Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том II (страница 39)

— Да, и мне будет так тепло и хорошо, что я случайно упаду к тебе в желудок.

— Ха-ха-ха! Давай садись на спину. Можешь тянуть за шерсть, мне не больно. Держись так крепко, как тебе нужно.

Тело Холо было необычайно горячим. Когда он стоял рядом с Волчицей, ему казалось, будто поблизости горит костёр. На миг он растерялся и отпрянул от этого невероятного существа, которое, казалось, даже дождь огибал. Он собрал в одну кучку одежду и обувь, что Холо ему отдала, перевязал всё это шнурками и засунул под мышку. Решившись, Лоуренс сделал, как она предлагала: без стеснения схватился за шерсть и взобрался наверх. От Волчицы пахло зверем, но всё равно странным образом чувствовался аромат Холо в её человеческом обличье.

— Если упадёшь, я подхвачу тебя ртом.

— Очень постараюсь удержаться!

Ему показалось, что Волчица рассмеялась:

— Лоуренс…

— Что?

Прошла секунда.

— Я правда ненавижу пастухов!

«Вот, опять она это повторяет!» — подумал он с досадой, а потом указал Холо на один факт:

— Нора понимает, что в любом случае, удастся план или нет, ей придётся бросить ремесло пастушки.

Он почувствовал лёгкую вибрацию под руками: Холо приглушённо зарычала:

— Хочу, чтобы в благодарность ты купил мне столько персиков в меду, сколько я и съесть не смогу!

И Волчица тут же сорвалась с места. Лоуренсу показалось, будто он вот-вот свалится с широкой спины. Как во сне, он схватился крепче за шерсть и прижался к Холо всем телом. Он отчаянно старался не свалиться, а она стремительно набирала скорость. В ушах шумел ветер, словно поток бурной реки. Божественная форма Холо, которая так сильно напугала его в первый раз, наполняла Лоуренса неописуемым теплом.

Волчица была невероятно сильна и бежала куда быстрее лошади, но к тому времени, как лес остался позади, солнце уже начало садиться. Каждый раз, когда лапы Холо касались земли, становилось чуть темнее, словно множество свечей гасли одна за другой. Дождь всё так же лил, а пар, выдыхаемый Волчицей, тянулся за ними подобно облаку. Вскоре открылся путь, ведущий в Рюбинхайген. Холо без промедлений повернула направо и постепенно всё больше ускорялась. Порой Лоуренс слышал звук, отличный от обычного дыхания, — наверное, это был рык.

Холо сказала, что, возможно, кого-то убьёт. В тот момент Лоуренс подумал, что Волчица всё же постарается удержаться. А если нет, то ни о каком «возможно» и речи не идёт. В мире не существует человека, который мог бы защититься от огромных когтей и клыков Холо.

— Лоуренс!

Так он размышлял, когда Холо вдруг окликнула его. Это был не праздный разговор, судя по напряжению в её голосе.

— Уже скоро. Я не против, если ты останешься сидеть у меня на спине, но, боюсь, ты сам этого не хочешь. Я прыгну сразу во главу их отряда. Но перед этим опущусь пониже, и ты быстро спрыгнешь.

— Понял.

— Если будешь медлить, я сама тебя скину.

На это торговец уже не смог ответить, потому что Холо побежала с ужасающей скоростью. Лоуренсу даже почудилось, что он сидит на выпущенной из лука стреле. Он почувствовал, как Волчица глубоко вздохнула. А через секунду услышал оглушительный вой. Тряска вдруг прекратилась: они летели. Такое можно прочувствовать, только если прыгнуть на лошади с обрыва. К его ужасу, длилось это долго. Отсутствие почвы под ногами безумно пугало, и Лоуренс вцепился в Холо ещё сильнее.

«Ещё не всё? Ещё не всё? Ещё не всё?» — шептал он про себя. Когда Лоуренс наконец почувствовал, что Холо снова на земле, он даже не был уверен в том, что жив.

Она резко снизила скорость — так, что он снова чуть не слетел, — затем повернулась и опустилась на живот:

— Давай!

Донёсся приглушённый голос, и он вспомнил, что Волчица ему говорила. Лоуренс ещё не оправился от страха полёта, но всё же кое-как спрыгнул с её спины. На минуту он ощутил спокойствие оттого, что снова оказался на земле. А потом Холо поднялась.

— Теперь положись на меня! — отрезала она и побежала.

Лоуренс в спешке бросился за ней. Холо одним прыжком настигла свою цель, и, несмотря на лёгкий туман и сумерки, он заметил, какой переполох поднялся среди людей, когда их неожиданно атаковала огромная Волчица. Там было примерно двадцать человек. Служащие компании подняли крик. Но среди суматохи Лоуренс всё же разглядел Нору. Они успели! Все пребывали в страшном смятении, и многие подняли копья, но это было не лучше, чем махать белым флагом.

Всё, что они могли, — вскинуть вверх оружие и грозить им в бесплодных попытках защититься. Было ясно: отряд в панике. Посреди этого хаоса в воздух время от времени взлетало что-то, похожее на большие комья грязи. Темнота не позволяла как следует разглядеть, но, скорее всего, это были люди. Лоуренс видел, как они размахивают конечностями, будто пытаясь найти землю, ушедшую из-под ног. От одного удара исполинской лапы они бы мгновенно погибли, но Холо щадила их, всего лишь подкидывая вверх. Один за другим люди Ремелио оказывались в воздухе; длинные мечи, которыми они отчаянно пытались отбиваться, взлетали с громким свистом, — в царившей кругом тьме трудно было увидеть, насколько высоко.

Когда Лоуренс подошёл на расстояние, с которого было слышно дыхание Холо, рядом тут же упал меч. Он вонзился в землю по самую рукоять, а значит, Волчица подкидывала их очень высоко.

Компания Ремелио вложила все свои средства в контрабанду золота и, желая подстраховаться, послала слишком много людей для убийства Лоуренса и Холо. Однако большинство из них, как лягушки, лежали на земле в полуобморочном состоянии. Овцы обезумели от страха и носились кругами, топча людей.

— Защищайте пастушку и овец!

Лоуренс вздрогнул, услышав крик. Это был голос Либерта.

Он один из немногих, кто ещё мог вести себя разумно. Либерт стоял чуть поодаль с пикой в руке, и отдавал приказы, уверенно сдерживая паникующую лошадь. Видимо, та его слабость во время путешествия была игрой, призванной усыпить бдительность окружающих. Он был необычайно осторожен и хитёр, раз спланировал это предательство, а значит, нет ничего странного и в том, что теперь он сохранял хладнокровие.

— Защищайте пастушку! Бегите, бегите! — снова раздался голос Либерта.

Он собирался убить Нору, но до того она должна была пройти первый досмотр. Однако все эти решительные приказы оказались бесполезны: смелые юноши, исполнявшие их, ничего не могли поделать, Холо разрушала всякую надежду, и вскоре многие воины уже пытались спастись бегством, подняв крик. Волчица игнорировала тех, кто по-прежнему храбро держал в руках меч или пику, но преследовала бежавших в страхе. Тактика, достойная дьявола! Нагнав и разбив беглецов, она тут же развернулась и носом отправила в полёт окончательно растерявших свою храбрость и оцепеневших при виде беспощадной погони воинов. Длилось это всё лишь краткое мгновение. Число её противников резко сократилось. Остались только Либерт верхом на лошади, остолбеневшая от ужаса Нора и Энек, обнаживший клыки и готовый защищать хозяйку. Холо махнула головой. В воздух что-то взметнулось: то ли капли дождя, то ли грязь, то ли кровь.

— П-пастушка, защити, защити меня! — завопил Либерт, прижимая руку к груди.

Было непонятно, схватился ли он за сердце, которое, казалось, вот-вот остановится, или же защищал золото. Лицо Либерта напоминало выражением церковные статуи, изображавшие грешников в аду, он чудом удерживался на лошади и спрятался вместе с овцами за Норой. Пусть Нора и была пастушкой, но всё же она лишь хрупкая девушка! Лоуренса просто тошнило от такого поведения. Но учитывая, что Либерт планировал убить и его, и Нору, тут не было ничего удивительного. Казалось, бедная пастушка сейчас упадёт в обморок от страха, но всё же она вспомнила о своих обязанностях. Трясущимися руками Нора подняла посох, колокольчик слабо зазвонил, и Энек прижался к земле, в любой момент готовый атаковать по её приказу. Холо встала прямо напротив Норы, она тоже опустилась к земле, огромное тело стало похоже на катапульту. Лоуренс вздрогнул. Холо не шутила. Если так и дальше пойдёт, она убьёт Нору.

Внезапно атакованный в темноте, отряд пребывал в таком хаосе, что никто не заметил Лоуренса, стоявшего на небольшом отдалении. Он подумал, что должен показаться Норе, ведь только тогда пастушка поверит, что огромный волк не кто иной, как Холо. Было опасно раскрывать карты перед Либертом, но Лоуренс рассуждал логически: едва ли Холо отпустит того невредимым. А значит, можно себя обнаружить. Лоуренс хотел было крикнуть, но в этот момент раздался вопль:

— Пастушка! Защити меня, и я дам тебе триста люмионов!

В страхе Нора практически неосознанно подняла посох, на её лице появилось новое выражение. Триста люмионов способны изменить человека. Колокольчик на кончике посоха замолк, девушка была полна решимости. Либерт со своей змеиной хитростью тоже всё подмечал. Развернув лошадь, он помчался во весь опор. Лоуренс хотел крикнуть, но крик застрял в горле. Нора подняла посох, готовая выполнить свой долг. Лоуренс опоздал. Мучительное осознание захлестнуло его, будто что-то взорвалось в голове. Время остановилось. Холо и Энек очень сильно различались по размеру, но стояли в одинаковых позах: оба были похожи на стрелы, что вот-вот взлетят в воздух. Посох Норы неподвижно застыл, направленный прямо на Холо. Маленький ржавый колокольчик тихо звякнул. И тогда Лоуренс что-то прокричал. Он сам не помнил, звал ли он Холо или Нору. Даже не знал, произнёс ли вообще какое-то имя. Напряжённые до предела глаза разглядели Волчицу и собаку во всех деталях. Лоуренс видел, как храбрый пёс и божественная Волчица оттолкнулись от земли. Сейчас Энек подпрыгнет и будет разорван в клочья когтями Холо, а потом настанет черёд его хозяйки. Лапы Холо спружинили, и она бросилась вперёд. Сейчас Нора и её верный пёс превратятся в уродливые куски мяса, к которым даже мясник побоялся бы притронуться. Сожаление… Лоуренса пронзило всеобъемлющее сожаление, хотя он не в полной мере осознавал, о чём именно сожалеет. Но вдруг…