Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том III (страница 11)

— Ядовитый ветер необязательно имеет запах. На всякий случай здесь держат мелких птиц: если птица умирает, значит, воздух отравлен.

Лоуренс знал, что в шахтах ставят клетки с птицами, но никак не предполагал, что когда-нибудь попадёт туда, где нужны подобные меры предосторожности. По его спине пробежал холодок.

«Ядовитый ветер» — звучало красноречиво, но Лоуренсу церковное выражение «длань смерти» казалось более подходящим. Он предположил, что фраза про ветер возникла потому, что человек сначала ощущает дуновение смертельного холода, а потом его тело перестаёт двигаться, будто замороженное.

На глаза то и дело попадались кошки. То ли их тоже разводили для защиты от отравления, то ли они сбегались, чтобы охотиться на птиц. В общем, обстановка была жутковатая.

— Господин Батос…

Молчание становилось всё тягостнее. Мяуканье кошек, хлопанье крыльев, странные металлические звуки, серные испарения в воздухе и полумрак переулков — всё это угнетающе действовало на Лоуренса, и, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, он обратился к своему проводнику, шагающему впереди:

— Сколько здесь примерно алхимиков?

— Надо посчитать… Если с учениками, где-то двенадцать. Хотя тут постоянно происходят несчастные случаи, так что точно не скажу.

Лоуренс пожалел, что задал этот вопрос, и перешёл на обсуждение торговли:

— Прибыльно ли иметь дело с алхимиками? Кажется, это ещё и опасно.

— Ммм… — как ни в чём не бывало отвечал Ги Батос, обходя бочку со следами чего-то ярко-зелёного, — алхимики находятся под защитой аристократов, так что — очень прибыльно. Они охотно берут железо, свинец, олово, ртуть, серу, не говоря о золоте, серебре и меди.

Лоуренс удивился, что алхимикам требуются, в общем-то, заурядные материалы. Он-то думал, что им нужно что-нибудь странное типа лягушек с пятью лапами.

— Ха-ха-ха! Удивлены? Даже на севере алхимиков путают с магами. На самом деле они почти как кузнецы, работают с металлами: плавят их, растворяют в кислотах. В основном.

На узкой развилке они свернули направо.

— Но здесь живут и такие, кто изучает магию.

Батос обернулся и осклабился, показав клыки. Лоуренс отпрянул от неожиданности. Батос виновато улыбнулся:

— Правда, сам я знаю только по слухам, и даже среди алхимиков единицы встречали таких людей. Кстати, здесь живут исключительно хорошие люди, уверяю вас.

Лоуренс впервые слышал, чтобы алхимиков называли хорошими. Всё-таки это люди, которые изо дня в день совершают, без преувеличения, богопротивные дела. Люди, коль скоро речь заходит об алхимиках, всегда говорят с примесью страха и осуждения о «немыслимых кощунствах» алхимиков.

— Они приносят мне деньги, не могу же я называть их плохими. — Ги Батос внезапно заговорил как торговец, отчего Лоуренс с облегчением рассмеялся.

Через несколько минут Батос остановился возле дверей одного из домов. Солнце не попадало на эту улицу, на дороге зияли рытвины, в некоторых темнела вода. Дом был двухэтажным и каким-то покосившимся. На улицу глядело окно с растресканными ставнями. На первый взгляд — обычные развалюхи бедняков. Однако имелось важное различие: нигде не было слышно детских голосов, на улицах царила полная тишина.

— Не бойтесь, здесь не обидят.

Ги Батос не раз пытался успокоить Лоуренса, но тот лишь неуверенно улыбался. Да и как тут расслабиться, когда знаешь, что рядом живут, по сути, преступники, заклеймённые властями за тяжёлые проступки. Ги Батос, напротив, безо всякой робости постучался в дверь и спросил будничным голосом:

— Простите, есть кто дома?

Казалось, дверь, всю рассохшуюся, не открывали уже много лет. За дверью тихонько замяукала кошка.

«Значит, монах-еретик, которого преследует Церковь», — проговорил про себя Лоуренс. Ему пришёл на ум образ старичка, тонкого, как засушенная лягушка, в ветхой рясе. Для Лоуренса это был совершенно иной мир.

Дверь медленно отворилась.

— Батос! Вот уж кого не ожидала!

Лоуренс оторопел — настолько его представления разнились с действительностью!

— Да, давно не заходил. А у тебя, похоже, всё хорошо. Это радует.

— Это я рада, что ты до сих пор жив, — столько по горам ходить. Бог тебя любит.

На пороге появилась высокая голубоглазая девушка чуть постарше Лоуренса. Говорила она бодро и живо. Просторная ряса придавала ей притягательную элегантность, подчёркивая её бесспорную красоту. Лоуренс сразу же вспомнил, что алхимики ищут секрет вечной молодости.

«Ведьма» — всплыло у него в голове.

Девушка тут же посмотрела на Лоуренса:

— Каков мужчина! Правда, смотрит на меня как на ведьму.

Она попала в самую точку. Не дав Лоуренсу собраться с мыслями, вмешался Ги Батос:

— Может, мне так и представить тебя — ведьмой?

— Тут и без того жутковато, так ещё и твои шуточки. И где ты видел таких красивых ведьм?

— Многих женщин считают ведьмами из-за их красоты.

— Время тебя не меняет! Представляю, сколько ты свил по Хёльну любовных гнёздышек.

Лоуренс перестал улавливать нить разговора, поэтому пока решил привести себя в чувство. Глубокий вздох и ещё полвздоха, выпрямленная спина — и вот он уже опять странствующий торговец Лоуренс.

— Ну так вот, я к чему, сестрица. К тебе гость — господин Лоуренс, — Ги Батос будто уловил перемену в Лоуренсе и решил представить его.

Лоуренс немедля сделал шаг вперёд и с заученной улыбкой торговца произнёс:

— Нижайше прошу прощения. Зовут меня Крафт Лоуренс. Я странствующий торговец. Если это возможно, я бы желал увидеться с господином Дианом Рубенсом.

Лоуренсу очень редко приходилось разговаривать настолько вежливо.

«Ведьма» в недоумении молчала, придерживая дверь рукой. На её лице заиграла улыбка.

— Батос вам ничего не говорил?

— О чём?

Батос с укором хлопнул себя по лбу и смущённо посмотрел на Лоуренса:

— Господин Лоуренс, познакомьтесь с Диан Рубенс.

— Звучит как мужское имя, согласны? Зовите меня лучше Диана.

Диана переменилась: её манеры приобрели некую утончённость и благородство, словно говоря, что хозяйка дома вполне могла бы воспитываться в богатом монастыре.

— Не будем стоять на пороге. Проходите в дом, я не кусаюсь, — шутливо сказала Диана и, широко распахнув двери, жестом пригласила войти.

Убранство комнаты не сильно отличалось от наружного вида дома. Обстановка внутри напоминала капитанскую каюту корабля, бурей выброшенного на берег, если так можно выразиться. В углу громоздились обитые железом деревянные сундуки с откинутыми крышками, навевая мысли о тайных сокровищах. На добротных дорогих стульях были свалены одежда и книги. Картину завершали писчие перья, разбросанные по комнате в таком количестве, будто гигантская птица решила почистить пёрышки прямо в доме Дианы. В общем, везде царил хаос. Лишь книжные полки и, видимо, рабочий стол содержались в некотором порядке.

Во всей комнате освещён был только стол — по какому-то чудесному расположению комнат на него падало солнце. Диана села на стул, который вытащила из-под стола, и, даже не предложив гостям присесть и не налив хотя бы кипятка, спросила:

— С чем пожаловали?

Пить Лоуренс не хотел, но подумал, что неплохо было бы куда-нибудь сесть. Ги Батос привычным жестом освободил один из стульев от хлама и предложил его Лоуренсу. Даже надменнейший из аристократов предложил бы гостям место, однако подобное пренебрежение правилами скорее прибавляло Диане обаяния.

— Прошу прощения за неожиданный визит, — сказал Лоуренс.

Диана улыбнулась и кивнула в ответ на формальное приветствие.

Лоуренс кашлянул и продолжил:

— В общем, госпожа Рубенс…

— Диана, — сразу же поправила хозяйка с самым серьёзным выражением лица.

— Простите, — пытаясь скрыть замешательство, ответил Лоуренс.

Диана снова мягко улыбнулась.

— Ну так вот… Я слышал, что вы собираете северные сказки. Если вас не затруднит, я бы хотел услышать некоторые из них.

— Северные?