Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том II (страница 9)

— В каком смысле «опасно»?

— Раньше была просто степь, где часто бродили волки, теперь же гораздо хуже. Я слышал, что две недели назад там был вырезан целый караван торговцев. Поговаривают, языческий жрец призывает туда волков.

И тут Лоуренс вспомнил: во всех жутких историях об этом лесе были волки. Он украдкой посмотрел на Холо, которая наверняка держала ушки на макушке. Её губы тронула лёгкая улыбка.

— А как попасть на эту новую дорогу?

— Ха-ха! Решились там пройти? Вы смелый малый! Нужно ехать прямо вот по этой дороге и на развилке повернуть направо. Потом снова прямо и на очередной развилке — налево. Не торопясь вы потратите на дорогу два-три дня. Мы точно не знаем, поджидают ли там наёмники, но встреча с ними — это конец. Так что торговцы рыбой и мясом пойдут в другой город, и я тоже выберу более безопасный путь.

Лоуренс кивнул и поглядел на свой груз. Благо у него не было никаких портящихся товаров. Как ни крути, а всё это нужно продать в Рюбинхайгене! Чуть подумав, он поблагодарил торговца и вернулся к телеге. Холо сидела тихо, но, как только Лоуренс снова устроился на облучке, со смехом переспросила:

— «Призывает волков», значит?

— Ну а ты что думаешь, Мудрая Волчица?

— О чём?

— О степных волках… — пояснил Лоуренс, взявшись за вожжи, но не решив до конца, правильно ли делает.

— Хм! — Холо тихо усмехнулась себе под нос и прикусила ноготь мизинца. — С ними будет интереснее, чем с людьми. Хоть поболтаю, если повезёт встретиться.

Это была забавная шутка.

— Значит, решено.

Лоуренс натянул вожжи, развернул лошадь и, миновав толпу болтавших о том о сём торговцев, выехал на дорогу. Несколько человек, увидев это, удивлённо его окликнули, большинство же сняли свои шапки или плащи и стали размахивать ими, желая ему удачи. Нет торговцев, которые никогда бы не рисковали, ведь рискованное дело, как правило, сулит большую прибыль. Весть о том, что отряд наёмников где-то поблизости перекрыл дорогу, разлетается по округе быстрее, чем эпидемия, — настолько страшна эта угроза. Но для торговца время — деньги, и промедление несёт с собой убытки. Поэтому Лоуренс, понадеявшись на Холо, решил отправиться степной дорогой, где им наверняка встретятся волки. По его прикидкам, новость о том, что поблизости рыщет отряд наёмников, сильно отразится на рынке Рюбинхайгена, и, если правильно этим воспользоваться, можно выручить неплохие деньги. Сначала он огорчился, что дела плохи, но теперь смотрел на это с другой стороны. Ведь для странствующих торговцев неожиданные повороты — неотъемлемая часть жизни, и в этом нечаянная радость их пути.

— А ты в хорошем настроении! — сидевшая рядом Холо удивлённо взглянула на Лоуренса, на что тот коротко ответил:

— Ну да.

«В конце пути ждёт прибыль» — таков девиз всех странствующих торговцев.

Следующим утром они уже добрались до той самой степи. Иногда торговые маршруты возникают сами по себе, в других случаях их создают владельцы земель. Просто косят траву или, чтобы сделать дорогу, по которой можно быстро проехать в повозке, мостят её камнями, поверх которых настилают доски. Конечно, подобные тракты небесплатны: за проезд взимается немаленькая сумма. Однако на таких дорогах принимаются серьёзные меры против грабежей и других преступлений, что в итоге экономит и время, и деньги. Дорога, на которой часто появлялись волки, была чем-то средним между этими двумя типами.

На развилке стоял указатель, деревянные таблички которого обозначали направление. Там же валялись брёвна, словно на перекрёстке собирались что-то строить. Похоже, люди предполагали соорудить дорогу и брать плату за проезд, но теперь тут одиноко стоял один лишь знак. Поскольку перекрёсток находился на небольшой возвышенности, можно было хорошо разглядеть лежащий перед ними путь. Здесь приятно было бы остановиться и пообедать. Несмотря на скорую зиму, простиравшаяся равнина была покрыта зелёной травой — хоть овец паси. От проложенной дороги осталась лишь узенькая колея, продавленная колёсами телег. Она поросла травой и тянулась на запад. Разумеется, кругом не было ни души.

Насколько Лоуренс помнил карту, к северу был идеальный для волков лес, но они вовсе не ограничивались жизнью в его пределах. Чуть поодаль виднелись луга, поросшие особенно высокой травой, — отличное убежище для волков. И хотя было очевидно, что волки здесь водятся, Лоуренс всё же спросил на всякий случай:

— Как думаешь, есть тут волки?

Холо, посасывающая кусок вяленой баранины, посмотрела на него с нескрываемым удивлением:

— Мы, волки, не настолько глупы, чтобы караулить добычу там, где такой хороший обзор и нас легко заметить.

Холо мусолила мясо, неприлично причмокивая, и временами обнажала клыки, напоминавшие о её нечеловеческой природе. Глядя на её оскал, Лоуренс подумал, что Холо для волков своя, и эта мысль вызвала у него смешанные чувства. Если они повстречают стаю, ситуация будет не из простых.

— Думаю, всё нормально. Если уж вдруг попадутся, можно будет дать им вяленого мяса. Я не собираюсь ввязываться в бесполезные драки.

Лоуренс кивнул в ответ и пустил лошадь вперёд. Лёгкий ветерок вдруг донёс звериный запах, и Лоуренс тихонько помолился, попросив у Бога мирной дороги.

— Серебряная монета фарам.

— К сожалению, нет. Это фальшивый серебряный марийн.

— А разве не это фальшивый серебряный марийн?

— Это монета последнего князя-епископа Радеона.

— Хм…

Холо насупилась и замолчала, держа в своей маленькой ладони несколько монет. Заняться было совсем нечем, и Лоуренс учил её названиям монет, но даже ей — при всей её мудрости — было сложно разобраться во множестве монет похожего размера с однотипными узорами.

— Думаю, ты их запомнишь, когда станешь ими пользоваться.

Было заметно, что Холо воспринимает всё это слишком близко к сердцу, так что Лоуренс побоялся её дразнить и говорил осторожно, что уязвило Волчицу ещё больше. Она пронзительно взглянула на Лоуренса, а ушки под капюшоном гневно взметнулись вверх.

— Давай ещё раз! — крикнула она.

— Хорошо, тогда пойдём сверху.

— Да.

— Серебряный торени, серебряный филлинг, серебряный рют, фальшивый серебряный марийн, серебряный фарам, «Лысина короля Ламберта», серебряная монета Миттфингского собора, фальшивая монета Миттфингского собора, монета святого Миттфинга, монета Миттфингского рождества, а это…

— Послушай…

— Что? — Он поднял взгляд от монеток, лежащих в девичьей ладони.

Холо разозлилась, лицо было сильно нахмурено, и казалось, что она вот-вот заплачет.

Она впилась в Лоуренса взглядом:

— Ты надо мной издеваешься!

Тут он вспомнил, что говорил своему учителю ровно то же самое, когда пытался запомнить названия разнообразных денег. Лоуренс невольно рассмеялся.

— Р-р-р-р! — Холо обнажила клыки и зарычала.

Лоуренс поспешил объясниться:

— В епископстве Миттфинг правда выпускается очень много серебряных монет. Я совсем не издеваюсь!

— Тогда не смейся!

Тем не менее Лоуренс улыбнулся, когда всё ещё злая Холо снова посмотрела на монеты.

— Зачем им вообще столько монет?! Это слишком уж трудно.

— Их выпускают, когда появляется новое государство или когда страна разоряется, плюс к этому их без конца штампуют власти и священники, да и люди не прекращают создавать подделки. Серебряный рют изначально звали фальшивым торени. Но потом их стало так много, что они в конце концов были признаны отдельной валютой.

— Были бы они сделаны из кожи, я бы вмиг запомнила, — Холо понюхала монетки и раздражённо вздохнула.

Конечно, ведь Волчица может различать предметы по запаху. Однако Лоуренс всё же не понимал, насколько серьёзно она настроена.

— Прекрасный способ убить время, да?

Без тени улыбки в ответ Холо собрала монеты и пересыпала в руку Лоуренса.

— Ну всё, хватит. Я пошла спать.

Она проигнорировала укоризненную усмешку Лоуренса, встала и уж было пересела в телегу, как вдруг он спросил:

— А если придут волки, ты во сне услышишь?

— Естественно!

— Если нас окружат — быть беде.

Конечно, наёмники или бандиты представляют не меньшую угрозу, но человеческий язык они хотя бы понимают, и это немного успокаивает. А вот наладить контакт с волками куда сложнее. Совершенно непонятно, что может послужить поводом для нападения. Так что даже с Холо ему было неспокойно.

— Ну ты и паникёр! — Холо обернулась к Лоуренсу с ухмылкой: должно быть, понимала, что у того на душе. — Все животные, спят они или нет, неплохо чувствуют, что происходит вокруг. Только вы, люди, во сне беззащитны.

— Когда ты храпишь, в это с трудом верится.

Холо рассердилась:

— Я не храплю!