Искандар Шонемат – Бегущий за облаками: Téméraire (страница 23)

Голос хриплый, прокуренный. Ему было сложно выговаривать слова чётко.

Поль захлопнул книжку и повернулся. Отсалютовал – ровно, без лишних движений. Правая рука к виску, локоть под углом сорок пять градусов, пальцы сомкнуты.

– Корабль Téméraire прибыл в порт один час семнадцать минут назад, сэр. Груз выгружен за тридцать две минуты. Старпом Валуа провела переговоры с комендантом Дюге в административном здании. Продолжительность встречи – двадцать восемь минут. Результат – по визуальной оценке неудовлетворительный.

Лефевр моргнул. Явно не ожидал такой детализации.

– Э-э… хорошо. Что ещё?

– Инициирован конфликт с персоналом доков в связи с новыми правилами приёмки. Канонир Гаспар выразил недовольство – громкость голоса превысила норму на двадцать процентов. Старпом остановила инцидент до перехода в физическую стадию.

Лефевр хмыкнул.

– Пираты. Что с них взять.

Он махнул рукой небрежно, будто отгоняя муху.

Жест неточный. "Пираты" – некорректное определение. Формально они легальны.

– С вашего разрешения, сэр, – Поль открыл книгу, перелистнул на нужную страницу, – "Téméraire" формально не пиратский корабль. Капитан Арно де Тенебр получил лицензию от дозора после своего исключения два года семь месяцев назад. Лицензия номер ГД-471-Т. Юридически он свободный торговец.

Лефевр смотрел на него так, как смотрят на говорящую собаку – с удивлением и лёгким раздражением.

– Формально, – фыркнул он. – А фактически – бандит, который крадёт наши молнии.

"Наши молнии". Некорректно. Молнии не принадлежат никому. Это природное явление.

Поль промолчал. Факты были важнее мнений. Спорить с начальством неэффективно.

Лефевр махнул рукой.

– Ладно. Продолжай наблюдение. Если что заметишь – доложишь.

– Слушаюсь, сэр.

Капитан ушёл, шаркая сапогами по палубе. Походка неровная – левая нога волочится. Старая травма или артрит.

Ещё пять лет, и он не сможет ходить без трости.

Поль вернулся к подзорной трубе.

Внизу, на причальной площади, толпились люди. Кто-то выгружал ящики, кто-то торговался, кто-то просто слонялся без дела.

Неэффективность. Повсюду неэффективность.

Поль методично записывал всё: количество грузчиков (двенадцать человек), тип груза (клетки с гром-птицами, мешки, бочки), время погрузки (тридцать две минуты – на восемь минут дольше стандарта).

Он не понимал, зачем люди тратят время на пустые разговоры.

Время – ресурс невосполнимый. Каждая секунда, потраченная впустую, не вернётся. Её нужно использовать правильно.

Поль родился в семье часовщика.

Отец – Эмиль Киднус, мастер третьего разряда, специалист по морским хронометрам. Работал на дозор. Делал часы для навигации – точные, безупречные механизмы, от которых зависели жизни экипажей.

"Каждая секунда имеет значение, сын," – говорил он, склонившись над верстаком. – "Секунда – это расстояние между жизнью и смертью."

Поль запомнил это. Всё остальное было лишним.

Мать умерла при родах. Поль не помнил её. Только знал факт: осложнения, кровотечение, смерть через два часа после его появления на свет.

Я стоил ей жизни. Но она приняла это решение. Я не виноват.

Отец воспитывал его один. Строго, без сентиментальности. Учил читать, писать, считать. Учил точности.

"Если часовой механизм ошибётся на секунду в день, за год это будет шесть минут. За десять лет – час. Корабль собьётся с курса и погибнет. Точность – это не добродетель. Это необходимость."

Поль рос среди механизмов. Шестерёнки, пружины, маятники. Мир, где всё подчинялось законам. Действие рождает противодействие. Энергия не исчезает. Причина предшествует следствию.

Простой, понятный, справедливый мир.

Когда ему исполнилось пятнадцать лет, отец умер от туберкулёза.

Быстро – за три дня. Кашель, кровь, агония, смерть.

Поль не плакал. Он записал в дневник:

"14 марта 1803 года. Отец умер. Причина: туберкулёз лёгких. Продолжительность болезни: три дня. Возраст на момент смерти: сорок два года. Вывод: необходимо изучить медицину, чтобы понять механизм болезни и предотвратить подобное в будущем."

Соседи говорили, что он бесчувственный. Что у него нет сердца. Что нормальный мальчик должен был рыдать.

Слёзы не вернут отца. Эмоции не изменят факты. Он умер. Я жив. Жизнь продолжается.

Поль продал мастерскую, инструменты, часы. Оставил только один хронометр – последний, что сделал отец. Самый точный.

Память. Но практичная. Я использую его каждый день.

На вырученные деньги он поступил в дозор. Не из патриотизма – из интереса.

Дозор был механизмом. Сложным, но понятным. У каждого винтика своя функция. Никакого хаоса.

Обучение длилось два года. Поль закончил первым в классе. Не потому, что был умнее остальных – потому, что работал эффективнее.

Пока другие курсанты спали, он читал. Пока они играли в карты, он решал задачи по навигации. Пока они флиртовали с девушками, он изучал небесную механику.

Результат предсказуем. Я потратил больше времени на обучение – я получил лучшие оценки.

Сейчас ему было двадцать три, и он был младшим лейтенантом на "Непобедимом".

Не самая престижная должность, но достаточная для наблюдений.

Я не стремлюсь к власти. Власть требует политики. Политика иррациональна. Мне нужна информация.

Он снова поднял трубу и навёл её на горизонт.

"Téméraire" ещё не ушла. Стояла у причала, команда готовилась к отплытию. Матросы проверяли снасти, чинили паруса, загружали припасы.

Организация хорошая. Каждый знает свою задачу. Минимум суеты.

Поль открыл книжку, нашёл страницу с заголовком "Téméraire. Наблюдение №47."

Страница была исписана мелким почерком – цифры, схемы, заметки. Предыдущие сорок шесть наблюдений занимали отдельную тетрадь, которая лежала в сундуке под койкой.

Два года наблюдений. Сто тридцать восемь страниц. Тысячи фактов.

Записал:

16:20. Старпом Валуа покинула переговоры. Выражение лица: сдержанное, но пальцы сжимают документ сильнее необходимого (визуальная оценка: усилие примерно пять ньютонов, что в два раза превышает норму). Вывод: результат переговоров неудовлетворительный. Эмоциональное состояние: контролируемый гнев или разочарование.

Капитан Арно де Тенебр на палубе. Состояние: бледность кожных покровов, держится за левый бок (возможно, травма реберной области или мышечная усталость). Взгляд направлен на административное здание – ожидание старпома. Поза: напряжённая, но контролируемая.

Команда: работает слаженно, но темп медленнее обычного (визуальная оценка: снижение эффективности на пятнадцать процентов). Причина: вероятно, усталость после сложного рейса. Подтверждение: траурные повязки на двух матросах.

Он поднял трубу выше, туда, где на носу корабля стоял капитан.

Арно смотрел в сторону административного здания – ждал. В его позе не было нетерпения, только спокойная уверенность человека, привыкшего ждать столько, сколько нужно.

Интересно. Большинство капитанов в такой ситуации нервничают. Он – нет. Контроль эмоций на высоком уровне.