Исабель Альенде – Дочь фортуны (страница 46)

– Ты думала только о своем любовнике, – объяснил Тао Цянь, чьи волосы к тому времени уже подернулись сединой.

– А ты – о Лин.

– В Китае можно иметь несколько жен, а Лин всегда отличалась терпимостью.

– А еще тебе были противны мои большие ступни, – усмехнулась она.

– Это верно, – совершенно серьезно ответил он.

В июне началось беспощадное лето, москитов стало море, змеи выползли из нор и беспрепятственно гуляли по городу, а растения Тао Цяня зеленели так же буйно, как в Китае. Орды аргонавтов прибывали все чаще, народу становилось все больше. Поскольку Сакраменто служил перевалочным пунктом на берегу, его не постигла судьба дюжин других поселений, которые как грибы вырастали возле золотоносной жилы, а потом так же стремительно вымирали, едва иссякало легкодоступное богатство. Город рос не по дням, а по часам, открывались новые магазины, а землю больше не брали даром, как было вначале: теперь участки стоили так же дорого, как и в Сан-Франциско. Образовалось нечто вроде правительства, которое регулярно заседало для решения административных вопросов. Появились спекулянты, законники, проповедники, профессиональные игроки, бандиты, серьезные мадам с веселыми девицами и прочие предвестники прогресса и цивилизации. Через город проходили сотни мужчин, окрыленные надеждой и распаленные алчностью, а другие, изможденные и больные, возвращались сюда после месяцев тяжкого труда, чтобы швырять на ветер то, что удалось добыть. День ото дня в городе становилось все больше китайцев, и вскоре появились соперничающие сообщества. Эти два тонга были закрытыми кланами, их члены по-братски помогали друг другу в тяжелой работе и повседневной жизни, но в то же время они принесли с собой коррупцию и преступность. Среди вновь прибывших отыскался еще один чжунъи, и Тао Цянь проводил с ним долгие счастливые часы, обсуждая методы лечения и цитируя Конфуция. Этот врач напомнил ему Эбенизера Хоббса: он тоже не удовлетворялся повторением традиционных практик и искал в медицине новые пути.

– Мы должны изучать искусство фаньгуй, наших умений здесь недостаточно, – говорил вновь прибывший, и Тао Цянь был полностью согласен, потому что чем больше он узнавал, тем яснее убеждался, что ничего не знает и ему не хватит жизни узнать все, чего ему недостает.

Элиза наладила торговлю пирогами, и они шли на вес золота: первыми покупателями были чилийцы, а вскоре присоединились и янки – кушанье им понравилось. Сначала в качестве начинки Элиза использовала говядину, когда ее удавалось покупать у мексиканских ранчеро, гонявших скот из Соноры[28], однако коров было мало, и девушка начала экспериментировать с оленями, зайцами, дикими гусями, черепахами, лососем и даже использовала медвежатину. Благодарные едоки все поглощали с удовольствием, иначе им приходилось довольствоваться консервированной фасолью с засоленной свининой, которые составляли неизменный рацион старателей. Здесь ни у кого не было времени, чтобы охотиться, рыбачить и готовить, фрукты и овощи было не достать, а молоко оставалось роскошью почище шампанского, зато не было недостатка в муке, сале и сахаре, а еще были орехи, шоколад, кое-что из специй, сушеные персики и сливы. Лепешки и печенье Элизы пользовались не меньшим успехом, чем пироги; вспомнив о няне Фресии, девушка соорудила глиняную печь и начала выпекать хлеб. Если удавалось раздобыть яйца и топленое сало, Элиза вывешивала объявление о завтраке, и тогда мужчины выстраивались в очередь, чтобы подкрепиться на солнцепеке за шатким столом перед их жилищем. Вкусная пища, приготовленная глухонемым китайцем, напоминала мужчинам о воскресных вечерах в кругу семьи, очень далеко от здешних мест. Обильный завтрак из яичницы на свином сале, свежевыпеченного хлеба и кофе с кусочком сладкого пирога обходился в три доллара. Некоторые благодарные клиенты говорили, что такого удовольствия от еды они не получали уже многие месяцы, и, растроганные до глубины души, опускали еще один доллар в коробку для чаевых. В середине лета Элиза предъявила Тао Цяню свои накопления.

– На это мы сможем купить лошадей и отправиться в путь, – объявила повариха.

– Куда?

– Искать Хоакина.

– Меня он не интересует. Я остаюсь.

– Ты не хочешь посмотреть эту страну? Здесь можно многое увидеть и узнать, Тао. Пока я ищу Хоакина, ты мог бы увеличить свою баснословную мудрость.

– У меня растения в огороде, и мне не нравится мотаться туда-сюда.

– Ладно. А я ухожу.

– В одиночку ты далеко не уедешь.

– Посмотрим.

В ту ночь они улеглись по разным углам хижины, не сказав друг другу ни слова. Рано утром Элиза отправилась закупать все необходимое для путешествия, что, учитывая ее положение глухонемого китайца, было делом непростым, однако к четырем она вернулась с мексиканским жеребцом – некрасивым и облезлым, зато сильным. Еще Элиза приобрела сапоги, две рубашки, плотные штаны, кожаные перчатки, шляпу с широкими полями, две сумки с сухими продуктами, жестяную тарелку, кружку и ложку, хороший стальной нож, флягу для воды, пистолет и ружье, которые она не умела заряжать, не говоря уже о стрельбе. Остаток вечера упрямица провела, укладывая пожитки, зашивая драгоценности и оставшиеся деньги в хлопковый пояс – им же девушка пользовалась, чтобы бинтовать грудь, под ним почти всегда носила и связку любовных писем. Подумав, Элиза все-таки решилась оставить в хижине чемодан с платьями, нижними юбками и туфлями, которые хранила до сих пор. Свое кастильское покрывало Элиза приспособила под седло – такое она не раз видела в Чили; потом девушка сняла одежду Тао Цяня, которую носила много месяцев, и примерила обновки. Наточила нож на кожаном ремне и обрезала волосы на уровне затылка. Длинная черная коса мертвой змеей упала на пол. Элиза посмотрелась в осколок зеркала и осталась довольна: если перепачкать лицо и углем нарисовать брови пошире, никто не раскроет ее обман. Когда вернулся Тао Цянь, ходивший в гости к своему другу-чжунъи, он в первый момент не узнал этого вооруженного ковбоя, вломившегося к нему в дом.

– Завтра я уезжаю, Тао. Спасибо за все, ты больше чем друг, ты мой брат. Я буду сильно по тебе скучать…

Тао Цянь ничего не ответил. Когда спустилась ночь, Элиза легла спать в углу, не раздеваясь, а он уселся снаружи под летним небом считать звезды.

Тайна

В тот вечер, когда Элиза покинула Вальпараисо, спрятавшись в брюхе «Эмилии», трое Соммерсов ужинали в «Английском отеле» вместе с Паулиной, супругой Фелисиано Родригеса де Санта-Крус, и в дом на Серро-Алегре вернулись поздно. Они узнали об исчезновении воспитанницы только неделю спустя – они же думали, что Элиза гостит в имении Агустина дель Валье и няня Фресия тоже при ней.

На следующий день Джон Соммерс подписал контракт в качестве капитана «Фортуны», нового парохода Паулины. Их договор был изложен на бумаге просто и лаконично. Паулине и Джону хватило нескольких встреч, чтобы проникнуться взаимным доверием, на официальное крючкотворство не было времени. Обоим не терпелось как можно скорее отправить пароход в Калифорнию. Лихорадкой была охвачена вся страна, несмотря на призывы к благоразумию, которые печатались в газетах и звучали в апокалиптических проповедях с церковных амвонов. Капитану для набора команды хватило нескольких часов, поскольку на пристани не было отбою от желающих записаться на корабль: золотая чума всех превращала в безумцев. Многие ночевали прямо на причалах, только бы с утра не упустить место. К изумлению других моряков, не постигавших замысла Джона Соммерса, он отказался брать на борт пассажиров, так что его корабль был почти пуст. Никаких объяснений капитан не давал. Он разработал авантюрный план, который должен был помешать его матросам дезертировать в Сан-Франциско, но никому его не открывал: если бы Соммерс заговорил начистоту, к нему не записался бы ни один матрос. А еще Джон не поставил команду в известность, что перед путешествием на север их ожидает непривычный рейс на юг. Капитан намеревался рассказать об изменении маршрута уже в открытом море.

– Итак, вы уверены, что сможете управлять моим кораблем и держать в повиновении команду, – это правда, капитан? – еще раз уточнила Паулина, подписывая договор.

– Да, сеньора, ни о чем не тревожьтесь. Я готов сняться с якоря через три дня.

– Прекрасно, капитан. Вы же знаете, чего не хватает в Калифорнии? Свежих продуктов: фруктов, овощей, яиц, хороших сыров и колбас. Все это мы и будем там продавать.

– Но как? Все сгниет во время пути…

– Мы используем лед, – решительно объявила Паулина.

– Что?

– Лед. Для начала вы отправитесь за льдом. Вам известно, где расположена лагуна Сан-Рафаэль?

– Рядом с Пуэрто-Айсен.

– Я рада, что вам знакома эта местность. Мне говорили, там есть совершенно замечательный синий ледник. Я хочу, чтобы вы заполнили «Фортуну» кусками льда. Как вам такой план?

– Простите, сеньора, мне он кажется безумным.

– И это здорово. Именно поэтому никто до него и не додумался. Возьмите на борт бочки крупной соли, хороший запас мешков и запакуйте самые большие глыбы. Да, насколько я понимаю, вам нужно будет позаботиться и об одежде для экипажа, чтобы люди не замерзали. И кстати, капитан, сделайте одолжение и ни с кем не обсуждайте этот проект, чтобы у нас не похитили идею.