лоуренс нащупал ещё одну грань её личности. Теперь ему захотелось расспросить девушку о её путешествиях.

— Но беда в том, что Церковь видит в легендах и сказках лишь ересь и предрассудки, поэтому сложно собирать их в открытую. Хёльн хранит много интересных историй, всё-таки горный район, но там сильно влияние Церкви. А в Кумерсуне у тебя развязаны руки.

В Проании язычники и Церковь вынуждены сосуществовать бок о бок, и именно поэтому Церковь особенно жёстко наводила порядки в тех краях, где ей удалось закрепиться. А в городах, которые стремились выйти из-под надзора Церкви, люди жили в постоянной готовности к войне. Поэтому ощущение свободы и мира, царившее в Кумерсуне, являлось скорее исключением, чем правилом для остальной Проании. Но даже здесь, в Кумерсуне, не могли полностью искоренить религиозные раздоры.

Лоуренс и Ги Батос отправились в северный район Кумерсуна, чтобы встретиться с летописцем. Город возводился с расчётом на расширение, поэтому окружавшие его стены строили из дерева, чтобы их было легче сносить, а дороги и дома были просторными.

Однако часть города была отгорожена высокой каменной стеной. В этом районе спасались от преследований Церкви беженцы с юга и из других городов Проании. Стена красноречиво говорила об отношении горожан к беженцам: вы — обуза. Нет, здесь они не считались преступниками, но в Рюбинхайгене, например, их бы сразу же отправили на виселицу, поэтому неприязнь горожан можно было понять.

«С другой стороны, — поправил себя Лоуренс, — наверное, стену построили не только для того, чтобы отгородиться от них, но и чтобы отгородить их самих от опасностей».

— Это что, сера?

— Господину Лоуренсу приходилось торговать лекарственными снадобьями?

Горы Хёльна славились залежами самых разных минералов, поэтому за годы хождений по шахтам Ги Батос привык ко всему, но Лоуренс поморщился, учуяв характерный запах серы. Как только торговцы открыли дверь в каменной стене, в нос ударила такая вонь тухлыми яйцами, что сразу стало понятно: здесь живут алхимики — заклятые враги Церкви.

— Нет, просто знаю запах серы.

— Знание — меч торговца. Вы хорошо знаете своё ремесло.

— Благодарю.

Они прошли через дверь в каменной стене. Уровень земли здесь оказался на несколько ступеней ниже, чем во всём городе. Проходы между домами были тесными — они напоминали Лоуренсу улочки в некоторых городах, но в глаза бросались странные отличия. Например, крутом валялись перья.