Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том I (страница 35)
— Нам бы место найти поспокойней и...
«Передохнуть», — хотел сказать Лоуренс, но взгляд Холо заставил его замолчать.
Глаза Волчицы сверкнули в темноте — глаза умного зверя, который затаился в глубокой чаще, спокойно дожидаясь своего часа. При мысли, что эта сила на его стороне, Лоренсу стало легче; он напряг слух и задержал дыхание.
Раздались чьи-то шаги. Они становились всё громче, и земля скрипела под чужими башмаками, будто пытаясь предупредить беглецов. Звуки доносились справа, от бокового прохода.
За спиной у беглецов тянулся коридор, из которого они только что выбежали. Лоуренс заметил там несколько боковых проходов, — пожалуй, лучше всего сейчас было бы бегом броситься обратно, едва наступит удобный момент, а затем свернуть в один из этих туннелей. Он поделился с Холо своим замыслом, слегка сжав её руку и потянув вперёд, и почувствовал, как Волчица кивнула.
Звук шагов слышался всё ближе. Казалось бы, тревожиться пока рано, ведь он доносился из-за стены. Однако преследователи, как нарочно, бежали с громким топотом, не затихавшим ни на миг, и в неясном хоре голосов можно было разобрать отдельные фразы, выдававшие в них людей из дома Медио. Лоуренс не мог отделаться от мысли, что они с Холо уже попались в силки и охотникам остаётся лишь подобрать добычу.
Горло саднило; он сглотнул и приготовился сорваться с места в любой удобный момент, надеясь, что знаком тому послужит крик одного из преследователей. Тут же донеслось:
— Кхе...
К скрипу башмаков по земле прибавилось сбивчивое дыхание, затем кто-то чихнул.
Лоуренс решил, что само небо благоволит ему, и крепко сжал руку Холо.
— ...пчхи!
Недруг, как видно, спохватился и приложил руку ко рту, пытаясь сдержаться, а иначе как объяснить этот сдавленный чих? Но вот он, долгожданный сигнал — и Холо с Лоуренсом тронулись с места. Бежали они осторожно и свернули в первый же боковой проход налево.
В этот самый миг перед глазами у Лоуренса промелькнуло что-то чёрное. Решил было, что это крыса, но понял, что ошибся, едва услышал рык, вероятно принадлежавший Холо.
— Р-р-р!
— А! Проклятье, они здесь! Все сюда!
В темноте, прямо перед глазами, виднелось что-то тёмное, очертаниями напоминавшее ребёнка. Щёку вдруг обожгло огнём. Лоуренс коснулся больного места, пальцами ощутил что-то липкое и лишь тогда понял: его полоснули острым лезвием. Затем он различил в тёмном комке Холо — она зубами вцепилась в руку чужака с ножом. Это было последнее, что он запомнил, — дальше молодой человек двигался уже в забытьи.
Кулаки странствующего торговца крепче серебряных монет, ведь ему не привыкать к горным переходам с тяжёлой (не меньше собственного веса) ношей. Правым кулаком Лоуренс замахнулся на недруга, кричавшего от боли, и ударил, целясь чуть выше рта. Что-то хрустнуло, и раздался мерзкий звук, как будто лягушку раздавили. Свободной рукой торговец схватил Холо за одежду и притянул к себе. Тень перед ним упала навзничь. Сам же торговец мгновенно развернулся и рванул вперёд в надежде найти другой путь.
Но не прошло и минуты, как стало ясно, что чихнул тот мужчина не случайно: его целью было выманить беглецов из убежища. Лоуренса вдруг что-то сильно ударило, а затем показалось, будто кровь в жилах побежала в обратную сторону. Он отшатнулся, попробовал обернуться и тут осознал, что его ударили чем-то острым.
— Господи, прости мне этот грех.
Новый враг замышлял убить Лоуренса — трудно было иначе истолковать слова, произнесённые шёпотом у самого уха. И похоже, поджидавший беглецов в темноте человек вправду решил, что справился с задачей. Однако Бог ещё не оставил Лоуренса: нож угодил в левую руку, чуть выше запястья.
— Прежде чем грешить... — торговец замахнулся ногой, со всей силы пнул противника ниже пояса и добавил: — О жизни бы своей подумал!
Мужчина беззвучно рухнул на пол, Лоуренс отбросил его в сторону, схватил Холо за руку и сломя голову бросился вперёд. Преследователи бежали далеко позади, перекликаясь между собой.
Поворот налево, потом вновь направо. Что будет дальше, Лоуренс и представить не мог, да и дороги не помнил. Знал лишь одно: надо бежать, останавливаться нельзя. Левая рука стала тяжёлой, будто он её не нёс, а тащил из болота, и горячей, словно в неё вонзили раскалённый докрасна прут. Только кисть была как изо льда, — видимо, из-за потери крови. Шло к тому, что бежать Лоуренсу оставалось недолго — за годы странствий его ранили не впервые, так что силы свои он знал хорошо.
Сколько он мчался так, не разбирая дороги? Мысли путались всё больше, из-за чего крики и эхо шагов сзади доносились до Лоуренса еле слышным шорохом ночного дождя. Но потом даже и эта иллюзия померкла. Торговец не знал, сколько ещё протянет его собственное тело, не то чтобы беспокоиться за Холо.
— Лоуренс...
Услышав своё имя, он решил было, что смерть явилась за его душой.
— Лоуренс, тебе плохо?
Торговец очнулся и понял, что стои́т у стены, опираясь спиной на холодный камень.
— Ох, слава небу! Я всё звала тебя, а ты не отвечал.
— Н-ничего, я могу идти. Сморило слегка.
Постарался выдавить из себя улыбку. Нельзя сказать, что ему это удалось... Но Холо сердито ткнула его в грудь:
— Соберись же. Ещё немножко.
— Что немножко?
— Ты не слышал? Свет совсем близко — почуять можно. Сам ведь сказал, что здесь есть место, откуда можно выбраться наружу.
— Ах да, верно...
Ничего подобного он не помнил, но всё же кивнул, оторвал спину от стены и шагнул вперёд, хотя ноги еле и слушались. Тут взгляд его упал на левую руку, обмотанную невесть откуда взявшейся тряпкой.
— Повязка?
— Из рукава сделала. Да неужели ты и этого не заметил?
— Почему же, заметил. Не волнуйся.
На сей раз он рассмеялся вполне правдоподобно, поэтому Холо ничего не сказала. Однако, едва Лоуренс двинулся с места, она решительно вышла вперёд, потянула его за руку и вполоборота произнесла:
— Совсем чуть-чуть осталось. В конце коридора свернём направо и...
Волчица внезапно замолкла. Сзади послышались шаги.
— Скорее, бежим!
Тихий, чуть хриплый голос торопил его, и Лоуренс из последних сил переставлял ноги.
Топот приближался, но всё-таки преследователи, похоже, изрядно отставали. Хоть бы удалось выбраться наверх.
Он серьёзно ранен, — может, горожане не откажут в помощи? Кроме того, вряд ли Медио осмелятся поднять шум на людях, так что будет самое время связаться с Милоне, а потом найти убежище для Холо. В первую очередь надо встретиться с сообщниками, а там уже вместе решить, что делать дальше.
Вот о чём думал Лоуренс, пока двигался вперёд. Каждый шаг стоил ему огромного труда, как будто приходилось толкать перед собой каменную глыбу. Наконец-то в конце туннеля забрезжил свет, о котором говорила Холо.
Лучи падали как будто со стороны правого бокового коридора. Правда, шаги за спиной раздавались всё ближе, но и надежда на спасение стала отчётливей — оставалось только дойти.
Холо с силой тянула Лоуренса за руку, он же старался как мог идти с ней в ногу. Но вот беглецы свернули направо — и их ослепил яркий свет из глубины туннеля.
— Там — выход наверх. Ещё чуть-чуть — и всё.
В голосе Холо вновь зазвучали бодрые нотки, воспрял духом и Лоуренс. Казалось, они едва избежали участи загнанной добычи... но Холо рядом жалобно выдавила:
— Как же... так?..
Он поднял голову.
Глазам, уже привыкшим к темноте, было больно от света, даже если не смотреть в упор. Некоторое время Лоуренс подслеповато щурился и, лишь когда к нему вернулось зрение, понял, в чём дело.
Раньше здесь проходил подземный канал, и, видимо, с тех времён и остался колодец, теперь никому не нужный. Из огромной дыры наверху в туннель лился солнечный свет и проглядывало небо. Но до этой синевы было так далеко... Лоуренс потянулся всем телом, вскинул вверх руку, но, если и смог бы достать до потолка, колодезная дыра располагалась гораздо выше. Без лестницы или хотя бы верёвки подняться бы никак не удалось. Лоуренс и Холо подавленно молчали.
И тут же из-за поворота послышались шаги, такие уверенные, словно гнавшиеся не сомневались, что вот-вот поймают добычу.
— Вот они!
Наконец беглецы обернулись на крик. Холо посмотрела на Лоуренса, и он правой, ещё рабочей рукой вытянул кинжал из ножен на боку и медленно, словно двигаясь в воде, встал перед Волчицей.
— Отойди.
Он хотел шагнуть поближе к преследователям, но, видно, в ногах уже не осталось сил.
Так он и застыл в неподвижности, будто врос в землю.
— Да как же это... Ты ведь не сможешь...
— Брось, я в порядке.
Счастье, что он выговорил без усилий. Одного не удалось — обернуться и небрежно бросить эти слова через плечо.
— Чтобы понять, что ты говоришь неправду, и моих ушей не нужно.