Искандар Шонемат – Бегущий за облаками: Téméraire (страница 21)
Он не поднял головы, когда Рене вошла.
Перелистывал бумаги неторопливо, будто время действительно принадлежало ему и только ему.
Демонстрация власти. Заставить ждать. Показать, кто здесь главный.
Рене остановилась у стола, сложив руки за спиной. Она ждала. Не двигалась. Не говорила. Просто стояла.
Я могу ждать. Я умею ждать.
Прошла почти минута. Тик-так. Тик-так. Часы отсчитывали секунды.
Только тогда он заговорил, всё ещё не глядя на неё:
– Похвально, мадемуазель де Фер. Две Синие, с четыре десятка стандартных. И даже громовой жемчуг Взрывной. Жаль, что не живую.
Он наконец поднял взгляд и чуть улыбнулся.
Эта улыбка. Я помню её. Когда-то она казалась мне очаровательной.
– Говорят, вы вышли сразу после миграции. Смело. Как погодка?
Рене промолчала.
Не дам ему удовольствия. Не буду играть в его игру.
Дюге пожал плечами, будто ожидал именно этого. Он взял со стола вексель и небрежно бросил его перед ней на край стола.
– Тысяча двести тридцать фунтов.
Рене не сразу поняла, что он сказал. Слова дошли медленно, как будто сквозь толщу воды.
Тысяча… двести… тридцать…
Потом посмотрела на бумагу. Потом снова на него.
– Что?
Голос сорвался. Впервые за весь разговор – сорвался.
Она опешила. По её расчётам добыча за два рейса – три синие, одна взрывная, сорок одна лепёшка – должна была стоить никак не меньше четырёх тысяч. Даже с учётом потерь.
Она открыла папку. Медленно и внимательно перечислила:
– Три синие. Одна взрывная – жемчуг. Сорок одна лепёшка. С предыдущего рейса восемнадцать, с текущего – двадцать три. Это как минимум пять тысяч.
Дюге слушал с вежливым интересом. Потом откинулся в кресле.
– Изменённые коэффициенты, – сказал он легко. – Миграционные потоки. Совет, во главе с Губернатором, пришёл к мысли о необходимости лицензирования. Лицензии нет – тариф меньше. Всё просто, ma chère.
Рене дёрнулась, будто её ударили. Её рука в крепкой кожаной перчатке легла на эфес шпаги не для угрозы, а по привычке, которая всегда возвращала ей чувство контроля.
– Не смей, – резко сказала она. – Ты потерял право звать меня так много лет назад.
В голосе прорвалось то, что она слишком долго держала под замком: злость, унижение и воспоминания. На мгновение маска треснула.
Но лишь на мгновение.
Она медленно вдохнула, выпрямилась, снова сложила руки за спиной. Лицо стало спокойным, почти холодным – тем самым, каким его знали на службе.
– Мы говорим о расчётах и обязательствах, – продолжила она уже ровно. – Лицензирование вводится не задним числом. Условия согласовываются заранее. Вы не имеете права пересчитывать добычу после выхода в небо.
Дюге чуть склонил голову, словно признавая красивый ход.
– Раньше – не имею. Сегодня – имею.
Он поднялся. Обошёл стол, остановился у окна, выходящего на порт. Белые башни Версе отражали последние отблески солнца. Корабли флота стояли ровными рядами, как игрушечные.
Рене почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.
– Вы знали, – сказала она. Это было не вопросом.
– Конечно. – Он улыбнулся уголком рта. – Для этого меня здесь и держат.
Она сделала шаг вперёд.
– Вы подставили людей. Нам пришлось выйти сразу после миграции, потому что городу не хватает оплатить возросший налог. Потому что вы сами…
Он обернулся резко, и улыбка исчезла.
– Люди страдают везде, мадемуазель. Это не аргумент.
Он подошёл ближе. Слишком близко для делового разговора. Раньше она бы это заметила иначе.
– Вы работаете без лицензии. Без права. Без защиты. Сегодня Совет решил напомнить вам, кто здесь даёт разрешение дышать. Я лишь передаю решение. C'est la vie.
– Нет, – сказала Рене. – Вы им пользуетесь.
Он рассмеялся тихо, почти добродушно.
– Я пользуюсь реальностью. А вы всё ещё считаете, что правила – это договорённость между честными людьми.
Он постучал пальцем по векселю.
– Тысяча двести тридцать. За вычетом суммы долга Тенебра и стоимости лицензии. Возьмите или оставьте. Завтра коэффициент может быть ещё ниже.
Рене смотрела на бумагу, будто видела её впервые.
– Вы знаете, что эта сумма не покроет даже похоронные четырёх человек, – сказала она. – Мы потеряли людей в этом рейсе.
– Знаю.
Он не отвёл взгляда. И в этом было хуже всего.
– Тогда это не экономика, – сказала она. – Это демонстрация.
Дюге пожал плечами.
– Назовите как угодно. Мне поручили навести порядок. Тенебр слишком долго жил в тени, не платя за свет.
Она выпрямилась.
– Вы были другим.
На мгновение в его глазах что-то дрогнуло. Не раскаяние – раздражение.
– Люди не меняются, мадемуазель. Они просто перестают притворяться.
Он вернулся к столу и сел.
– Передайте капитану Арно, что я уважаю его решение. Он поступил мудро, оставшись на корабле.
Рене медленно вдохнула.
– Он хотел прийти сам.
– Я знаю.
Он взял перо.