Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том III (страница 9)

— Шутки шутками, но можешь так больше не делать? — попросил Лоуренс.

— Какой ты всё-таки жалостливый. Я запомню.

Лоуренс распознал притворство Холо, но к такому повороту он не был готов — девушка раскрыла ещё одну его слабость. С усталым видом он вернулся к письмам.

— Хм… А мне нельзя пойти одной?

— Тебе попробуй что-нибудь запрети.

— И то верно…

Вернув письма в конверты, Лоуренс снова повернулся к Холо — она стояла с виноватым видом, продолжая держать плащ в руках.

«Неужели снова за своё? Я только что просил не делать этого!» — возмущённо подумал Лоуренс, но тут же сообразил, в чём дело. У его спутницы не было денег, поэтому прогулка по многочисленным рядам прилавков обернулась бы для неё сущим истязанием. Но всё же она была слишком гордой, чтобы прямо просить у него денег.

Лоуренс поднялся со стула и вытащил серебряный иледо из кожаной сумки на поясе, подошёл к Холо и протянул монету:

— Более мелких монет нет, но смотри не трать слишком много.

На монете был изображён нынешний, седьмой правитель Кумерсуна.

— Иледо стоит меньше, чем торени, поэтому ты сможешь легко расплатиться за какую-нибудь булку, например, — сдачу всегда дадут.

— Ясно… — Настроение Холо не улучшилось даже после того, как она получила деньги.

Лоуренс заподозрил, что, может, она таким способом хочет выпросить ещё. Но ему не хотелось выдавать свои мысли, чтобы не подвергнуться очередным нападкам, поэтому он как можно спокойнее спросил:

— Что не так?

— Да… вот…

Когда Холо так скромничает, надо быть настороже. Лоуренс переключился на деловой лад.

— Да вот думаю, что нет смысла ходить одной.

Лоуренс молча обдумывал одну мысль за другой.

— Какие дела у тебя остались? Если возьмёшь с собой, отдам тебе монету.

— А… Ну… Мне нужно встретиться с одним человеком…

— Всё равно буду слоняться по городу, так что можно и с тобой сходить. Если надо будет, подожду в сторонке. Может, всё-таки возьмёшь меня?

Холо не подлизывалась и не пыталась вести себя примерно, а просила самым обычным образом. Даже лёгкий наклон головы и игривый тон могли бы вызвать подозрения Лоуренса, но сейчас Волчица, как ни странно, не прибегала к своим приёмчикам. Даже если в этом и крылся расчёт Холо, Лоуренс был не прочь попасться на крючок. А если она вела себя искренне, то, проявив сомнение, он бы обидел её.

— Прости, но лучше я пойду по делам один. А что, если меня куда-нибудь позовут потом, — ты всё время будешь ждать меня на улице?

— Хорошо…

— Сегодня по возможности решу все вопросы, а завтра спокойно пойдём на праздник. Поэтому потерпи сегодня, ладно?

Будто маленькую девочку, Лоуренс уговаривал Холо, но она и впрямь, стоя неподвижно возле кровати и выслушивая его уверения, производила впечатление беззащитного ребёнка.

На самом деле Лоуренс хорошо её понимал. Он заезжал в Кумерсун только летом, потому что сам не хотел в одиночку встречать зимний праздник. Когда стоишь, зажатый в уличной толчее, одиночество ощущается ещё острее. То же самое бывает, когда возвращаешься с пиршества из какого-нибудь торгового дома в пустую гостиничную комнату.

Лоуренс горел желанием взять с собой Холо, но его планы никак не допускали её присутствия. Ги Батос должен был устроить ему встречу с летописцем. Когда Лоуренс забирал письма из торгового дома, выяснилось, что с монахом-еретиком знаком глава торгового дома. Глава подтвердил, что летописец, как Лоуренс и предполагал, собирает сведения не только о Проании, но и записывает легенды северных народов.

Встреча в присутствии Холо могла бы кончиться печально. Лоуренс уже слышал одну легенду о том, как демон-медведь стирает Йойс с лица земли, поэтому торговец очень сомневался, что монах поведает им о процветающем и поныне городе. Конечно, невозможно скрывать от Холо правду вечно, но Лоуренс планировал, что всё расскажет ей в более подходящий момент — всё-таки вопрос требовал тактичности.

На какое-то время воцарилось молчание.

— Хорошо. Мешать твоим делам негоже. Не хочу, чтобы ты снова ударил меня по руке, — печально проговорила Холо. Хотя, скорее всего, она вела себя так намеренно. Мудрая Волчица наверняка знала, что чувство вины за совершённый в Рюбинхайгене поступок всё ещё мучило Лоуренса, и с готовностью подпустила шпильку за отказ потакать её капризам.

— Принесу тебе гостинец, только потерпи сегодня.

— Опять подарками задабриваешь?

Холо с упрёком посмотрела на Лоуренса, но её выдавал нетерпеливо виляющий хвост.

— То есть сахарные речи тебе больше по душе?

— Речи твои незрелы, и вместо сахара в них соль. Такие подарки мне ни к чему.

Лоуренс не стал обижаться на резкие слова, увидев, что Холо снова повеселела. Он махнул рукой, признания поражение.

— Тогда пройдусь сама.

— Не обижайся, — сказал Лоуренс.

Холо, будто вспомнив что-то, добавила:

— И вот ещё что: если я вернусь в гостиницу не одна, ты можешь освободить комнату?

Сначала Лоуренс не понял, на что намекала Холо, но после сообразил, что речь идёт о мужчине. Учитывая таланты Холо, не было ничего удивительного в том, что она может кого-нибудь соблазнить за вечер. Лоуренс не знал, как лучше отреагировать.

«Разозлиться? Или отшутиться? Нет, лучше проигнорировать», — решил Лоуренс, но было поздно: Холо, не скрывая удовольствия, широко улыбалась.

— Ты такой очаровательный! Поднял мне настроение до конца дня, — подтрунивала она.

Тот отмолчался и лишь вздохнул. Иногда Холо была невыносимой.

— Не тревожься: быть в твоих руках мне приятнее всего.

Лоуренс снова не нашёлся с ответом.

«Вот же заноза, а! Заноза!» — крутилось в его голове.

К полудню Лоуренс опять пришёл в торговый дом. Ещё с порога он заметил, что народу в гильдии было гораздо больше, чем с утра. Торговцы — городские и странствовавшие неподалёку от Кумерсуна — на время праздников приостанавливали ведение дел, и к обеду торговый дом заполнялся смехом и шумом стукающихся кружек.

Утром Лоуренсу сообщили, что Ги Батос, который должен был познакомить его с летописцем, отлучился по делам. Видимо, Ги Батос всё же не был таким бездельником и выпивохой, каким его описал Марк.

Справившись у главы, Лоуренс выяснил, что торговец до сих пор не вернулся. Тогда он стал гадать, чем занять себя, чтобы скоротать время ожидания.

Поскольку у него была запланирована встреча, Лоуренс не мог позволить себе выпивку. Он заприметил группку ожидающих, как и он, торговцев, но счёл благоразумным не подходить к ним, так как они проводили время за вином и картами, поддавшись пьянящей атмосфере праздника. От нечего делать он разговорился с главой дома, который также воздерживался от выпивки.

Через некоторое время двери открылись, и с улицы вошёл ещё человек. Так как Лоуренс стоял с главой напротив входа, он сразу узнал вошедшего — это был Амати. Внешне он напоминал больше молодого аристократа, нежели торговца.

— Господин Лоуренс! — обратился Амати к Лоуренсу сразу же после того, как кратко обменялся приветствиями с торговцами, стоявшими у дверей.

— Добрый день. Спасибо ещё раз за гостиницу.

— Ну что вы, это вам спасибо. Вы купили у меня так много рыбы.

— Моя привередливая спутница её очень хвалила. Сказала, что вы прекрасно разбираетесь в рыбе.

Лоуренс решил, что будет выгоднее сослаться на мнение Холо, чем высказать своё собственное, и не прогадал: Амати тут же забыл о степенности торговца и вспыхнул мальчишеским румянцем.

— Отрадно слышать. Если госпожа Холо желает ещё, я могу доставить нужную рыбу хоть к завтрашнему дню, причём это будет рыба превосходного качества!

— Вроде карп пришёлся ей весьма по вкусу.

— Считайте, что заказ принят. Чтобы порадовать госпожу Холо, я поищу, где купить карпов.

Лоуренс усмехнулся про себя: Амати даже не удосужился спросить о его предпочтениях, но, скорее всего, сам не обратил на это внимания.

— К слову, господин Лоуренс, вы сейчас чем-нибудь заняты?

— Сейчас я изнываю от скуки, дожидаясь Ги Батоса.