Искандар Шонемат – Бегущий за облаками: Téméraire (страница 15)

До встречи, Катрин. Жди меня.

На капитанском мостике Арно стоял, опершись на перила, держась за канат. Вся команда собралась на палубе. Ветераны-бородачи, сорвиголовы, ласточки на мачтах, зелёные, жмущиеся к опытным.

Моя команда. Моя ответственность. Мои люди.

Арно говорил без крика – но его слышали все.

– Дама и господа. Мы охотники, – начал он. – Каждый выход в небо – это игра в рулетку. Если повезёт – мы вернёмся домой.

Пауза. Ветер шевелил полы его камзола.

– И поверьте мне: когда есть куда возвращаться – это уже победа.

Он обвёл взглядом лица. Задержался на Шарле, который всё ещё смотрел вниз, туда, где Тенебр уже скрылся в полумраке.

Он влюблён. Впервые. Сильно. У него есть ради чего вернуться. Помимо ответственности за семью он обрел другую причину.

– Но если очень повезёт – мы возвращаемся с добычей. Наш дом принимает нас такими, какие мы есть. И сегодня он нуждается в нас. Единственный свет, доступный таким наземным крысам, как мы, – свет очага. Так сделаем всё, чтобы сегодня в наших норах очаги не погасли.

Он поднял голову к небу, к вечным тучам.

– Mon Dieu, даруй нам богатство и удачу в охоте на тех, кто возомнил себя тиранами под твоим троном в небесах.

– Аминь! – выдохнула команда.

– А теперь по местам. Подготовьте мою Téméraire не просто к поцелую с Фортуной… а к ночи, полной страстной любви.

На этот раз смех был короче. Все понимали: охота будет тяжёлой.

Шторм встретил их раньше, чем ожидалось.

Грозовой Перевал был неспокоен: воздух почти визжал от напряжения, но молнии почти не били, словно небо спорило само с собой. Облака клубились, закручиваясь в воронки, и корабль бросало из стороны в сторону, будто щепку.

– Затишье, – буркнул Фульгор, вращая штурвал. Его разноцветные глаза – серый и синий – смотрели в разные стороны, но оба видели одно: Перевал сегодня не в духе. – Перевал сегодня не любит прямых путей.

– Тогда будем ласковыми, – отозвался Арно.

Фульгор не обратил внимания – то ли снова обострилась его глухота, то ли не посчитал нужным соглашаться с очевидным.

Сети проверяли дважды. Станганы заряжали молча. Casse-Cous не переглядывались – каждый был занят своим делом, проверял ранцы, тросы, крепления. Шарль машинально провёл рукой по поясу, проверяя, на месте ли кинжал. На месте. Глупо, но успокаивает.

Браслет звякнул на запястье.

Катрин.

Братья Дюваль запели тихо. Не песню для куража, но для концентрации. Ровный, медленный ритм, как стук сердца. Для тех, кто уйдёт вниз, песня была якорем: по ней определяли расстояние до Téméraire, по ней держали дыхание и нервы.

Вей, удача, – паруса!

Наведи на богача.

Вей, удача, – не шторми!

Чтоб вернуться нам с тугим мешком к родным.

Вей, удача, – помоги!

– Живьём, – напомнила Рене, подходя к капитану. – Порт Версе платит за живых больше. В три раза.

Арно кивнул.

– Знаю.

Он посмотрел на небо, на клубящиеся тучи. Что-то сегодня было не так. Воздух пах озоном сильнее обычного, и волосы на затылке шевелились от статики.

– Будьте осторожны, – сказала Рене. Тихо, чтобы никто не слышал.

– Всегда, – усмехнулся Арно.

И прыгнул первым.

Casse-Cous шагнули за борт без колебаний. Магнитные ранцы взвыли, тросы натянулись. Чёрные фигуры одна за другой исчезали в серой вате облаков.

Шарль шагнул последним среди Casse-Cous.

Небо сомкнулось вокруг них тяжёлой, влажной массой. Мир сузился до нескольких метров видимости, до гула ранцев, до натянутых тросов, пульсирующих, как живые.

Серость. Везде серость. Но я больше не боюсь.

Шарль скользнул вниз, чувствуя, как холод пробирается под куртку. Рывок – и он уже на рабочей глубине. Справа и слева мелькали тени других охотников. Все знали свои места.

Первые «лепёшки» появились почти сразу – плоские, широкие, скользящие между слоями туч, как электрические скаты. Их разряды были слабыми, но для новичка опасными.

Работали парами. Без суеты. Один загонял – короткие импульсы ранца, станган трещит, подталкивая добычу. Второй перекрывал путь сетью. Трос натягивался – и птицу уводило вверх, к борту. Живьём.

Взять птицу живьём – дело не простое. Пойманная, она билась отчаянно, разряды хлестали по сети, по тросу, по людям. Руки немели, но никто не отпускал.

Взяли одну. Потом вторую – уже с усилием, но чисто.

Две синие. Жирная удача, о которой потом будут говорить за столами и у очагов.

Шарль работал чётко. Он поймал свою птицу – ту самую, вторую. Сеть легла идеально, и синяя, попавшая в неё, билась яростно, выгибалась, пыталась зарядиться, но он держал дистанцию, не поддаваясь ни панике, ни азарту. Всё – как учили. Всё – как показывал капитан.

Когда гром-птица рванулась особенно сильно, он инстинктивно вскинул станган, почти добивая её – и в этот миг услышал голос Арно.

– НЕ БЕЙ! Живые стоят больше, чем их жемчуг!

Шарль стиснул зубы и отступил. Сеть выдержала. Птицу утащили наверх по тросу.

Получилось. У меня получилось.

Даже в тучах, среди молний и ветра, мелькнули улыбки.

Ещё пара – и хватит с запасом на починку и новые снасти. И на город, которому снова будет чем дышать.

Арно держался выше всех, скользя вдоль невидимых линий ветра. Он не расслаблялся – выдыхал только зайдя в Тенебр.

И тогда воздух изменился.

В носу защипало. Ветер словно уплотнился, потяжелел, будто небо втягивало воздух перед выдохом. Давление упало так резко, что заложило уши.

– Что за… – начал кто-то.

Удар!

Хлопок был глухим, непривычным. Не треск и не гром – скорее, как выстрел из пушки в закрытом помещении. Воздух дрогнул, и по всем частотам эфира прошёл вой, от которого заныли зубы.

Арно замер.

– ВЗРЫВНАЯ! – заорал кто-то.

Туча впереди разорвалась вспышкой. Птица была больше тех, что они брали раньше. В два раза. В три. Её разряды били не вспышками – ударами, будто кто-то колотил по самому воздуху гигантским молотом.

– Держать дистанцию! – рявкнул Арно. – Не сближаться!

Он рванул вперёд, подставляясь, принимая удар на себя. Vérité и Artifice били коротко и точно – не чтобы ранить, а чтобы сбить заряд, увести внимание, выиграть секунды.

Птица металась, рвала тучи. Её разряды хлестали во все стороны, и каждый был смертелен.