Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том I (страница 20)

Куда денешься от такого напора? Пришлось дать слово. С тем и распрощались, и торговец с девушкой тронулись в путь. Однако неугомонный меняла всё махал рукой девушке, так что она то и дело оборачивалась — помахать ладошкой в ответ.

Но вот фигуру Вайса скрыла толпа, и Холо наконец зашагала, глядя только вперёд.

— А с ним не соскучишься, — прыснула она.

— Да уж, он тот ещё волокита.

Лоуренс не соврал. Кроме того, не мешало немного принизить Вайса.

— С серебром-то что? Больше его стало, меньше?

Смех тут же умолк, улыбки как не бывало, на девичьем лице отразилось удивление:

— А ты, я вижу, многому научился.

— Я-то знаю, где у тебя уши. Мне не почудилось, они слегка шевельнулись?

— Какой зоркий! — хмыкнула Холо.

— Странно только, что ты сразу всего не сказала. Вот уж не ожидал от тебя такого лукавства.

— Поверил бы он мне или нет, важно другое: люди вокруг вряд ли пропустили бы это мимо ушей. Чем меньше людей знает тайну, тем лучше. Вдобавок мне хотелось тебя отблагодарить.

— «Отблагодарить»? — эхом отозвался Лоуренс, гадая, чем же заслужил её благодарность.

— За то, что приревновал. Мне не почудилось? — Холо смотрела на него с ухмылкой.

Стало очень неуютно: да как же она могла такое заметить? Или не в проницательности дело, а в её умении играть словами и вводить в заблуждение?

— Да будет тебе. Ревность — свойство всех самцов, пусть и очень глупое.

До того метко это было сказано, что хотелось заткнуть уши.

— А глупое свойство самок — радоваться этой ревности, — добавила Холо, подавшись ближе. — Нигде от глупости спасения нет.

Видно, она знала толк не только в торговле.

— Хе-хе. Все вы, люди, для меня что птенчики.

— Сама-то ты сейчас в человеческой шкуре. Смотри, не показывай клыки, если увидишь красавца-волка.

— Да что ты, сто́ит мне вильнуть хвостом, никто не устоит — ни волк, ни человек.

Холо подбоченилась, качнулась из стороны в сторону, будто выставляя своё тело напоказ.

В её слова почему-то верилось, так что он даже не нашёл что сказать.

— Ладно, довольно шуток, — заключила она, и Лоуренс встрепенулся. — Новые монеты звенят чуть глуше: чем новее, тем глуше.

— Глуше?

Холо кивнула.

Звенят глуше, значит, серебра поубавилось. Когда счёт идёт на ничтожные доли грамма, вряд ли кто-то это заметит, но даже человек несведущий отличит звон старой монеты от новой, если новая потемнела от избытка примеси. Окажись слова Холо правдой, в торени скоро станет меньше серебра.

— Хм... Но теперь получается, что Зерен солгал — иначе не объяснишь, да?

— Как знать. Скажу лишь, что твои десять монет, думается мне, он добросовестно вернёт.

— Это я и сам знаю. Охотник за быстрой наживой не хлопотал бы с таверной и плату за свой рассказ запросил бы ещё в церкви.

— Ну и загадку же он тебе загадал! — рассмеялась Холо.

Лоуренс напряжённо размышлял и с каждой минутой находил в деле всё больше непонятного. Что затевал Зерен? Несомненно, у него был какой-то замысел, а от чужого замысла до собственной прибыли недалеко. Нужно лишь обратить его себе на пользу — вот почему Лоуренс согласился на эту сделку. Однако времени прошло уже изрядно, а планы Зерена были всё так же непонятны.

Взять хоть сами монеты: как получить прибыль, если они упадут в цене из-за снижения доли серебра? Пожалуй, долгосрочное вложение — хороший способ. Если монеты дешевеют постепенно, то вначале можно продать их, а после, когда стоить будут меньше прежнего, скупить вновь. В итоге монет этих на руках окажется столько же, сколько и вначале, а кроме того, будет ещё сумма, вырученная от их продажи.

Поскольку золотые и серебряные монеты то и дело меняются в цене, сто́ит выждать, пока накопленные деньги не подорожают вновь: когда за них будут давать не меньше, чем до рокового перевыпуска, прибыль наконец-то даст о себе знать. Однако на такое требуется очень много времени, полгода здесь никак не хватит.

— Сделка должна принести Зерену прибыль, иначе он не стал бы её предлагать.

— Разве что он чудак. Тогда почему бы и нет.

— И за убыток он не отвечает. А значит...

Холо вдруг прыснула.

— Ты чего?

— Послушай, да тебя ведь провели, — проговорила она сквозь смех.

Её слова оглушили, так что на миг он даже обо всём забыл.

— Провели?

— Ещё как.

— То есть он, мошенник, обманом выманил у меня десять монет?

— Хи-хи-хи. Будто бы обман мошеннику лишь для того, чтобы деньги выманивать.

Лоуренс торговал уже семь лет и мошенничества повидал достаточно, а наслышан о нём был и того больше. Однако слов Холо всё же не понял.

— Скажем, втянешь человека в такую игру, где он вынужден поставить на карту что-то ценное, а ты ничего не потеряешь при любом раскладе. Чем не мошенничество?

У Лоуренса перехватило дыхание, кровь прилила к лицу.

— Юноша ведь ничего не потеряет. Разве что при своём останется. Сам подумай: подешевеют монеты — тебе убыток, а он лишь вернёт то, что получил. Подорожают — положит себе в карман долю прибыли. Вот как можно торговать, не имея за душой ни гроша. Не заработаешь, так хоть при своём останешься.

Словно ноги его не держали: мысль о том, как глупо и легко он попался, была опустошающей.

А ведь Холо права! Он-то решил, что в этом деле непременно есть великий замысел. Впрочем, чего ещё ждать от торговца, которому довелось обманывать других и попадаться в сети обманщиков? Другого ему бы и в голову не пришло.

— Да, некоторым людям ума не занимать, — сказала Холо.

Похоже, Лоуренса к их числу она не относила, и тут оставалось только вздохнуть. К счастью, торени он ещё не закупил, хотя в кошельке они водились. В письменном договоре с Зереном не оговаривалось, сколько монет нужно приобрести. Значит, остаётся надеяться на то, что цена их останется прежней. Тогда можно будет уличить Зерена во лжи и вернуть свои десять монет. Впрочем, удешевление приведёт к тому же. Так или иначе, Зерен обвёл Лоуренса вокруг пальца.

Торговец, угодивший в западню, зачастую теряет всё.

Однако Лоуренс попался в сети Зерена (того Зерена, которого сам же называл юнцом), и эта горькая правда больно ранила самолюбие торговца.

Холо улыбалась, он же съёжился, не в силах посмотреть ей в глаза.

— Только вот...

Лоуренс бросил на неё взгляд, в котором читалась мольба о пощаде, но на красивом лице появилось хищное выражение, как у охотничьей собаки, заметившей дичь.

— Часто ли серебра в монетах убавляется, пусть и на самую малость?

Казалось, перед ним появилась спасительная соломинка; он расправил одеревеневшие плечи.

— Да нет. За чистотой сплава внимательно следят.

— Гм. И тут вдруг откуда ни возьмись такая сделка. Случайно вышло?

— О...

Холо ухмылялась, будто происходящее её чрезвычайно радовало. Впрочем, так оно, вероятно, и было.