Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том II (страница 18)

— Да тебе палец в рот не клади! Добро пожаловать, сынок!

— Хватит меня так называть!

— Что ты болтаешь! Все члены союза Роуэна — мои сыновья и дочери, — ухмыльнувшись, он пожал Лоуренсу руку.

Такие разговоры были для них обычными.

— Я помню, как ты пешком под стол ходил! Бог учит нас, что хороший отец должен знать всё о своих детях. Может, мне напомнить, как ты спёр выручку, сбежал со своими друзьями в бордель и потом трясся от страха?

— Понял, понял. Я Крафт Лоуренс, сын величайшего из отцов — Якоба Тарантино.

— Ох, Крафт, ты уже целый год не появлялся в Рюбинхайгене! Как там наши ребята в других городах?

Якоб, как обычно, вёл себя напористо. Разговаривать с ним было как брагу пить: тяжело, но приятно. Торговый союз и правда казался кусочком родины в чужих краях, ведь такое грубое гостеприимство бывает только дома.

— Молитвами святых отцов у них всё хорошо.

— Ясно, ясно. Если ты был у наших, значит, хорошенько заработал. Когда кошелёк набит, он оттягивает карман, а свисающие штаны не нравятся девушкам. Но ты ведь у нас любишь, чтобы всё было с иголочки, верно?

Тут ему нечего было возразить. Рассмеявшись в ответ на такую завуалированную просьбу о пожертвовании, Лоуренс сказал:

— Я слышал, что с годами люди хуже считают, но я уверен, что вы, мастер Якоб, сразу оцените эту сумму. — Он не колеблясь достал из кошелька, прикреплённого к поясу, десять серебряных монет и положил их на стойку, желая произвести впечатление.

Если бы он неохотно отдал две-три медные монеты, то сейчас же получил бы взбучку. Ему хотелось впечатлить наставника, да и прибыль от пряностей была внушительной. Этим щедрым пожертвованием он как бы хотел похвалиться: «Гляди, как я теперь торгую!»

Якоб одарил Лоуренса широкой улыбкой:

— Кто бы мог подумать, что мальчишка, который мочился во сне, вырастет и будет приносить хорошие деньги! Я впечатлён!

— Хватит о детстве!

— Для меня ты навсегда останешься портящим простыни мальчишкой! — он пожал плечами и расхохотался. — Итак, раз уж пришёл в такое время, значит, у тебя есть дело? Нужно бумаги заверить?

— Да.

— Поскорей бы ты стал торговцем, при одном упоминании о котором всех в дрожь бросает!

— Да уж, — ответил Лоуренс посмеивающемуся Якобу. Тут он вспомнил, что хотел ещё кое о чём спросить. — Кстати, никто из наших, случайно, не хочет отправиться в Рамтору?

Якоб положил на стойку гусиное перо и чернильницу и внимательно посмотрел на Лоуренса, вопросительно изогнув бровь:

— Что за странный вопрос?

— Я придумал, как за деньги организовать короткий путь до Рамторы.

Якоб сначала закатил глаза, но потом снова поглядел на Лоуренса и понимающе улыбнулся:

— Ха-ха! Видимо, ты об этой пастушке?

Лоуренс так удивился, что у него даже перехватило дыхание. Хотя, если хорошенько подумать, вполне естественно, что торговцы Рюбинхайгена знают о Норе. И неудивительно, что идея Лоуренса уже приходила кому-то в голову.

— На самом деле куча ребят думала об этом. Особенно когда в тех краях, где она пасёт овец, закончили дорогу. Но всё же до сих пор никто не пользовался этой услугой и не просил защиты у девушки. Догадываешься почему? — тихо спросил Якоб, с шелестом заполняя бумаги.

— Потому что ничего не получится? — со вздохом предположил Лоуренс.

Якоб задумчиво кивнул:

— Только она может там ходить и оставаться нетронутой. Все восхищаются очарованием и мастерством феи Норы, но, я думаю, не требуется объяснять, как к этому относится Церковь. Скажу так: если тебе не нужны неприятности от занудных начётчиков, не связывайся с ней! — Обмакнув перо в чернильницу, Якоб хитро улыбнулся. — Знаю, фея Нора как раз в твоём вкусе, но я плохого не посоветую. Забудь о ней!

Это была обычная утренняя беседа, но хозяин оказался уж слишком прозорлив, и Лоуренсу оставалось только грустно улыбнуться.

— Указать в свидетельстве получателя? Или оставить строчку пустой?

— Укажите торговый дом Ремелио.

Якоб на секунду замер и устремил на Лоуренса серьёзный взгляд истинного дельца.

— Ремелио? Если заранее знаешь покупателя, значит, долговое обязательство?

— Да. На товар из Поросона. А что?

Лицо хозяина стало суровым так неожиданно, как иногда рыба внезапно появляется на поверхности озера.

— Что ж, как будешь там, поймёшь. Вот, держи своё свидетельство.

Когда торговец продаёт товары какой-либо компании в первый раз, опасность заключается в том, что ему могут очень сильно сбить цену. В Поросоне и Пассио этого практически не случается, но в таких больших городах, как Рюбинхайген, бывает довольно часто из-за тесных связей между гильдиями и торговыми домами. В городе, где каждый день заключаются сделки на огромные суммы, небольшие операции — всё равно что пыль под ногами. Важно дать понять оппоненту, что ты член союза и к тебе нельзя относиться пренебрежительно. Лоуренс был уверен: после упоминания дома Роуэна к нему проявят должное уважение.

— Нашему торговому союзу покровительствует святой Рамбальдос. Буду молить его о твоём успехе.

— Да, — рассеянно ответил он Якобу, который явно что-то недоговаривал, и забрал документ.

По своему опыту Лоуренс знал: даже если продолжить расспросы, ему ничего не объяснят. Раз так, значит, нужно чуть-чуть подумать или навести справки, и тогда он поймёт, в чём дело, как обычно бывало в подобных ситуациях.

«Но что же происходит?» — спрашивал он себя.

— На месте всё узнаешь. Это же ты! Ты наверняка обернёшь ситуацию в свою пользу!

Слова Якоба ещё больше запутали Лоуренса. Ну, раз он всё поймёт там, остаётся только идти. Вероятно, цены на какой-то товар очень сильно изменились, и в компании Ремелио сейчас бардак. Без труда придумав это объяснение, Лоуренс поблагодарил хозяина и откланялся. Он здесь, чтобы продать свой товар, а бесполезные раздумья только отвлекают. Торговец положил руку на дверную ручку, но вдруг голос Якоба остановил его. Когда Лоуренс обернулся, он увидел его весёлое лицо.

— И кстати, не торопись с девицами. Даже эта миленькая фея Нора тебе не по карману, а уж городская девушка и подавно тебя разорит.

В комнате было окно, но не застеклённое, как в больших компаниях. Вместо стекла натянули пропитанное маслом льняное полотно. Через него проникал свет, но выглянуть наружу, разумеется, было невозможно. Однако хозяин явно знал о Холо, оставшейся снаружи. Ведь для того чтобы держать торговую компанию в чужих краях, необходимо быть очень внимательным к происходящему.

— Я не трачу, когда не получаю ничего взамен!

— Ха-ха-ха! Бывай, писающий мальчик!

Лоуренс в ответ лишь усмехнулся, вышел и закрыл за собой дверь, из-за которой приглушённо доносился смех хозяина. Ему вспомнились дни, когда он был нетерпеливым юнцом и жаждал скорее превзойти старших торговцев, таких как Якоб. Он чувствовал ностальгию по тем временам, но ещё ему было чуточку горько, и его сердце холодило беспокойство.

«Я всё же ещё молод!» — сказал он себе, посмотрев вниз, на основание каменной лестницы. Как раз в этот момент Холо обернулась к нему.

— А! Вот он и вышел. Это мой друг! — Холо беззастенчиво указывала на Лоуренса пальцем, сидя на каменных ступенях.

Перед ней были двое парней, похожих на подмастерьев. Они выглядели как ровесники Холо в её человеческом виде, в руках держали мешки и, казалось, как раз шли куда-то по поручению родителей. Мальчишки, которые, похоже, только вчера начали бриться, посмотрели на него с большой неприязнью. Лоуренсу совсем не хотелось связываться с ними, но стоило ему лишь тяжело вздохнуть, как те вздрогнули. Парни понимали: они всего лишь подмастерья и никак не могут тягаться с торговцем, членом торгового союза. Им хотелось поговорить с заскучавшей Холо, но, осознав, что при Лоуренсе этого сделать не получится, они переглянулись и заспешили прочь.

— Ох, они были такими милыми! Называли меня прекрасной розой!

Провожая взглядом удаляющиеся фигуры, Холо смеялась, а Лоуренс был мрачен.

— Не стоит с ними разговаривать. Эти подмастерья как голодные собаки. Они могли попытаться увести тебя.

— Но ты бы меня спас, верно?

Она игриво улыбнулась, и Лоуренс ощутил прилив радости, однако не подал виду.

— Да, конечно, я спас бы тебя снова.

Холо задорно засмеялась и встала с лестницы.

— Всё-таки на самом деле это я тебя спасла, — подколола Волчица.

Лоуренс закатил глаза, а Холо, хихикая, взяла его под руку, когда он приблизился.

— Уж не знаю, о каком обмене шла речь, но вот от трат я не откажусь.

— Ты слышала?!

— Мои милые ушки могут уловить даже движение твоих бровей. Значит, тебе нравятся золотистые волосы?