Ирвин Уэлш – Резолюция (страница 11)

Еще больше его расстраивало то, что он позволил Джеки посадить Стюарта на самолет вместе с ним. Его брат заявил, что у него есть шанс пройти прослушивание в театральной труппе, и даже не в Лондоне, а в самом Брайтоне. Это, скорее всего, было враньем, но Леннокс решил, что присутствие брата поможет ему выиграть немного времени и избежать пока разговоров с Кармел об оргии.

На самом деле, это же не первый раз, когда мы с Мэтом развлекаемся, а, Мэт? Хотя тогда я, само собой, согласия не давал, да и не мог дать в силу возраста. Ты же помнишь тот случай в туннеле, да, Мэт, дружище?

Стюарт, развалившийся на сиденье рядом с ним, отвлекает его от размышлений, протягивая небольшой сверток, аккуратно завернутый в подарочную бумагу.

– Это тебе. А это мне, – и он машет точно таким же свертком. – Они не были уверены, вернемся ли мы к Рождеству.

Леннокс разворачивает свой подарок, стеклянный шар в цветах ФК "Хартс". На нем изображен северный олень в бордовую полоску на фоне трибуны с табличкой в стиле заставки "Тома и Джерри", гласящей "ТАЙНКАСЛ ПАРК". Как полагается получившему столь оригинальный подарок, он сразу его встряхивает.

– Ну, раз ты уже открыл свой, – говорит Стюарт со слегка смущенным видом и разворачивает точно такой же шар, но в бело-зеленых тонах "Хибс" и вывеской "СТАДИОН ИСТЕР РОУД".

– О, как же мило, – отзывается Стюарт. Его брат, вопреки семейной традиции, стал поддерживать "Хибс", а не "Хартс". Это была одна из форм протеста, на котором он специализировался.

Повисает долгое молчание.

Братья жаждут чего-нибудь выпить, нервно пытаясь скрыть это друг от друга. Стюарт своими толстыми пальцами постоянно барабанит по подлокотнику, что раздражает Леннокса, который жалеет о том, что у него так и не нашлось времени поговорить со своим старым приятелем Лесом Броуди. Лес ненавидел разговоры о туннеле, но это было до того, как появился Кардингуорт.

Хотя Леннокс места себе не находит, он с облегчением понимает, что Стюарт слишком поглощен своими собственными трудностями, чтобы заметить его тревогу.

– Я вот думаю, почему я выбрал такую жизнь, Рэйми, жизнь актера, со всей ее бессмыслицей и постоянными отказами, – Он закатывает глаза, а веки дрожат. – Но ведь не ты ее выбираешь, это сказки: она тебя выбирает, – и он внезапно поворачивается к Ленноксу. – Конечно, тебе нравится цепляться за иллюзию, что ты как-то контролируешь ситуацию, но что такое контроль, а, Рэй? – спрашивает его брат, не ожидая ответа. – Контроль сам по себе иллюзия, но я сейчас даже не об этом говорю, – Стюарт пренебрежительно машет рукой. – Хотя говорят, что в сорок лет ты в полной заднице, они просто не знают, как тебя использовать, но в пятьдесят ты снова будешь востребован и сможешь наверстать упущенное. Хотя не знаю, может, это и не правда, а лишь выдумки представителей нашей профессии, которые повторяют себе эту чушь просто для того, чтобы было зачем вставать по утрам с постели…

Пока он разглагольствует, Леннокс читает сообщения от Кармел:

"Анджела на все готова! Я думаю, она тебя реально хочет! Ты с нами сделаешь, что захочешь. Ну как?"

Надо будет позволить этому ублюдку раздеться, чтобы все увидели его пузо. А потом ты его раскроешь, и все узнают правду. ЭТА ТВАРЬ - ПРОКЛЯТОЕ ЧУДОВИЩЕ. ТЫ, МЭТ КАРДИНГУОРТ, СВОЛОЧЬ ПРОКЛЯТАЯ. СКАЖИ ИМ! РАССКАЖИ ИМ ПРО ЧЕРТОВ ТУННЕЛЬ!

Он так сильно сжал подлокотники, что пальцы побелели.

– ...понятно было, что я считал себя лучшим кандидатом на эту роль: ясное дело! Но разве я завидовал Джерри Батлеру? Конечно, нет! Что, ну это жизнь. Надо двигаться дальше. Но больше всего меня задалбывают режиссеры, которые почему-то считают...

Леннокс не будет сам раздеваться до последнего. Он подождет, пока это сделает Кардингуорт, чтобы они все смогли увидеть этого ублюдка – голого, внезапно такого же уязвимого, каким он сделал Рэя Леннокса и Леса Броуди много лет назад в том темном призрачном туннеле. Он презрительно покажет на Кардингуорта пальцем...

Вот этот извращенец надругался над молодым парнем. ВСЕГО ЛИШЬ ПАЦАНОМ, КОТОРОМУ БЫЛО ОДИННАДЦАТЬ!

– ...потому что я чувствую, что посвятил свою жизнь профессии, которая все чаще отворачивается от меня!

– Ага...

– Ты даже и близко себе не можешь представить, каково это, Рэйми. Никто, если сам этого не пережил, не сможет понять, как выматывают эти постоянные отказы, и да, конечно, в некотором смысле это делает тебя сильнее, но, в конце концов, это так разрушает твою душу, что…

Ты раздавишь его, будешь смотреть, как они корчится под твоим ботинком. Увидимся в суде, скажешь ты этому ублюдку. Ты увидишь, как его друзья смотрят на него, жалкую тварь, распростертую на полу, а потом на тебя, не веря своим глазам. ОН БУДЕТ ЛЕЖАТЬ, РАСТОПТАННЫЙ, И СКУЛИТЬ, ЧТО ВСЕ ЭТО БЫЛО УЖАСНОЙ ОШИБКОЙ, НО ТЫ ЗАГЛЯНЕШЬ В ЭТИ ХИТРЫЕ, КАК У ХОРЬКА, НО СЕЙЧАС ПОЛНЫЕ УЖАСА, ГЛАЗА И ПОЙМЕШЬ!

Внезапно Стюарт придвигается к нему поближе:

– Ты ведь даже не слушаешь, что я говорю, не так ли, Рэйми? Я имею в виду, слушаешь, но не слышишь. Мне плохо; мне больно, и я тут душу изливаю своему родному брату, и...

– Ты говорил про отказы, Стюарт, и про то, что это удел всех актеров.

– Да, да, конечно, молодец, но еще про то, как сильно это разрушает душу!

Рэй Леннокс поворачивается на сиденье и обхватывает голову брата обеими руками. Смотрит тому в глаза, неподвижным, немного безумным взглядом.

– Ты сильнее, Стю, сильнее, чем ты думаешь. И я тебя люблю. Помни об этом. Может, я этого никогда не говорил, но это правда. Братишка мой, – и он целует его в лоб, а потом, поймав встревоженный взгляд стюардессы, опускает руки и слабо ей улыбается.

– Ну, спасибо… Я тоже тебя люблю, – отвечает Стюарт с горячей убежденностью, будто впервые увидев брата. – У тебя все нормально?

– Лучше не бывает, – рычит в ответ Леннокс, тихим, но дрожащим от ярости голосом. Он стучит костяшками пальцев по стеклу иллюминатора. – Ко мне едет погостить мой братишка, а моя подружка готовит какое-то сексуальное приключение!

– Круто... Что бы это ни было, похоже, ты действительно на взводе!

– Вот это ты верно подметил!

КАРДИНГУОРТУ НЕ ЖИТЬ!

Система коммерческого железнодорожного транспорта на юго-востоке Англии, по-видимому, существует для того, чтобы высасывать из местных жителей всякий интерес к жизни. Запас адреналина у Леннокса уже иссякает, пока поезд из аэропорта в Гэтвике до Брайтона опаздывает из-за технических работ. К тому времени, как они въезжают в город, его одолевает изнурительная тоска. Это настроение передалось и Стюарту, который на вокзале не стал жаловаться, когда Леннокс решил поймать такси, хотя сам только что сообщил брату, что до Сассекс-сквер всего двадцать пять минут приятной прогулки по оживленным улицам, а у самого Стюарта из багажа только маленький чемодан на колесиках. Но по пути слишком много пабов, и он боится, что его брат, вероятно, скоро и так все их найдет.

Добравшись до квартиры Леннокса, Стюарт быстро осваивается.

– Отличная хата, Рэйм, – Он подходит к окну, глядя на море за садами. – Буржуазная пышность Сассекс-сквер в стиле "ридженси" – как раз то, что нужно уставшему художнику. Уже чувствую, что не зря приехал!

Когда Стюарт бросает свой чемодан в свободной комнате, Леннокс замечает, что он так и не снял куртку. Он явно и не собирался этого делать.

– Ладно, увидимся позже, Рэйми, – говорит он, снова появляясь в гостиной и поднимая вверх большой палец.

– Ты куда?

– Есть два типа котов, которых можно взять домой из приюта для бездомных животных, мой заботливый брат; один – ленивая сволочь, которую ты сажаешь в красивую корзину у камина и слушаешь, как она мурлычет, – утверждает он, задумчиво потирая подбородок, а потом принимает боевую стойку. – А я скорее второй тип – любопытный, сварливый кошак, который сразу хочет пометить свою новую территорию, – заявляет он, и Ленноксу остается только пожать плечами, когда Стюарт исчезает на улицах Брайтона.

Его брат скоро снова начнет бухать, шляясь в поисках бара, где собираются его единомышленники: мало востребованные актеры, писатели, музыканты и художники, которые когда-то были полны энтузиазма, даже имели какой-то незначительный успех, а возможно, и нет. Теперь они проводят свое время, убедительно рассказывая о своих прошлых успехах или горько сетуя на то, что какие-то, по их мнению, значительно менее талантливые люди захватили их место в мире искусства.

Рэй Леннокс вполне доволен ужином навынос из китайского ресторана и просмотром сериала "Нарко" на "Netflix". Ему снова приходит сообщение от Кармел:

"Ты уже вернулся? Нам надо начинать планировать свидание с остальными..."

Свидания? Ага, в прошлый раз с этим козлом у тебя было зашибись какое свидание.

Рэй Леннокс не помнит, как открывал бутылку белого вина, вообще не замечает ее присутствие, пока уже не выпил половину. Бутылка стоит на кофейном столике, какая-то застенчивая: одна сторона в темноте, другая освещена колеблющимся светом телевизора, как неопытная, но возбужденная любовница, застигнутая полуголой. В панике он заталкивает пробку обратно в тонкое горлышко и грубо швыряет ее в холодильник, захлопывая дверцу, как суровый тюремщик.

Даже вспотевший от изумления Леннокс напрягается, когда в замке поворачивается ключ. Однако этот зловещий звук всего лишь подтверждает, что поход Стюарта завершился успехом. Его полупьяный младший брат, спотыкаясь, вваливается в квартиру, ведя за собой женщину. С иссиня-черными волосами и острыми, как бритва, чертами лица, она напоминает вампиршу. Стюарт поспешно представляет ее как Джульетту, и они, пошатываясь, удаляются в комнату для гостей. Леннокс предполагает, что она актриса. Сидя на диване, он погружается в депрессию, пока из-за стены доносятся сексуальные стоны. Они периодически нарастают и затихают, прерываемые, судя по всему, декламацией из Шекспира.