Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том I (страница 34)

— Жаль, сейчас усов нет — они бы тут помогли...

— Может, показалось?

— Да нет... Слышу. Слышу шум. Вода? Да, вода плещется...

Лоуренс широко распахнул глаза.

— Погоня, — сразу подумал он.

— Доносится спереди. Плохо. Нужно возвращаться.

Эти слова были излишними: он уже развернулся и побежал вперёд. Холо, опомнившись, устремилась следом.

— Дорога здесь одна, без развилок?

— Там, куда мы вначале шли, одна. А сейчас вернёмся, и впереди будет развилка. А дальше вообще лабиринт.

— Здесь и мне заблудиться недолго... Ой.

Холо вдруг встала как вкопанная. Ладонь её выскользнула из руки Лоуренса: он дёрнулся от резкой остановки, пролетел пару шагов вперёд, косолапо расставив ноги. Когда он обернулся, Холо, стоя к нему спиной, глядела назад:

— Прикрой уши.

— Что такое?

— Они спустили собак. В резвости нам с ними не тягаться.

На дороге без развилок и поворотов от гончих не убежать — жертва обречена. У собак есть нос и уши, а для погони им большего и не надо. Но если глазам Холо кромешный мрак не помеха, то Лоуренсу и защититься нечем, разве что голыми руками, да ещё, пожалуй, серебряным кинжалом, который он всегда носит с собой.

Однако и на его стороне есть сила — Холо. Мудрая Волчица не уступит собакам.

— Хе-хе. Так воют только глупцы, — вымолвила она.

Чуть погодя и в самом деле послышался слабый вой, в котором Лоуренс различил голоса по меньшей мере двух собак. Хотя не исключено, что эхо сыграло с его ушами злую шутку, подтвердив наихудшие ожидания. Что же задумала Холо?

— А вдруг они настолько глупые, что не поймут намёка? Как тогда? Ну ладно, всё равно — прикрой уши.

Лоуренс послушно прижал ладони к ушам, он догадался, что будет дальше. Вой.

— Ха-а-а...

Послышался звучный вдох, который длился так долго, что Лоуренс задался вопросом: как в слабой груди Холо могло поместиться столько воздуха? Однако в следующий миг туннель огласил волчий вой неимоверной силы:

— У-у-у!

Волосы встали дыбом. С секунду казалось, что туннель вот-вот обрушится. От такого воя даже самого крепкого мужчину вывернуло бы наизнанку. Лоуренс, изо всех сил зажав уши, скорчился на полу, забыв, что это выла Холо, а не кто-то другой.

Вспомнилось, как волки стаей преследовали его в горах и на равнине. У них было всё: и численный перевес, и знание местности, наконец, и скорость — вот уж где человеку никогда с ними не сравниться. Вместе всё это делало их сокрушительной силой, и вой был её олицетворением. Вот почему, когда некоторым деревням грозила эпидемия, их жители собирались вместе и подражали волчьему вою, надеясь отогнать несчастье.

— Кха... кхе... Кх. Ах, моё горло...

Вой стих, но его эхо, словно раскаты грома, ещё слышалось где-то вдалеке, и Лоуренс, отняв ладони от ушей, поднял голову. Холо пыталась откашляться: разумеется, её маленькое горло пересохло после такой нагрузки, но воды в подземелье было не найти.

— Яблок... хочу... Кхе.

— Потом поешь сколько душе угодно. А с собаками что?

— Убежали, поджав хвосты.

— Нам бы тоже надо ускорить шаг. Ведь теперь наши преследователи поняли, что мы тут.

— Ты знаешь дорогу?

— Немного.

Он протянул Холо левую руку, и девушка крепко сжала его пальцы. Ощутив её маленькую ладонь в своей, Лоуренс бросился вперёд. Теперь неясные выкрики вдалеке различал и он.

— Одного не пойму: как нас нашли?

— Не думаю, что они точно знали, где искать. Скорее, решили, что раз беглецов не видно наверху, то они наверняка спустились вниз.

— Неужели?

— Иначе нас бы давно уже окружили со всех сторон.

— Согласна.

Сзади донёсся неясный шум, и тут же в конце тёмного коридора — там, откуда они совсем недавно ушли, — блеснул свет.

Лоуренс не привык надеяться на лучшее, поэтому сразу отбросил мысль о внезапно подоспевшей подмоге Милоне. Он резко вдохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и прибавил шагу.

И секунды не прошло, как туннель огласился криками:

— Милоне вас продали! Бежать нет смысла, сдавайтесь!

Лоуренс и Холо свернули на развилку, спеша укрыться от этих слов, но похожие выкрики настигли беглецов и там. От преследователей и не такое можно услышать, поэтому торговец ничуть не смутился. Холо же на бегу с тревогой отметила:

— Говорят, нас продали...

— Если и продали, то за очень приличные деньги. Ведь в руках соперника ты, смертный приговор торговому дому Милоне. Уж филиалу в Пассио точно.

— Надо же, и правда. Тогда цена должна быть фантастической.

Продать Холо с Лоуренсом мог разве что Маархайт, пожертвовав здешним филиалом. Выходило, что управляющий задумал нажиться на гибели своего детища и сбежать с полученными деньгами. Однако сомнительно, что в головной организации могли спустить ему это с рук. Да и как бы сам Маархайт рассчитывал скрыться от погони? Лоуренсу это казалось невероятным.

Другими словами, выкрики людей из торгового дома Медио — это ложь от первого до последнего слова. Впрочем, Холо, не искушённая в таких делах, всё же приняла их слова за правду. Хоть она и кивнула, выслушав объяснение, но всё же продолжала очень крепко сжимать его ладонь. А он с силой сжал тонкие пальцы в ответ, будто пытаясь прогнать тревогу, повисшую в воздухе.

— Так, сейчас свернём направо...

— Стой! — выпалила Холо.

Но он и сам, шагнув за угол, застыл на месте. Конец извилистого коридора вдруг озарился мутным светом лампы, и тишину прорезал крик: «Вот они!» Лоуренс бросился назад, увлекая Холо за собой. Группа преследователей, заметив свою долгожданную добычу, устремилась следом, но беглецы уже не слышали топота погони.

— Дорогу ты...

— Знаю. Не бойся, — бросил Лоренс отрывисто, но не оттого, что задыхался от бега.

Туннель изгибался, как причудливые ветви кустарника, а Лоуренс помнил лишь одно: как от входа добраться до выхода (этому его научили перед набегом на бакалейную лавку). Так что он не солгал Холо, но в то же время не сказал и всей правды. Если сумеет разобраться в хитросплетениях коридоров — значит, сказал правду, ошибётся хоть одной развилкой — выходит, солгал.

Всё смешалось у него в голове: Лоуренсу слышался топот тысячи мышиных лапок, похожий на шелест листьев, а также всё время чудилось, что он спотыкается о камешки, отвалившиеся от стены. О своих расписках и процентах с выплат странствующий торговец помнил всё до мелочей, хоть сейчас мог рассказать. Но вот сейчас, когда потребовалось удержать в уме множество поворотов подземного прохода, уверенность в памяти исчезла без следа: слишком запутанными оказались эти коридоры.

— Снова тупик?

На развилке они повернули направо, но через пару метров коридор окончился стеной. Лоуренс уже задыхался от бега и, не удержавшись, пнул преградившие путь каменные плиты, выплёскивая накопившуюся злость. Холо куда лучше держала себя в руках, но и она сильнее стиснула руку Лоуренса, судорожно вздохнув.

Похоже, в торговом доме Медио решили больше не терять времени и, чтобы наверняка поймать беглецов, пустили в погоню целую толпу. Звуки шагов, выкрики — всё указывало на это, но из-за сильного эха даже Холо не могла точно определить, сколько было преследователей. Тревога подстёгивала воображение беглецов: им казалось, будто враги заполонили всё вокруг, как муравьи.

— Отойдём назад. Дело дрянь: дорогу дальше никак не вспомню.

Если продолжить путь, то в голове всё вконец перепутается, и тогда пиши пропало. Правда, и сейчас не было уверенности в том, что до этого он сворачивал только в нужную сторону, но Холо кивнула, потому он решил промолчать.

— Не устала бежать?

Странствующий торговец Лоуренс гордился своей выносливостью, и пусть дышал сейчас тяжело и неровно, однако ноги его ещё держали и силы пока не оставили. Холо же в ответ лишь повернула голову — на большее её не хватило. Похоже, человеческий облик сковал её волчью мощь.

— Пока справляюсь.

Даже столь короткая фраза далась ей нелегко: говорить мешало участившееся дыхание.