Искандар Шонемат – Бегущий за облаками: Téméraire (страница 14)

Но сегодня в темноте перед глазами всплывало и другое. Светлые волосы. Голубые глаза. Тихий голос: «Приходи ещё, если будет время».

Шарль улыбнулся в темноту.

Я справился. Я не струсил. И теперь есть ради чего возвращаться.

Он сжал кулак и заставил себя дышать ровно.

Рядом, на своей лежанке, Ализе притворялась спящей.

Она смотрела на брата сквозь ресницы. Видела, как он улыбается, и не понимала, чему. Но внутри неё росло что-то твёрдое и холодное.

Она должна быть готовой. Она защитит мать. Она будет сильной.

Она пойдёт в небо.

Что бы ни говорила мать.

Ализе закрыла глаза и улыбнулась в темноту. План уже зрел в её голове. Она не знала, как именно это сделает, но знала точно: сделает.

Скоро.

Очень скоро.

Глава 4. Ветер переменился

На рассвете – а был ли рассвет?

Разница между днём и ночью на поверхности почти не ощущалась. Непроглядные тучи съедали свет, оставляя лишь более светлую тьму. Серые сумерки, в которых тени тянулись длиннее, чем положено, а лица людей казались вырезанными из старого пергамента.

Не было солнца. Не было заката или рассвета в привычном понимании. Только постепенное осветление мрака – с полной черноты до грязно-серого. Как будто мир решал, стоит ли вообще просыпаться сегодня.

Шарль проснулся рано. Раньше, чем нужно. Раньше, чем должен быял. Раньше, чем Ализе.

Лежал на истончавшемся матрасе, глядя в потолок, и крутил на запястье медный браслет. Бусина звякала тихо – стекло по металлу, успокаивающий звук.

Катрин.

Он вспоминал её голос. Её взгляд. Её слова: «Приходи ещё, если будет время».

Вернусь. Обязательно вернусь.

Он встал бесшумно, оделся в темноте на ощупь. Куртка Casse-Cous пахла кожей, металлом и небом. Сапоги скрипнули, когда он натягивал их. Старые, отремонтированные, но надёжные.

Браслет звякнул снова, когда Шарль застёгивал ремень.

Талисман. Оберег. Обещание.

Мать не спала. Он знал. Она никогда не спала перед его выходом в небо. Просто лежала в темноте, слушала его движения и молча молилась о защите.

Шарль остановился у двери её комнаты. Хотел зайти. Сказать что-то. Попрощаться по-человечески.

Но не зашёл.

Если попрощаюсь – она подумает, что я не вернусь. А я вернусь. Обязательно.

Он вышел из дома тихо, закрыв дверь без звука.

Téméraire стояла на платформе, готовая к выходу.

Корабль был освещён десятками ламп – редкая роскошь, но традиция. Проводы охотников в небо всегда сопровождались светом. Символ жизни. Символ надежды. Символ возвращения.

Площадь Le Cœur des Ténèbres была полна людей.

Они собирались всегда – провожали своих. Жёны, дети, старики. Кто-то молился, кто-то плакал, кто-то просто стоял молча, глядя на корабль, как на последнюю надежду.

Толпа ревела.

Téméraire отчалила под крики толпы, собравшейся на площади Le Cœur des Ténèbres:

– Bonne chance!

Крики смешивались с молитвами, плачем детей и бодрыми проклятиями старух, которые желали удачи по-своему:

– Чтоб вам пусто было, если без добычи вернётесь!

– Живыми! Только живыми!

– Да хоть голыми, только ноги целы!

Голоса сливались в единый рёв – мольба, требование, надежда. Тенебр провожал своих защитников. Своих кормильцев. Своих обречённых.

Шарль стоял у борта, вглядываясь в толпу.

Рыжая голова Ализе мелькнула где-то у края. Она прыгала, махала руками, кричала что-то неразборчивое. Рядом с ней мать – неподвижная, тёмная фигура, как статуя. Не машет. Не кричит. Просто стоит.

Она боится. Каждый раз боится. Но не показывает.

Но он искал другую.

Светлые волосы и голубые глаза. Он нашёл её.

Катрин стояла чуть поодаль от толпы, рядом с лавкой отца.

Катрин стояла чуть поодаль от толпы, рядом с лавкой отца. Она не кричала, не махала. Просто смотрела. Когда их взгляды встретились, она чуть наклонила голову – и Шарль почувствовал, как внутри разливается тепло, сильнее, чем от самого крепкого рома.

Волосы заплетены в косу, переброшенную через плечо. Платье простое, серое, фартук в муке. Руки сложены на груди – не от холода, от волнения.

Смотрела прямо на него, не отводя глаз. Когда их взгляды встретились, она чуть наклонила голову – едва заметно, почти незаметно.

Возвращайся.

Жар поднялся от груди к горлу, к щекам. Сердце забилось быстрее – не от страха, от чего-то другого. От надежды. От обещания. От будущего, которое вдруг стало возможным.

Я вернусь. Ради тебя. Ради этого взгляда.

Он поднял руку.

Не помахал – просто поднял, показывая, что видит. Что помнит. Что вернётся.

Катрин кивнула. Один раз. Медленно.

Корабль пошёл вверх.

Поднимался тяжело, будто небо с неохотой принимало его обратно.

Металлические крылья, сложенные вдоль корпуса, медленно разворачивались, ловя несуществующий ветер. Сервоприводы визжали, смазка на шарнирах трещала от холода. Каждое движение стоило усилия.

Катушки гудели, набирая заряд от бортовых накопителей.

Звук был низким, вибрирующим – чувствовался не ушами, а костями. Металл отзывался глухим напряжением, каждый шов, каждая заклёпка пели свою песню.

Téméraire старая. Усталая. Но гордая. Она вынесет нас. Ещё раз. Ещё сотню раз.

Тенебр уходил вниз.

Сначала различимо – площадь, дома, люди. Потом размыто – пятна света, тени строений. Потом исчезло – серая мгла поглотила всё.

Шарль смотрел вниз, пока видел. Искал светлые волосы в толпе. Не нашёл – слишком далеко уже.