Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том II (страница 20)
Обычно для пирогов использовали фарш, у которого, по мнению гильдии мясников, истекал срок годности, но в блистательном Рюбинхайгене даже пироги были превосходны, ведь их начиняли крайне вкусным мясом первой свежести. Лоуренс съел свою долю в два укуса и повёл лошадь к площадке.
Привычный звук цокающих копыт донёсся до людей, уже давно сидевших в здании. Как раз когда Лоуренс остановил лошадь в нужном месте и слез с телеги, изнутри вышел управляющий площадкой.
— Кажется, до церковных праздников ещё далеко. Что-то случилось?
— Ну… Вы только сегодня приехали в город?
Речь его была неуверенной только поначалу. Он окинул Лоуренса внимательным, оценивающим взглядом, ничего не упуская из вида. Управляющий оглядел гостя совсем как вор, который изучает простофилю в поисках кошелька. Инстинкт торговца подсказывал Лоуренсу, что он в опасности. Присмотревшись, Лоуренс понял, что торговец выглядит устало. На погрузочной площадке работа тяжёлая, так что, казалось бы, в облике мужчины не было ничего подозрительного. Однако Лоуренс заметил, что, несмотря на усталость, незнакомец полон необычной энергии. Это нехорошо. Совсем нехорошо…
— Нет, я приехал несколько дней назад. Кажется, вы заняты, я зайду позже. Ничего срочного.
Не глядя на управляющего и не дожидаясь ответа, Лоуренс положил руку на сиденье телеги, собираясь подняться. Кажется, Холо тоже что-то почувствовала. На секунду она вопросительно посмотрела на Лоуренса, а потом кивнула. У простой городской девушки, какой она казалась, конечно, и в помине не было такой сообразительности. Не зря она звала себя Мудрой Волчицей.
Но управляющий не желал сдаваться:
— Нет-нет, подождите! Я вижу, что вы достойный торговец. Было бы невежливо вот так отпустить вас ни с чем.
Если Лоуренс вдруг откажется, поползут слухи о его недостойном поведении. Но кровь торговца в нём кричала ему: «Беги! Тут дело нечисто!»
— Что вы, что вы. Я из тех, кому кроме жалоб и продать нечего.
Только третьесортный торговец может так уничижительно говорить о себе, когда собирается что-то продать. Для монаха скромность является добродетелью, но для торговца она равна самоубийству. Однако Лоуренс рассудил, что лучше убраться отсюда. Неестественно застывшая фигура Холо только укрепила его в этом решении.
— Не стоит вам так о себе говорить. Даже слепой попрошайка поймёт, как вы хороши.
— Лесть тут ни к чему, — он сел на кучерское место и взял вожжи.
В этот момент управляющий понял, что пора отступить. Сначала он так увлёкся, что даже наклонился вперёд, но теперь снова выпрямился.
Лоуренс решил, что выпутался из этой передряги, и сказал управляющему:
— Что ж, до свидания.
— Да, жаль, что так получилось. Но вы приходите ещё, мы будем ждать.
Управляющий раболепно улыбнулся и сделал шаг назад. Лоуренс воспринял это как конец разговора и стал разворачивать лошадь. Но тут управляющий опять заговорил, воспользовавшись ослабшим вниманием Лоуренса:
— Простите, я забыл спросить ваше имя.
— Лоуренс. Из торгового союза Роуэна.
Только после того как слова вылетели изо рта, он понял, что не стоило говорить, кто он и откуда, до того, как во всём разберётся. Хотя, с другой стороны, от этого не случится ничего плохого. Ведь оппонент Лоуренса никак не может знать, зачем он приехал. Однако…
— Господин Лоуренс? Как же, как же! Вы к нам из компании Латопеарона! — Управляющий вдруг самодовольно улыбнулся.
У Лоуренса всё внутри похолодело. Этот управляющий просто не мог знать его имени!
— Вы ведь хотели продать нам доспехи?
Лоуренса сильно зазнобило и даже начало подташнивать; он чувствовал, что угодил в ужасную западню. Понимал не умом, но всё его существо вопило о том. Картинка перед глазами поплыла.
«Нет, нет, не может быть!»
— Вчера вечером к нам прибыла почтовая лошадь из Поросона. Компания Латопеарона уступила нам право взыскания долга. Иными словами, господин Лоуренс, теперь вы наш должник.
Вот всё и прояснилось! Он представить себе не мог, что тот старик отправит почтовую лошадь с передачей права взыскания: обычно так не делают. Тем не менее это возможно, если, к примеру, две компании связаны какой-то жульнической схемой. Он бы точно сейчас упал, если бы не сидел на телеге. Но даже в таком положении его тело стало беспомощно крениться, ведь ответить тут было нечего. Холо выглядела немного удивлённой. Поддержав Лоуренса, когда тот наклонился, она озадаченно спросила:
— Что происходит?
Лоуренс был не в силах говорить или размышлять. Но управляющий ответил ей без малейшей нотки сочувствия в голосе:
— Торговец, что сидит рядом с тобой, проиграл. Так же, как и мы.
Похоже, он даже радовался, как радуются люди горю своих товарищей по несчастью.
— То есть?
Лоуренс посмотрел на Холо. Как бы он хотел, чтобы всё это оказалось кошмарным сном!
— Цена на снаряжение совсем недавно резко упала, и старый лис из компании Латопеарона скинул на вас ненужный товар.
Теперь для Лоуренса впереди была одна тьма.
— Он меня обставил…
Охрипший голос лишний раз подтвердил, что это не сон.
Действие 4
— Вы же понимаете, что никому из нас так просто не выбраться? Мы живём по этим соглашениям.
Каждый торговец боится услышать подобное. И любой оплакивал бы сейчас свою горькую судьбу.
— Конечно, ведь я торговец, — с трудом выдавил Лоуренс.
— Всё просто. Господин Крафт, вы купили в компании Латопеарона доспехи стоимостью сто люмионов и теперь должны вернуть сумму, указанную в бумагах, то есть сорок семь целых и три четвёртых люмиона. К тому же кредит срочный. Вы знаете, что это такое?
Лоуренс осунулся, лицо его казалось измождённым, но сам Ремелио выглядел ещё хуже. Он был истощён. Это выражение как нельзя лучше описывает ввалившиеся глаза, сиявшие странным лихорадочным блеском, впалые щёки и рубашку, которую, казалось, он не менял уже несколько дней. Ремелио был небольшого роста, его лицо исхудало и потемнело от усталости, он походил на раненого медвежонка. Впрочем, он и в самом деле был ранен. Можно сказать, смертельно. Ганс Ремелио, хозяин торгового дома Ремелио, импульсивно и нервно, сам не осознавая своего движения, пригладил чёрные волосы, к которым уже примешалась выдававшая возраст седина, и продолжил свою жестокую речь:
— Я требую, чтобы вы немедленно вернули долг. Иначе… — Лучше бы Ремелио вместо этих слов приставил к горлу Лоуренса нож. — Иначе придётся потребовать долг с гильдии Роуэна.
Угроза самая жуткая из возможных. Гильдия для странствующих торговцев — вторая родина, тем не менее любая из них немедля встанет на сторону кредитора. В такой момент разорившийся торговец должен смириться с тем, что навсегда будет отрезан от частички своей родины и уже нигде не найдёт приюта.
— Крайний срок погашения долга — послезавтра, так что подождите два дня. К этому времени я верну вам сорок семь целых и три четвёртых люмиона.
Однако это не те деньги, которые можно собрать за два дня. Даже если он обойдёт весь город, всех своих знакомых, едва ли наберётся и половина. На один люмион можно жить три месяца. Даже ребёнок понимает, насколько чудовищна сумма в сорок семь люмионов! И конечно, Ремелио, похожий на раненого медвежонка, тоже всё понимал.
«Банкрот» — это слово было начертано перед мысленным взором Лоуренса.
— И что же вы будете делать со снаряжением, господин Крафт? Куда бы вы ни пошли, его либо возьмут за бесценок, либо вообще откажутся покупать.
Ремелио вовсе не хотел задеть Лоуренса сочувственной улыбкой, ведь и сам он стоял перед лицом разорения из-за падения цен на доспехи.
Церковный город Рюбинхайген — главный пункт снабжения для тех рыцарей, солдат и священников, которые отправляются на север для борьбы с язычниками. Поэтому тут едва ли можно ожидать большую прибыль от торговли снаряжением и священными книгами. Но каждый год в самый разгар зимы затевалась масштабная военная кампания — поход, приуроченный ко дню рождения святого Рюбинхайгена. И в этот период можно было с лёгкостью продать участвовавшим в походе наёмникам и рыцарям из разных королевств лечебные снадобья, лошадей, тёплую одежду, провизию, тома Священного Писания и военное снаряжение.
Однако в этом году традицию неожиданно нарушили. В королевстве, что лежало между территорией язычников, где сейчас шли бои, и землёй, уже завоёванной Рюбинхайгеном, начались серьёзные беспорядки. Оно внезапно перестало быть дружественным церковному городу. Это не доставило бы особых проблем, будь то обычная страна. Но она соседствовала с землями язычников, и многие жители хорошо к тем относились. Кроме того, и в самой стране тут и там располагались языческие города. Рамтора — ближайший из них. И если войска пойдут через королевство, как это было ежегодно, язычники, тайно наблюдающие за их продвижением, смогут атаковать в любой момент. А поскольку в походе участвуют епископ, управляющий главной епархией, и члены императорской семьи, несчастные случаи просто недопустимы. Поэтому поход пришлось отменить.
По одной только компании Ремелио, которая уже много лет торговала в Рюбинхайгене, можно было судить, как сильно эти меры ударили по торговым домам города.
Лоуренс должен был заметить неладное, он мог бы понять: раз наёмники, воевавшие на севере, вдруг подошли так близко к Рюбинхайгену, значит, театр военных действий переместился. И судя по всему, хозяин компании Латопеарона прекрасно знал о падении цен, передавая снаряжение Лоуренсу. А тот ещё наивно думал, что сыграл на слабости противника и заключил выгодную сделку! На самом же деле всё оказалось как раз наоборот: Лоуренс получил упавший в цене товар. Хозяин Латопеарона, наверное, мысленно смеялся, сбыв грошовые доспехи по такой цене. Он знал: раз снаряжение теперь практически ничего не стоит, вернуть долг будет невозможно или крайне затруднительно. И рассудив, что таким образом укрепит своё положение, он передал право требования компании Ремелио, с которой давно вёл дела.