Искандар Шонемат – Бегущий за облаками: Téméraire (страница 2)
Ныряльщики уходили в облака, работая в парах. Арно скользнул вниз, чувствуя, как холодный, влажный воздух обжигает лицо даже сквозь очки.
Холод. Всегда этот проклятый холод. Воздух здесь, в Перевале, был не просто холодным – он был мёртвым. Лишённым тепла, жизни, солнца. Вдыхать его – всё равно что глотать лёд.
Мир вокруг был чёрно-белым. Серые тучи, чёрные силуэты товарищей, вспышки молний. Только редкие разряды выхватывали из тьмы детали – крыло гром-птицы, трос, лицо ныряльщика.
Станганы в их руках трещали приглушённо. Электрические разряды, слабые, безопасные – чтобы гонять добычу, не убивая. Сети разворачивались в воздухе, блестя тонкой металлической паутиной.
– Лепёшки справа! – проорал кто-то, и голос тут же утонул в вое ветра.
Плоские, как раздавленные скаты, гром-птицы скользили между слоями туч, оставляя за собой электрический след – голубоватое свечение, которое гасло через секунды.
Лепёшки. Мелочь. Жемчуг в них маленький, энергии мало. Но если взять штук десять – хватит на неделю для одной семьи.
Один загонял выстрелами и маневрами. Второй преграждал путь сетью.
Вспышка – разряд – поймана.
Сеть схлопывалась, добыча билась, визжала – высоко, пронзительно, почти человечески. Но трос, ведущий к корме Мадемуазель Téméraire, уже натягивался, и тело птицы уносило вверх – на борт, в клетки, где её будут держать живой или вырежут жемчуг, разделают на части.
Работа была отточена до автоматизма. Для Арно сейчас это была даже не охота, а своего рода медитация – он видел перед собой только цели и траектории. Мозг работал на автопилоте, тело двигалось само.
Птица слева – траектория северо-восток – скорость средняя – расстояние сокращается.
Станган – выстрел – попадание – она сворачивает.
Товарищ справа – сеть наготове – бросок – захват.
Следующая.
Капитан держался выше всех. Он не ловил и не загонял – он вёл своих людей. Смотрел сверху, видел картину целиком. Кто где, кто в опасности, кто слишком далеко зашёл.
– Левее! Не дави – она зарядится! Рывок – сейчас!
Его два пистолета, Vérité и Artifice, вспыхивали коротко и точно, сбивая опасные разряды, если кто-то из команды оказывался слишком близко к молнии.
Vérité – Правда. Правая рука.
Artifice – Уловка. Левая рука.
Они были с ним с первого года как он вышел в небо. Никогда не подводили. Вместе они спасли больше жизней, чем Арно мог сосчитать.
И тут из туч вынырнула она.
Синяя. Настоящая. Не птица – молния, обретшая плоть. Размером с двух человек, крылья переливались электричеством, каждое движение оставляло в воздухе светящийся след.
– Шарль, справа! – крикнул кто-то.
Шарль уже видел. Сердце ухнуло в пятки, но руки сделали своё дело – сеть легла идеально. Он не думал, не рассчитывал, просто сделал, как учили. Металлическая паутина накрыла птицу, та дёрнулась, забилась, но трос натянулся, и добыча пошла вверх.
Синяя. Опасная. Жемчуг в ней размером с детский кулак, энергии хватит на месяц для целой улицы в Тенебре. За неё в Версе платят столько, что можно не летать недельку.
Очень опасная.
– Есть! – заорал Шарль. – Я поймал! Я поймал Синюю!
В голосе его было столько восторга, что даже сквозь вой ветра его услышали все. Кто-то засвистел, кто-то зааплодировал прямо в воздухе.
Арно усмехнулся:
– Молодец, парень! Но не расслабляйся.
И небо ударило.
Грохот был другим – глубже и громче. Не хлёсткий удар, а рокот, от которого, казалось, вибрировали сами кости. Воздух сжался, стал плотным, тяжёлым. В ушах заложило.
Casse-Cous замерли на долю секунды.
Что это?
Синяя вспышка разорвала тучу, за ней – молния, толстая, как мачта. Не вертикальная, как обычно. Горизонтальная. Прошла в пятидесяти метрах от них, оставив в воздухе запах горелого озона и паленых волос.
– ЕЩЁ СИНЯЯ! – заорал кто-то, не сдержавшись.
И все рванули.
Вторая. Ещё опаснее первой. Крупнее, злее, быстрее.
Шарль, окрылённый успехом, рванул следом. Он должен был взять и эту. Должен был доказать, что его первая победа – не случайность.
– Шарль, назад! – крикнул Арно, но ветер унёс слова.
Птица металась, резала облака, пытаясь уйти вверх, вниз, в сторону. Шарль преследовал, выжимая из ранца всё. Ещё немного, ещё чуть-чуть – и сеть коснётся крыла.
Но птица была быстрее.
Гонка, полная азарта, где приз не просто добыча, но и уважение капитана, и деньги, и слава в Тенебре, где про Синих говорят с уважением.
Сети летели одна за другой. Промах. Ещё промах. Станганы били, оставляя на её теле вспышки света, но она не замедлялась.
Всё смешалось в бешеном танце. Люди, птица, молнии, крики.
Ещё чуть-чуть. Ещё рывок.
И тогда из туч раздалось второе эхо. Потом – третье.
Горизонт вспыхнул сразу в нескольких местах. Синие разряды множились, как раковые клетки.
– …миграция, – сорвалось с губ Арно.
Слово, которое любой охотник боится произнести вслух.
Миграция. Когда птицы не поодиночке, а стаями. Когда они не разрозненны, а синхронны. Когда они не убегают, а атакуют.
Миграция убивает корабли. Целиком. Без остатка.
Синие вспышки множились. Молнии ложились слоями, переплетались, создавали сеть из чистой энергии. Воздух становился вязким, как смола. Дышать становилось трудно.
– ОТХОД! – рявкнул капитан. – ВСЕ НАВЕРХ! СЕЙЧАС!
Но было поздно.
Шарль – тот самый рыжий парнишка, что ещё минуту назад смотрел на капитана с обожанием – запутался в собственном тросе. Магнитный ранец заглох, перегруженный помехами. Он повис в воздухе, беспомощный, дёргаясь, пытаясь распутаться.
А молния шла прямо на него.
Толстая. Синяя. Смертоносная.
Три секунды до удара.
Арно не думал. Инстинкт сработал быстрее разума.
Две.
Он рванул вниз, выжимая из ранца всё, на что тот способен. Гудение перешло в вой. Металл нагрелся, обжигая спину сквозь куртку.
Одна.
Разорвал дистанцию, ударил из Vérité почти в упор, сбивая разряд – выстрел в молнию, безумие, которому их учил ещё Готье: «если не можешь уклониться – руби в лоб» – и врезался плечом в ныряльщика, отталкивая его в сторону корабля.