Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том I (страница 21)

— Но ведь ты со снопом хлеба тоже по случайности оказался на том самом месте в тот самый миг. Случайность с неизбежностью — вот две великие тайны. Непонятные и тягостные, как любовь угрюмого молчуна.

— Чудно́ у тебя выходит, — только и смог он ответить.

— Послушай, ты ведь сейчас совсем запутался в мыслях. В такое время нужно взглянуть на всё по-новому. Волки во время охоты иногда залазят на деревья, ведь сверху лес видится совсем по-другому. Иначе говоря... — Мудрая Волчица Холо оскалилась в улыбке, показав левый клык, — а вдруг замышляет тут что-то вовсе не юноша?

— Ох...

Эта мысль поразила его как гром среди ясного неба.

— Положим, выгоду свою он получит не от того, с кем заключил сделку. Скажем, по чьей-то просьбе он ходит со своим предложением, работая за обещанную награду.

Холо сейчас казалась ему исполином, хотя была ниже его на две головы.

— Возьмём засохшее дерево. Кажется, будто для леса оно большая потеря, но, подумай-ка, ведь это самое дерево станет пищей для других деревьев и сделает их крепче. Так что, выходит, от такой потери одна польза. Бывает, когда посмотришь на мир с другого боку, всё может показаться иным. Что теперь скажешь? Есть соображения?

На миг Лоуренсу почудилось, что Холо уже знает, в чём дело, но таким тоном не допытываются верного ответа, скорее уж просто советуют. Знание торговцу нужно как воздух, но знание — это не информация о ценах на товары, нет. Торговец должен знать, как дойти до причины того, что происходит перед глазами. И Лоуренс размышлял, будто прозрев.

Если выгоду Зерен получит не от партнёра по сделке... Если его прибыль из другого источника... Если Зерену платят за то, что кто-то покупает монеты по его наводке...

От этой мысли у Лоуренса перехватило дыхание. Ведь он уже тогда знает, как связать всё в единое целое.

Способ ему как-то раз поведал один странствующий торговец за стаканом вина, и услышанное открывало столь широкие горизонты, что Лоуренс в тот миг не поверил, списав рассказ на хмельные фантазии.

И всё же теперь бессмысленному на первый взгляд делу — скупке дешевеющих монет — нашлось простое объяснение. А ложь Зерена перед лицом заверителя и согласие заключить письменный договор, его известность в таверне — словом, странные для мошенника поступки — стали вполне понятны. Он не скупился на средства, желая заставить Лоуренса выполнить то, что нужно.

Если Лоуренс рассуждал правильно, то Зерен по чьей-то указке пытался собрать как можно больше монет. Причём старался выполнить всё как можно тише и незаметнее.

Тайную скупку тех или иных монет следует оставить алчным торговцам — никто здесь не справится лучше. Жажда наживы и нежелание делить прибыль с кем-либо обеспечат их осторожность и молчание, а после можно подгадать время и выкупить у них собранное. В итоге на общей известности монеты (следовательно, и на её стоимости) это не скажется, а кроме того, едва ли организатор, он же главный скупщик, привлечёт к себе чьё-либо внимание.

Способ, который часто применяют, чтобы дёшево приобрести товар, а затем поднять на него цену, не опасаясь конкурентов.

Всё учтено: когда цена на монеты снизится, торговцы пожелают поскорее избавиться от них, пока убыток ещё не слишком большой. Поэтому купить у них деньги удастся без труда, а прогадавшие дельцы не станут распространяться о неудачной сделке: вряд ли им нужна такая слава.

И тогда все монеты удастся собрать в одном месте. В итоге замысел принесёт баснословную прибыль. Во всяком случае, по подсчётам Лоуренса. У него даже вырвалось что-то нечленораздельное — до того разволновался.

— О, неужто догадался?

— Идём.

— А? Как? Постой, куда же?

Лоуренс уже сорвался с места и, обернувшись на возглас Холо, нетерпеливо бросил:

— В торговый дом Милоне. Теперь я знаю замысел: чем больше дешевеющих монет удастся скупить, тем выше прибыль.

Верно угадав чужую стратегию, можно добиться выгоды для себя. И чем грандиознее замысел, тем лучше.

Действие 4

В Милоне торговца не ждали и поначалу не горели желанием выслушать, но стоило рассказать о монетах, как недоуменные лица дельцов прояснились, а взгляды стали цепкими и настороженными. Немудрено: всё-таки предлагалось перехитрить Зерена и извлечь таким образом выгоду из сделки, которую тот предложил Лоуренсу. И если легко было заподозрить неладное в планах Зерена, то в предложении самого Лоуренса обернуть дело на пользу торговому дому Милоне не усомнился бы только наивный глупец. К тому же не стоило забывать о недавней продаже шкурок. И хотя это едва ли повлияет на их торговые отношения, однако оценщик не смог сдержать горькой усмешки при виде Лоуренса, и удивляться здесь было нечему.

Тем не менее, чтобы подогреть интерес Милоне, Лоуренс решил показать договор с подписью нотариуса. Он добавил, что надо бы разузнать, кто стои́т за Зереном, намекая, что дело серьёзное.

Действительно, мелкий мошенник не пойдёт с договором к заверителю. А если речь идёт о крупной махинации, то Милоне мимо такого не пройдёт, хотя бы из любопытства, — вот на что рассчитывал Лоуренс. И, как оказалось, не зря.

От этой сделки торговый дом мог получить огромную прибыль. Милоне же ухватится за любую, пусть и весьма сомнительную, возможность извлечь для себя выгоду из желания — нет, скорее, даже не желания, а готовности — обставить соперников.

Итак, полдела было сделано: предложение заинтересовало возможного партнёра. Оставалось доказать существование Зерена. Не теряя времени, Лоуренс и Холо вечером наведались в таверну и у той самой девушки с подносом спросили про их общего знакомого.

Зерена не было. Неудивительно: едва ли он заглядывал сюда как по расписанию. Однако служанка сообщила, что молодой торговец обычно раз в день да покажется. И в самом деле, едва зашло солнце, как тот появился на пороге.

Лоуренс завёл с ним разговор, а из-за соседнего стола в это время следили за их беседой. Через несколько дней в торговом доме Милоне должны были решить, верить ли истории о монетах, а для этого требовалось разузнать о Зерене побольше.

Молодой торговец не сомневался в том, что предприимчивый юноша работает на какого-то крупного дельца. Если это подтвердится, значит, Лоуренс верно угадал скрытый замысел, и тогда Милоне без труда убедится в его искренности и правоте.

Одно лишь тревожило торговца, Холо будто прочла его мысли.

— Успеют ли? — спросила девушка тем же вечером, когда они вернулись на постоялый двор.

Что и говорить, время решало всё. Может статься, что Лоуренс нигде не ошибся, но и тогда нельзя было ручаться за успех: кто знает, как дело сложится. Впрочем, какая-никакая прибыль выйдет при любом раскладе. Но, возможно, для Милоне этого окажется маловато, и люди оттуда ничего не станут предпринимать. А в одиночку Лоуренсу вряд ли удастся добиться желаемого. И напротив: быстрое согласие торгового дома приведёт к баснословной прибыли.

Вот какими были сильные и слабые стороны плана Лоуренса.

— Должны успеть. Я не зря пошёл именно к Милоне: знаю, что им это по силам.

В полумраке комнаты, освещённой свечами, он налил себе купленного в таверне вина, заглянул в кружку и одним духом опустошил её почти наполовину. Холо приложилась к своей, забравшись на кровать с ногами.

Выпив всё до дна, девушка взглянула на Лоуренса:

— Они и вправду так хороши в деле?

— Для торговли в чужой стране нужны прежде всего чуткие уши. Чтобы знать, о чём говорят торговцы в трактире за стаканом вина, о чём толкуют горожане на рынке. Собирать новости нужно быстрее соперников, иначе чужестранцам об успехе и думать нечего. А Милоне это удаётся превосходно. И узнать чью-нибудь подноготную (вот хоть бы и Зерена!) для них пара пустяков.

Пока Лоуренс объяснял, Холо успела осушить ещё одну кружку вина и вновь протянула её за добавкой. У девушки как будто было два горла.

— Надо же...

— Что? — откликнулся он.

Отрешённый взгляд, безучастный голос — Лоуренс едва не решил, что она о чём-то задумалась, но, похоже, виной всему был хмель, ударивший в голову. Холо с кружкой в руках, казалось, вот-вот клюнет носом.

— Однако, пьёшь ты за двоих... Я даже наливать не успеваю.

— Вино начнёшь пить — остановиться невозможно...

— Особенно это. Оно дорогое, я такое нечасто пью.

— Да? Неужели?

— Когда с деньгами туго, в кружке у меня плещется виноградная жижа. Она горькая — без сахара, мёда или имбиря и глотка не сделаешь. А вино — чистое, как слеза, когда в бокале даже дно видно, — считается роскошью.

Холо тут же заглянула в кружку и пробормотала:

— Ну и ну. Я-то думала, такое каждый день отведать можно.

Лоуренс усмехнулся:

— Ха-ха. Ну да, ты же у нас особа голубых кровей!

Холо не разделяла его веселья. Наоборот, лицо её застыло, сама она как-то съёжилась, поставила кружку на пол и свернулась на кровати калачиком. Лоуренс совсем не ожидал такого. Он уставился на стройную фигурку, пытаясь понять, в чём же дело. Решил было, что её одолела сонливость, но тут же отмёл эту мысль: очень уж непохоже.

Возможно, он сделал или сказал что-то не то, сам того не заметив? Торговец порылся в памяти, но тщетно.

— Что с тобой? — сдался он наконец.

Холо никак не отреагировала, даже уши — и те не шевельнулись. Кажется, она всерьёз обиделась. Допытываться дольше Лоуренс не стал, а вместо этого сосредоточился, изо всех сил перебирая в уме произошедшее недавно, и в конце концов вспомнил разговор с девушкой ещё до её превращения в волчицу.