Ирвин Уэлш – Резолюция (страница 10)

– А он хорошо выглядит, правда, дядя Рэй? – спрашивает Мердо.

Леннокс смотрит на своего брата, который заправляет кофеварку. Он встает и проходит на кухню, чтобы поближе его рассмотреть. Его забавляет генетическая путаница: сам он стройный и жилистый, в то время как якобы поэтическая душа Стюарта ютится в мускулистом теле клубного вышибалы. Но глаза оба унаследовали от матери: беспокойные, подозрительные и немного встревоженные.

Он думает о той свободной комнате наверху. Может ли тот рисунок все еще лежать в сундуке? Может, он поможет вспомнить больше подробностей о тех людях в туннеле или вызовет новые воспоминания? Он снова поворачивается к Стюарту, который с ясными глазами, коротко подстриженными блестящими каштановыми волосами и аккуратной козлиной бородкой действительно выглядит крепким и жизнерадостным. Он был одним из тех людей, кто быстро оправлялся от последствий любого разгула. Начинавшее расти брюшко исчезло, а эластичная кожа туго обтягивала череп. Хотя, конечно, вечно это длиться не может. Когда-нибудь он переборщит и уже не сможет на следующее утро быть таким же огурчиком. Но пока что его спасает тщеславие актера, которое вызывает у него достаточно отчаяния от своего вида в зеркале, чтобы вынудить пройти серьезный курс детоксикации и реабилитации.

– Тебе хоть сегодня главную роль давай, Стю, – улыбается Леннокс, похлопывая брата по крепкому плечу и направляясь к кофеварке. Еще один приступ изжоги ему нужен меньше всего, но он тоскует по дозе кофеина. – Где мама?

– В постели, – Стюарт показывает большим пальцем в потолок. – Весь день спит, Рэйми, а по ночам бродит, как привидение.

– Вот как, – Леннокс поглаживает уже давно сбритые усы. Ему показалось, что он слышал шум, доносившийся из комнаты для гостей, когда он приехал вчера ночью. – Как с работой?

– Отдыхаю так много, – жалобно стонет Стюарт, – что кажется, будто меня криогенно заморозили в продуваемом сквозняками корабле, летящем в дальний космос. С тех пор как эти телевизионные придурки отменили показ "Типичного Глазго" – с восклицательным знаком – работы в кино совсем не стало, а что касается Мельпомены, то она просто отказалась задирать юбку для меня, несмотря на то, что с другими поклонниками она и не думает стесняться!

Ленноксу понимает, как сильно ему на самом деле нравится трезвая версия брата, когда его остроумие направлено на то, чтобы смешить других людей, а не унижать их.

– Кроме того, – Стюарт застенчиво смотрит на него, прикусывая нижнюю губу. – финансовые проблемы затрудняют поездки на прослушивания в туманной столице. Вот где реальная работа.

– Кто успел, тот и съел, – язвит Леннокс и проверяет телефон, чуя подвох и отчаянно пытаясь вывернуться.

– Вот я-то как раз и не успеваю, майн брудер, – Стюарт с надеждой приподнимает брови. – Так что, возможно, мне придется воспользоваться свободной комнатой в прекрасном доме в стиле "ридженси" в Брайтоне.

Можно было поспорить, обладал ли Стюарт (сейчас или вообще когда-нибудь) внешностью исполнителя главной роли, но время не ослабило его способности к искусной игре. Леннокс подозревает, что автором сценария для этой корометражки выступила Джеки. Теперь средний брат колеблется.

– Э-э... возможно, мы немного торопимся с выводами... – Рэя Леннокса, к счастью, прерывает звонок от Нотмана. – Я должен ответить, – говорит он Стюарту, уставившемуся на него неподвижным взглядом, и направляется в сад через заднюю дверь, понижая голос. – Элли… как дела, приятель?

В трубке раздается сдавленный хрип, а его пробирает холод.

– Черт, Рэйми, ну и ночка вчера выдалась, а?

Ленноксу так и хочется сказать: "У тебя, конечно, но я-то не бухал, уже несколько часов на ногах и даже, блин, пробежался", но, подавив порыв, он отзывается:

– Ага. Ну надо ведь было Дуги Г. проводить, как полагается. Он еще тот ублюдок, но он все же наш ублюдок.

Череда воспоминаний переполняет его сознание, и мысли у него начинают путаться.

Таиланд. Как они с парнями туда ездили, и некоторые развлекались с местными проститутками. Леннокс не принимал в этом участия, но и других не осуждал, за исключением Гиллмана, чья спутница выглядела слишком молоденькой. Они повздорили из-за этого, и он получил серьезную травму: его коллега из отдела тяжких ударом головы сломал ему нос. Голова кружилась, и, размазывая кровь по лицу, Леннокс слезящимися глазами наблюдал, как его проявивший такую убийственную ловкость соперник торжествующе уходит прочь.

Его комплимент Гиллману теперь кажется слишком щедрым.

Утром, перед тем как отправиться на пробежку, Леннокс послал Нотману по электронной почте фотографию Мэтью Кардингуорта, которую он скачал с сайта газеты "Брайтон Аргус". Это чудовище вручило премию "Молодой предприниматель" члену молодежной торговой палаты.

– Так и есть, – соглашается Нотман. – Послушай, Рэйми, мы могли бы встретиться, может быть, выпить по стаканчику?

Леннокс дрожит от холода, натягивая капюшон куртки. Вздох, который вот-вот вырвется у него, буквально замерзает на полпути.

– Хорошо.

– "Сити Кафе", через полчаса?

– Давай через час. Мне надо в душ заскочить.

В ответ Нотман что-то бормочет в знак согласия. Когда Леннокс вешает трубку и возвращается, в комнату медленно входит его мать, слегка сутулящаяся и в длинном развевающемся халате кажущаяся безногой. Она прищуривается.

– Рэймонд... это ты?

– Да, – бросает Леннокс, чмокая ее в сухую щеку. – Мне нужно идти, мам, – и он направляется к двери, наблюдая, как она в вялом замешательстве медленно поворачивается к нему. – Увидимся позже.

К тому времени, как он подходит к бару, Нотман уже опустошил полпинты светлого пива, а его развязное поведение и небритая морда указывают на то, что это не первая выпивка за день. Еще только полдень, и в "Сити Кафе" совсем пусто. Леннокс берет содовую с лаймом и садится рядом со своим неряшливым бывшим коллегой.

– Я вчера нажрался, да? – грустно спрашивает Нотман, глядя на него покрасневшими, запавшими глазами.

– Ну так, немного, – соглашается Леннокс, понимая, что Нотман не поверил бы никому, кто стал бы решительно это опровергать. – Спасибо, что согласился проверить для меня эту фотку.

– Ага, – уныло отвечает Нотман. – Постараюсь, типа.

Этот ответ мало ободряет Леннокса: энтузиазм прошлой ночи был вызван алкоголем, и его друг ничего так и не сделал. Ему просто был нужен собутыльник. С покрасневшими глазами навыкате, прерывистым дыханием и дергаными манерами, он, кажется, просто хочет вывалить на Леннокса свои собственные проблемы, который уже через пять минут думает о Брайтоне. И каждый раз, когда он вспоминает о своей красивой девушке, любые сексуальные позывы безжалостно заглушаются образом чувака, преследующего его в темном туннеле: чудовища, превратившегося в бизнесмена из Сассекса.

Того, с кем ему скоро предстоит столкнуться лицом к лицу. Он извиняется и оставляет Нотмана изнывать от жалости к себе.

Реминисцентная терапия 1

– Да, вот уж были времена, скажу я вам. Все проще было. Я работал какое-то время на железных дорогах. Лучше бы я туда не совался. Я ведь всегда моряком был. В море лучше всего было. И отец у меня в море ходил, на китобое. В детстве я только об этом и мечтал.

– О, морские приключения!

– Я поступил в мореходку в Лите, получил диплом. Да, я море всегда любил. Есть чего порассказать о тех временах!

(Смеется).

– Конечно, тогда из самого Лита уже корабли не отплывали. Но мы устраивались на суда, где угодно, и не только в Англии и Европе: мы летали до самого Рио, или до Монти, или в Майями, и там попадали на корабль...

– Монти?

– Монтевидео.

– В Уругвае?

– Ну да! Монти!

Ну и фигня... Я выключаю старый кассетный магнитофон. Эти две долбаных кассеты "С45", таких я не видел уже сто лет, это, блин, целых полтора часа надо слушать этого старикана и эту чертову дуру, которая пытается его перебивать. Без меня, спасибо! Что это вообще за фигня и зачем она заставляет меня ее слушать? Ты поймешь, сказала она. Для нее, судя по всему, это было важно. Я ее спросил, почему эта лажа была записана на таких старых кассетах. По-видимому, это и держит их в этой группе - артефакт аналоговой эры, как она сказала. Ну, меня она точно не будет нигде удерживать.

Ну, ладно, хорошо, работа в этом медицинском центре помогла ей разобраться в себе. Мы уж точно не будем снова повторять всю эту тупость. К тому же, она уже слишком взрослая для этого. Что касается самой записи, то она ни фига не приводит в восторг: какой-то старый хрыч рассказывает психотерапевту, как он служил на торговом флоте. Они считают, что, если старые ублюдки кому-то будут рассказывать про это дерьмо, то они не сойдут с ума. Реминисцентная, или как там ее, терапия. Когда я был пацаном, мне и так приходилось каждый чертов день выслушивать такую же лажу от моего старика, который постоянно говорил, как все когда-то было лучше, и каким избалованным я был, и как мне повезло, что я вообще живу. Как его отец каждый день его ремнем лупил, а мне он, видите ли, только изредка пинка давал. Ага, спасибо, блин, большое.

Короче, задолбало это все. Потом ей скажу. Есть и попроще способы развлечься. Эта бутылка вискаря сама себя не выпьет!

Мой заботливый брат

Леннокс отправляется обратно на юг дневным рейсом в воскресенье, терзаемый приступами черной депрессии и мучительной тревоги. У него так не и было возможности заглянуть в сундук в комнате матери, где хранился тот его рисунок, изображающий троих мужчин у входа в туннель. Ему было одиннадцать лет, когда он выполнил его на уроке рисования. Учительница, мисс Гамильтон, похвалила его, хотя и была озадачена черным солнцем, которое попросила его объяснить. Он лишь пожал плечами и промолчал. Тогда он был так же склонен к сотрудничеству, как Элли Нотман сейчас.