Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том I (страница 23)

— Слабой тебя вроде бы не назовёшь... Просто выпила вчера лишнего, вот оно и сказалось.

В тот же миг под капюшоном Холо шевельнулись уши, но поднять взгляд было, кажется, выше её сил. Она повернула голову, касаясь стола щекой; Лоуренсу послышался то ли вздох, то ли стон.

— Яблочный сок и хлеба на двоих, как и просили. Пожалуйста.

— Сколько с меня?

— Вперёд заплатите? Всё вместе тридцать два рюта.

— Да, подождите немного.

Рюты, отчеканенные из серебра, легко спутать с медными монетами — до того они тёмные, — и, пока Лоуренс искал нужные деньги в кошельке для мелочи, пристёгнутом к поясу, хозяин пивной успел приглядеться к Холо и рассмеялся:

— Похмелье?

— Выпила лишнего.

— С кем не бывает, дело молодое. Рано или поздно за всё приходится расплачиваться — и за опьянение тоже. Молодые торговцы всегда уходят от нас изрядно набравшимися, еле на ногах держатся.

Каждый странствующий торговец, пожалуй, испытал это на себе. Сам Лоуренс тоже не без греха — бывало и с ним такое, не раз и не два.

— Вот, тридцать два рюта.

— Угу... Все до одной. Ну что же, останетесь тут ненадолго? Отдохнёте. Верно, до дома вам добраться сил не хватит?

Лоуренс кивнул, и хозяин, рассмеявшись, вернулся к стойке.

— Ты бы горло промочила. Разбавили сок хорошо, он вкусный.

В ответ Холо подняла взгляд. Даже страдальческая гримаса не испортила её лицо. Напротив, даже придала ему какую-то особую прелесть. Видел бы её сейчас Вайс, — наверное, бросил бы всю работу и принялся ухаживать, как за больной, не требуя благодарности и радуясь одной улыбке. Лоуренс рассмеялся, едва представив такую картину, и Холо, потягивавшая сок, одарила спутника холодным взглядом:

— Ох... Вспомнила, что такое похмелье. Сколько же веков прошло...

Осушив кружку наполовину, Холо с заметным облегчением вздохнула:

— Волку похмелье как-то не к лицу. Вот медведь ещё может напиться...

Жители деревень подвешивают к крыше домов бурдюки с виноградом, чтобы сок ягод перебродил и превратился в вино. Запах от них изумительный, и медведи иногда утаскивают их в лес. Рассказчик порой прибавит, что кое-кто шёл по следам мохнатого вора и в конце концов натыкался в лесу на пьяную зверюгу.

— Так с этим медведем вместе мы и пили больше всех. Хотя порой люди делали подношения.

О попойках медведей и волков услышать, пожалуй, можно только в сказках. Интересно, что бы тут с казали служители Церкви?

— И всё же похмелье меня от выпивки не отвадит.

— Человека тоже, — рассмеялся Лоуренс.

Веселье передалось и девушке — её губы сложились в ухмылку.

— Кстати... Постой, как же это... Хотела тебе сказать что-то... но из головы напрочь вылетело. Только дело, кажется, было важное...

— Если и впрямь важное, ещё вспомнишь.

— Да... — протянула Холо. — Правда ведь? И правда. Но куда там. Голова гудит как колокол.

Головка её с каждым словом клонилась всё ниже и, наконец, снова опустилась на стол. Холо вздохнула и закрыла глаза. Тяжело ей пришлось. Хозяин пивной, конечно, хватил через край, предположив, что они не смогут добраться до своей гостиницы, но хорошо всё-таки, что уезжать им ещё не скоро, ведь телегу в дороге сильно трясёт.

— Ну, теперь дело за Милоне, а я уже сделал всё, что мог. Говорят ведь: удачу можно только ждать, силком её не поймаешь.

— Ух... Вот стыд-то...

Голос стал жалобнее прежнего, — наверное, Холо нарочно говорила таким тоном, однако казалось, что ей всё ещё нездоровилось.

— Похоже, ты ещё день отходить будешь.

— У... Ух. Самой противно, только что же поделаешь? — пробормотала она, не поднимая головы, а затем приоткрыла один глаз и взглянула на Лоуренса. — У тебя дела есть?

— А? Ах да, думал заглянуть в гильдию, а потом за покупками отправиться.

— За покупками? Тогда ступай один. Я здесь побуду, передохну — и домой, на постоялый двор.

Она с трудом подняла голову со стола, дотянулась до кружки и пригубила сока.

— Или ты что, хотел меня с собой взять?

Видно, у Холо вошло в привычку подтрунивать над ним вместо прощаний. Но, чего таить, угадала она верно, и Лоуренс кивнул.

— Фи, скука...

Он и бровью не повёл, и девушка со скучающим видом надула губы. Могло показаться, что Лоуренс просто не нашёл достойного ответа, однако торговец решил, что не сто́ит горячиться: обидные слова Холо произнесла безучастным голосом, без особого удовольствия отхлёбывая из кружки. Он принялся за свой кусок хлеба и усмехнулся, глядя, как Волчица вновь уткнулась в стол лицом.

— Только вот хотел купить тебе гребень и шапочку. Потерпит до следующего раза?

Тут же под капюшоном шевельнулись уши.

— Ты что это задумал? — Она приоткрыла веки и настороженно посмотрела на Лоуренса. Раздался шорох — то ожил волчий хвост. Как знать: быть может, его хозяйка совсем не умела скрывать своих чувств.

— Чем я заслужил такие слова?

— А про мужское племя есть присказка: опасайся их не тогда, когда они за добычей гонятся, а когда они ею лакомятся.

В отместку за язвительную речь Лоуренс наклонился к Холо и в самое ухо прошептал:

— А у благоразумной волчицы хвост с ушами не должны безобразничать.

Она ойкнула и поспешно вскинула руку к голове, чтобы удержать спадающий плащ.

— Считай, что теперь мы в расчёте, — гордо заявил Лоуренс.

Холо ответила ему раздосадованным взглядом, обидевшись.

— Твоим волосам любая красавица позавидует. Я и подумал: жаль, что гребня нет.

Он чуть ли не ликовал оттого, что сумел отразить её колкость. Однако не стоило радоваться на глазах у Холо, иначе потом достанется, так что Лоуренс быстро направил разговор в другое русло. Но в ответ на его слова девушка фыркнула:

— А, ты про волосы. Фи, — и вновь улеглась на стол.

— Ты ведь их просто завязываешь. Даже не расчёсываешь.

— Что мне волосы... А гребёнка — вещь хорошая, только я для хвоста её хотела.

Лоуренс снова услышал шелест.

— Ладно, будь по-твоему.

Волосы Холо изящно спадали на плечи. Упомянув о зависти красавиц, Лоуренс лишь искренне восхитился. Кроме того, не каждый может позволить себе отрастить длинные локоны — разве что аристократы станут мыть голову каждый день. Так что выходит, что длинные пряди говорят о высоком происхождении их хозяина.

Поэтому Лоуренс, как всякий простолюдин, зачарованно смотрел на длинные роскошные волосы, обрамлявшие девичье личико. Однако Холо, их обладательнице, было и невдомёк, что природа наделила её богатством, которому бы позавидовали и знатные девушки.

Прикрыть бы её уши не плащом, а накидкой и вместо грубой одежды торговца одеть бы Холо в платье — чем она тогда не монахиня, воспетая в балладах? Но то были лишь мечты, которые Лоуренс ни за что не осмелится высказать вслух: уж Холо обязательно воспользуется его промашкой.

— Ну так что?

— А?

— Когда за гребнем пойдём?

Голова Холо по-прежнему покоилась на столе, однако устремлённый на Лоуренса взор горел нетерпением.