Искандар Шонемат – Бегущий за облаками: Téméraire (страница 8)

– Да. Потому что верю в этот корабль. И в вас. – Арно обвёл взглядом всех. Каждого. – Если я ошибся – останусь должен до конца жизни. Ростовщики не прощают долгов. Но если мы сработаем, как команда, – отдадим всё за три рейса. Максимум четыре.

Никто не говорил. Только ветер шумел в снастях. Тихо. Жалобно.

Морель смотрел на кошель. Потом на Арно. Потом снова на кошель.

– Ты… ты правда это сделал?

– Правда.

– Зачем?

Арно улыбнулся. Грустно.

– Потому что Готье поверил в меня. И я не имею права его подвести.

Пауза. Долгая.

Морель медленно опустил станган. Очень медленно. Руки дрожали – не от страха, от чего-то другого.

– Зачем? – повторил он хрипло.

– Потому что Готье поверил в меня. И я не имею права его подвести. – Арно сделал шаг ближе. – Потому что Тенебр – мой дом. И я не дам ему умереть.

Морель покачал головой. Медленно. Будто пытался что-то понять, осмыслить.

– С ума сойти… – пробормотал он.

– Так что, старшина? Ты со мной или против?

Морель посмотрел на своих людей. На Арно. На кошель.

Вздохнул. Тяжело. Как вздыхают, когда принимают важное решение.

– С тобой, капитан, – сказал он хрипло. – Прости… погорячились.

Арно кивнул.

– Бывает. Забудем.

Толпа начала расходиться. Медленно, неохотно. Кто-то хлопал Арно по плечу – неловко, смущённо. Кто-то просто кивал. Кто-то отводил глаза.

Когда все ушли, Гаспар подошёл к Арно.

Посмотрел на него долго. Качая головой.

– Ты идиот, – сказал он прямо. – Взял кредит на своё имя. А если ты прогоришь?

– Не прогорю.

– Откуда такая уверенность?

Арно усмехнулся. Устало.

– Потому что теперь они будут драться за этот корабль как за свой. Я купил не ремонт, Гаспар. Я купил время и шанс заслужить доверие.

Гаспар смотрел на него долго. Потом покачал головой. Медленно. Но в глазах его мелькнуло уважение. Глубокое.

– Безумец.

– Знаю.

Арно вернулся в настоящее.

Морель умер через неделю после того дня. Нарвался на Шаровую молнию в Перевале. Сгорел за секунды. Не осталось даже тела.

Но перед смертью успел сказать: "Ты был прав, капитан. Спасибо, что поверил."

Эти слова я помню до сих пор.

Та ситуация многому научила Арно. Главное – он понял: команду нельзя купить деньгами. Её можно купить только честностью. Доверием. Готовностью рискнуть всем.

И он был честен. До конца. Всегда.

Он посмотрел на небо – чёрное, плотное, вечное.

Где-то там, за тучами, ждала Золотая молния. Легенда. Сказка. Мечта. Где-то там ждала его судьба. Или смерть.

Он посмотрел на город, утопающий в полумраке.

Свет стоил дорого. Люди экономили на всём – на еде, на тепле, на одежде. На каждой секунде включенной лампочки.

Но не на надежде.

Они верят, что завтра будет лучше. Что мы принесём больше жемчуга. Что город выживет ещё один день, ещё неделю, ещё месяц.

И моя работа – не обмануть эту веру.

Он знал, за что платит. За право жить. За право дышать. За право надеяться.

Завтра снова в небо. Снова в охоту. Снова на грань.

Но сегодня – дом. Пусть и на одну ночь.

Глава 3. Дом, милый дом

Шарль отходил от площади Le Cœur des Ténèbres медленно, будто каждый шаг стоил ему усилия.

Ноги ныли – не от усталости, от напряжения, что держало его в небе всю охоту. Мышцы на бёдрах тянуло, икры горели, будто он не спускался с корабля, а бежал марафон по раскалённым углям. Тело помнило каждый рывок, каждое падение, каждую секунду, когда он цеплялся за сеть, за такелаж, за саму жизнь.

Я жив. Я вернулся. Я справился.

Но почему внутри всё ещё трясётся?

Сзади ещё доносились крики, смех, женские визги – там Гаспар уже вовсю гулял, успев обзавестись компанией, которой хватило бы на целый кабак. Его гулкий бас перекрывал даже шум далёких молний, звучал как гром, но добрый, тёплый, живой.

Шарль не оборачивался.

Не могу. Если обернусь – увижу корабль. Увижу Téméraire. И снова захочу туда. Или снова испугаюсь. Не знаю, что хуже.

Чем дальше он уходил от центра, тем тише становилось. Тем ниже дома. Тем реже свет.

Площадь Le Cœur des Ténèbres светилась десятками фонарей – роскошь для Тенебра, но необходимость. Это было сердце города, место встреч, торговли, надежды. Здесь свет был обязателен.

Но стоило свернуть в боковую улочку – и темнота сгущалась, как туман.

Один фонарь на двадцать метров. Тусклые лампочки, мигающие от нестабильного напряжения. Жёлтый, болезненный свет, который скорее подчёркивал тьму, чем разгонял её.

Узкие улочки Тенебра встречали его привычными запахами.

Прелая солома – где-то кто-то стелил новую подстилку в курятники. Старая рыба – рыбаки вернулись с подземного озера, где разводили слепых угрей, одних из немногих существ, способных жить в вечной темноте. Угольная гарь от печек – дешёвый уголь, который жгли все, кто не мог позволить себе электричество. Он пах едко, химически, щипал в носу и оседал на лёгких чёрной пылью.

Дом пахнет вот так. Тенебр пахнет вот так. Небо пахнет свободой. Разные миры. Разные жизни.

Между стенами домов, почти касаясь друг друга, были перетянуты верёвки с мокрым бельём.

Рубахи, штаны, юбки – всё серое, потёртое, латаное. Бельё развешивали на улицах, потому что дворов не было – каждый квадратный метр платформы был застроен до предела. Места не хватало. Никогда не хватало.

Шарлю пришлось пригнуться, чтобы не задеть чью-то рваную рубаху.