Ирвин Уэлш – Резолюция (страница 8)

...Гиллман замечает, что он нервно потирает свой нос, и тут же понимает, о чем думает его старый соперник. Двое мужчин обмениваются резкими взглядами, а потом Леннокс отворачивается, не в силах выносить выражения лица своего врага: жесткого, проницательного, даже торжествующего.

Если ты даже Гиллману не можешь в глаза посмотреть, то как, блин, ты собираешься участвовать в оргии с Кардингуортом?

Тут в него почти что врезается Нотман. Леннокс всегда думал о своем бывшем напарнике как о более молодом коллеге, но сейчас у него потасканный вид тех шотландцев, которым уже давно за тридцать, а они еще не определились, оставаться ли им молодыми или быстро перейти к сорока пяти. Этому тренду явно не собирается следовать Скотт Маккоркел, которого он видит через плечо Нотмана, пока помогает своему бывшему подопечному вернуть равновесие. Низкорослому компьютерному гению сейчас, должно быть, около тридцати, но выглядит он лет на двенадцать. Нотман со злым презрением смотрит на Гиллмана, который удалился в бар, чтобы выпить с вновь прибывшими.

– Конец ему настанет теперь. Теперь ему делать нечего будет, так он, это... – он делает удушающий жест и притворно хрипит. – повесится нафиг!

Леннокса с сожалением смотрит на своего недавно такого бодрого коллегу, которого разрушает алкоголь; но больше его беспокоит неожиданное сострадание, которое он испытывает к Гиллману. Он решает сосредоточиться на более насущных проблемах.

– Элли, мне нужна помощь.

– Без проблем, для тебя все, что угодно.

Леннокс оглядывается по сторонам и отводит Нотмана на пару метров от стойки, демонстративно понижая голос.

– Только между нами, приятель.

– Само собой, – говорит Нотман и с усилием выпрямляется, делая глубокий вдох и выпучив глаза от напряжения.

– Я тебе вышлю фотку одного чувака. Можешь его проверить по списку педофилов?

Нотман медленно кивает.

– С тебя двойная водка с тоником... – Он смотрит на свой пустой стакан

– Заметано, – Леннокс заказывает выпивку.

То скрытое сочувствие, которое он продолжает ощущать по отношению к Гиллману, помогает ему расслабиться. Несмотря на напускную воинственную уверенность, его старый враг выглядит растерянным. Может, это всегда так и было. И Леннокс думает, что Гиллман не один здесь такой.

Все мы такие.

Это чувство товарищества сохраняется до тех пор, пока на вечеринку не приходит начальник отдела Аманда Драммонд. При ее появлении голоса стихают: пристальный взгляд Драммонд, как бы говорящий "вольно", может только испортить всем настроение, а никак не поднять его. Ленноксу она кажется еще более худой, чем раньше, из-за чего ее глаза кажутся больше и печальнее. Движения Драммонд выглядят более жесткими и властными. Гиллман внезапно шепчет ему на ухо:

– Ты ведь спал с ней когда-то, да, Ленни?

В голосе Леннокса звучит больше откровенного презрения, чем нужно, когда отвечает Дуги Гиллману.

– Что, если и так? Какая теперь разница?

— Ну, ты точно ее не удовлетворил, – невнятно бормочет Гиллман, оглядываясь на ухмыляющихся коллег-мужчин в поисках поддержки. – Скорее всего, с тобой она совсем разлюбила мужиков! А кто теперь отдувается? – Гиллман тычет себя пальцем в грудь, затем указывает на Нотмана. – Клоуны, которым приходится слушать, как она несет разную фигню. Феминистки чертовы... занялся бы ими кто-нибудь, Ленни. Облажался ты, приятель. Подвел команду!

Леннокс чувствует, как скрипят его крепко сжатые зубы. Он едва сдерживается. Он и забыл о том, насколько циничными могут быть шотландцы, самые озлобленные из которых намеренно стараются быть максимально язвительными. – Да я специально старался ее разочаровать, зная, как она потом на тебе будет отыгрываться, Дуглас. Есть другие предложения, как я мог бы тебе еще жизнь испортить?

Пока остальные смеются, Гиллман лишь фыркает. Он злится из-за того, что Леннокс так его подколол, но в то же время рад, что заставил его играть в свою игру, которая обещает еще больше волнующих моментов в будущем. Направляя свой гнев на Скотта Маккоркела, который во время этого диалога явно нервничал, он рычит: – А ты помалкивай, мистер Компьютер. Интернет-ботаники, блин... – и он косится на нескольких присутствующих молодых копов, которые держатся позади ветеранов. МакКоркел, покраснев до ушей, скрывается за их спинами.

Но все они внезапно разбегаются. Этот переполох вызван появлением худощавой, угловатой женщины, которая подходит к Ленноксу.

– Ну что, Рэй, – спрашивает Аманда Драммонд. – как твоя … – он видит, как слово "пенсия" застывает у нее на губах, и она заканчивает: – новая карьера?

– Не слишком увлекательное занятие, но деньги неплохие, и есть время, чтобы рисовать, учить итальянский и заниматься кикбоксингом, – улыбается он. Леннокс в жизни не увлекался рисованием, но знал, что это хобби Драммонд, на которое, как она часто жаловалась, у нее никогда не было времени. А теперь ей тем более некогда. Если его колкость и попала в цель, она хорошо это скрыла, не подав и виду. Он продолжает. – Брайтон – прекрасный город, довольно оживленный, а до Лондона, где можно посетить музеи, концерты и так далее, меньше часа езды, – и он видит ее оценивающий взгляд, скользящий по его телу. – В общем, лучше и быть не могло. Полагаю, я перестал искать в работе какой-то самореализации.

– Супер, – холодно отвечает она, и Леннокс понимает, что она считает его несущественным. Это что-то новое. Раньше он могла чувствовать к нему и раздражение, и неприязнь, но равнодушной не была никогда. Затем они внезапно обмениваются короткими взглядами, и оба понимают, как все могло бы быть, сложись обстоятельства по-другому. Но это ощущение мимолетно: оба в конечном счете прагматики, считающие ностальгические чувства приторным, болезненным потаканием своим желаниям. – Береги себя, Рэй.

– Ты тоже, - говорит он, и Драммонд кивает, поворачивается и незаметно уходит в уголок для руководящих сотрудников. Это было их проклятием на руководящих постах: надо было уходить после одной рюмки.

Однако единственное воспоминание из прошлого Леннокса, которое сейчас преследует его, находится не здесь, в его родном Эдинбурге, а на юге, в Брайтоне, ставшем его вторым домом.

Кардингуорт... ну и как, блин, ты собираешься это сделать?

Но отгадки все еще могут быть где-то здесь, и ответы нужно искать быстро.

Интересно будет посмотреть, как этому ублюдку понравится за решеткой в "зверином загоне".

Но будет ли этого достаточно? Хватит ли того, что он привлечет Кардингуорта к ответственности? Он же хотел заставить этого человека и его приятелей страдать. Причинить им настоящую боль. А может, это у меня с головой не все в порядке? Разве это жгучее желание мести не было лишь свидетельством окончательной победы Кардингуорта? Жестокий опыт научил Рэя Леннокса, что многие люди, пережившие гораздо более жестокое надругательство, чем он сам, не устраивали такие душераздирающие драмы. Они оставляли это позади и продолжали жить.

А ты что, особенный?

С уходом Драммонд к нему снова подходит Гиллман, сопровождаемый Нотманом. – Так как там жизнь, на юге? Брайтон?

– Что посеешь, то и пожнешь, Дуги, – устало говорит Леннокс. Грубая бесцеремонность Гиллмана, которая в присутствии Драммонд должна была бы поутихнуть, совсем не оскорбляет его, а просто кажется какой-то странной причудой. Но его ответ не успокаивает пьяного Гиллмана.

– Ага... смотри у меня, – угрожающе произносит он.

– Дуги, я тоже рад тебя видеть, приятель, – и Леннокс роется в своей сумке и достает бутылку восемнадцатилетнего односолодового "Макаллана". – Желаю тебе всего наилучшего на пенсии, друг, – и он сует подарок в большие руки Гиллмана. – А теперь, джентльмены, я должен пожелать вам доброй ночи, – и Рэй Леннокс поворачивается к Элли Нотману. – Я тебе вышлю подробности по электронке. Завтра созвонимся.

– Договорились, – Нотман неуклюже дает ему "пять" и ковыляет обратно к барной стойке.

Гиллман бережно, как своего первенца, держит подарок и смотрит на уходящего Леннокса так, словно любовь всей его жизни только что покинула его. До Леннокса доносится его уже спокойный, печальный голос.

– Да... кто старое помянет…

Спринтер

Под резиновыми подошвами кроссовок "Адидас" плещутся лужи, а теплое дыхание превращается в пар. На улице совсем не жарко, но Рэю Ленноксу больше не холодно, и он в ровном темпе бежит по Уотер-оф-Лейт. С этой старой одноколейной железнодорожной линии видно, как река внизу падает небольшим водопадом. Высотой он всего пару метров, но в детстве они называли его "Ниагарой".

Впереди смутно виднеется туннель. Леннокс несколько раз возвращался сюда уже взрослым, в иррациональной, но стойкой надежде, что напавшие на него вернутся на место преступления и он столкнется с ним лицом к лицу. Как он все еще жаждет этой встречи, умом понимая, что это никогда не случится. Хотя недавно все изменилось. Но почему он не прислушивается к своему чутью или памяти и не бросает открытый вызов Кардингуорту?

Почему ты так не уверен?

Он допускает мысль, что, возможно, боится Кардингуорта. Не в физическом уровне, а так, как многие представители его класса боятся тех, кто обладает богатством и властью, понимая, что их связи и влияние могут быть смертельно опасны. Он уже не полицейский, и его взаимоотношения с государством изменились.